Так точно, сэр!

      Сидя на диване, Соуп лениво листал книгу, которую недавно взял в библиотеке. Что-то об истории этого городка и региона. Книга была довольно интересной, но некоторые из разделов были до того перегружены деталями, что трудно воспринимались в его теперешнем состоянии. Поэтому мужчина просто пропускал их, не особо задумываясь.       Когда Соуп перелистнул следующую страницу, оттуда выпал маленький листок бумаги. Нахмурив брови, он поднял его с колен и осмотрел. Листок был сложен пополам, но даже так чернила легко проглядывали через неплотный слой бумаги.       Соуп развернул и прочитал написанное: его глаза заблестели от восторга.       — Гоуст! — крикнул он мужчине. — Подойди, посмотри на это.       — Подожди секунду, — послышался голос Гоуста откуда-то из глубины квартиры.       Пока он ждал, Соуп повнимательнее осмотрел страницы, между которыми была спрятана записка. Там было несколько фотографий небольшого парка в центре города. Пара строк, в которых чуть больше говорилось об истории и происхождении. Ещё там была фотография скамейки, а рядом с ней — заметка о том, как какой-то знаменитый автор любовных романов сидел здесь и черпал вдохновение для своих книг.       МакТавиш погрузился в изучение того, что же такого особенного было на этих страницах, когда почувствовал давление на спинку дивана. Гоуст положил руку рядом с ним, упираясь и задевая плечо Соупа. Он не стал её убирать, так что ладонь осталась лежать на спинке дивана, слегка касаясь. Другая его рука оказалась у бедра Соупа, когда Гоуст наклонился, чтобы взглянуть на открытые страницы книги.       Не теряя ни секунды, Соуп сразу же заговорил:       — Вот, смотри. Сложно разобрать слова, но похоже, что некто предлагает встретиться в их обычное время. Я полагаю, в этом парке? И записка не выглядит старой, она не могла пролежать там больше нескольких дней. Так что…       Соуп повернулся, чтобы посмотреть на Гоуста. Слова замерли у него на языке. Саймон стоял, склонившись над ним, без маски. Его волосы потемнели от воды, светлые ресницы блестели. Он был в душе. Верно. Соуп совсем забыл об этом.       Гоуст был так близко.       — Это мой халат? — сказал Соуп вместо того, что проносилось у него в голове. Неуместные вещи, которые он не имел права говорить Гоусту прямо сейчас.       Соуп, совершенно зачарованный, наблюдал за тем, как Гоуст осмотрел себя сверху вниз. Это был пушистый белый халат, края которого едва сходились на талии мужчины. Обнажённая грудь Гоуста была прямо перед его лицом. Соуп сглотнул.       — Ты растянешь его, — обвиняюще сказал Джонни, радуясь, что хоть сейчас его рот выдал что-то приличное.       — Всё в порядке. Успокойся, — сказал Саймон тихим, неторопливым и таким беззаботным голосом. Соуп едва не почувствовал себя глупо из-за своих мыслей… Ну, вы знаете.       И всё же, когда их взгляды встретились, сердце Соупа перестало биться. Так близко. Так чертовски близко. Он хотел… но не мог.       — Продолжай, — сказал Гоуст.       — Что… — Соуп не мог сосредоточиться под взглядом этих глаз.       — Записка.       Он буквально заставил себя сфокусироваться.       — Да. Записка. На чём я остановился… Думаю, что она связана с этим парком.       Продолжая говорить, Соуп рискнул бросить последний взгляд на Гоуста и заметил слабый румянец на его щеках. Видимо, раскраснелся после душа.       Должно быть, так оно и было.                     Они оба были опытными солдатами, и тем не менее ситуации подобные этой случались.       Соуп не обращал особого внимания на то, куда идёт, думая о чём-то своём. Он не заметил, как Гоуст вышел из кухни, пока не стало слишком поздно. Саймон нёс свой вечерний чай, и МакТавиш просто был обязан в него врезаться. Обжигающе горячий напиток пролился ему на рубашку. Да так, что Соуп зашипел от боли что-то невразумительное.       Гоуст среагировал мгновенно. Он отбросил чашку в сторону, ничуть не заботясь о том, что та упала на пол. Соуп не мог сосредоточиться настолько, чтобы понять, разбилась она или нет.       — Сними её! — прикрикнул на него Гоуст своим командным голосом. Всё его внимание было сосредоточено исключительно на Соупе.       Но последнего всё ещё трясло от жара и боли.       Поэтому Гоуст сделал это за него. Он разорвал рубашку спереди, пуговицы разлетелись во все стороны. Соупу было всё равно. Ощущение жжения пропало, когда промокшую ткань наконец убрали с его груди.       Соуп вздохнул с облегчением. Его лоб уткнулся в грудь Гоуста. Он сделал пару глубоких вдохов, успокаиваясь. Всё ещё было больно, но уже не так сильно. Гоуст молча помог ему высвободиться из рукавов и снял с него рубашку. Соуп вздрогнул, когда прохладный воздух коснулся его обнажённой воспалённой кожи.       Гоуст потёр руки, чтобы согреться.       — Ты в порядке, Джонни?       Он кивнул, не отнимая головы от груди Гоуста. Ну, он был не в порядке, но ему было немного лучше, чем тридцать секунд назад, и у него были травмы куда хуже этой. Даже если брать в расчёт только последние пару месяцев. Придя в себя, МакТавиш сделал шаг назад.       — Чёрт возьми. Что за бардак.       — Приведи себя в порядок. Я справлюсь, — сказал ему Гоуст.       — Да. — Соуп снова кивнул. — Извини за чай.       Он слегка поёжился, когда увидел, что чашка на полу раскололась на две большие части. Именно та чашка, которая была одной из любимых Гоуста.       Он ничего не мог с этим поделать.       Соуп перешагнул через осколки и лужу на полу и направился в ванную. Ему нужно было ополоснуть кожу холодной водой, но уже сейчас было понятно, что с ним всё будет в порядке.       Первоначальный шок почти прошёл, да и Гоуст среагировал достаточно быстро.       Через несколько минут ЭлТи зашёл в ванную проведать его. Соуп даже не потрудился закрыть дверь. В любом случае он почти закончил. Это было не так уж просто. Ему пришлось наклониться над раковиной, набрать холодной воды в ладони и лить ту себе на грудь.       А он не мог обжечь руку там или ногу?       Его спортивные штаны были безнадёжно испорчены, но жжение наконец утихло — боль стала иной. Он начал вытираться как раз в тот момент, когда Гоуст вошёл.       Мужчина схватил Соупа за бедро, развернув его так, чтобы они оказались лицом к лицу. Затем Гоуст опустился на одно колено, и с этого момента Соуп практически перестал дышать. Гоуст, должно быть, заметил это, но не обратил внимания. Его взгляд был прикован к груди напротив, пока одна его ладонь была прижата к бедру, а другая лежала на животе. Гоуст осмотрел слегка порозовевшую кожу.       — Дыши, — напомнил ему Гоуст, нахмурив брови так, словно затруднённое дыхание было каким-то образом связано с травмой.       МакТавиш прерывисто выдохнул. На Саймоне не было маски. Он собирался выпить свой чай. И теперь его великолепное лицо было в нескольких сантиметрах от его обнажённой груди, пока сам он напоминал Соупу, чтобы тот, чёрт подери, не забывал дышать.       Так что МакТавиш просто наблюдал за тем, как чужой напряжённый взгляд блуждал по нему, а большие руки обжигали кожу сильнее, чем сам ожог. Последний уже даже не болел. Болевой порог Соупа был довольно высоким и перед ним был Саймон, так что он просто не мог сосредоточиться на двух вещах одновременно.       Чужая ладонь лежала так близко к его шраму — тому самому, который остался после того, как Гоуст его подлатал. Казалось, это было целую вечность назад. Как только Соуп подумал об этом, ладонь Гоуста переместилась туда. Она скользнула по его коже, задевая рубцы.       — Зажило хорошо.       Соуп ничего не сказал. Только издал какой-то звук, возможно, в знак согласия — он и сам не понял.       Ему нужно было выйти из ванной и одеться. Соуп даже не позаботился о том, чтобы намазать грудь кремом от ожогов, настолько сильно ему хотелось сохранить хоть какую-то дистанцию между ними. Прежде чем он совершит какую-нибудь колоссальную глупость.       Например, поцелует этого идиотского британца.