Так точно, сэр!

      Фургон трясло, скамейка была такой же неудобной, как и всегда. Они провели в самолёте кучу времени, затем встретились с Алехандро и его отрядом для подведения итогов. И вот теперь они снова тряслись в машине. Гоуст спал.       Соуп и сам бы отрубился, если бы не проспал большую часть полёта. Как только лейтенант запустил руку в его волосы и начал перебирать пальцами пряди, Соуп словно выпал из мира.       В итоге голова Гоуста оказалась на плече Соупа. Мужчина немного сполз на сиденье, ровно настолько, чтобы было удобнее лежать, а глаза, видневшиеся в прорезях маски-черепа, были закрыты. Руки были скрещены на груди, ноги расставлены. Даже во сне Гоуст выглядел немного устрашающе.       Соуп предположил, что именно поэтому Алехандро и Руди так долго хранили молчание касательно происходящего.       Это было не в характере Гоуста. Обычно всё наоборот: Соуп засыпал и подсознательно использовал Гоуста как подушку — ещё до того, как они начали встречаться. Теперь, спустя месяцы после той неудачной операции, Саймон доверял ему настолько, чтобы суметь заснуть на глазах у других.       Ну только если эти «другие» — Алехандро, Руди и остальные члены ОТГ. Люди, которые, как они считали, заслуживают доверия.       Прошло десять минут, с тех пор как Гоуст уснул и его голова оказалась на плече МакТавиша. Когда машину в очередной раз тряхнуло, он двинулся и прижался к Соупу ещё теснее.       Руди уставился на них, раскрыв рот. Ни слова не слетело с губ.       Что ж, Соуп собирался этим воспользоваться. Он усмехнулся и слегка повернул голову, коснувшись губами макушки Гоуста в коротком поцелуе.       Алехандро пробормотал какие-то ругательства на испанском, слишком быстро, чтобы Соуп смог их разобрать.       И тут Соуп кое-что понял. Он и Гоуст вели себя так, будто встречаются уже давно, и, официально начав отношения, могли просто забыть поставить в известность своих друзей.       Соуп едва сдержал ухмылку. О, он собирался получить от этого массу удовольствия. Он не сомневался, что Гоуст его поддержит. Тот никогда не скажет этого вслух, но хаос, который устраивал Соуп, ему нравился.       Их ждала целая секретная операция. Он задавался вопросом, как далеко сможет зайти, прежде чем Руди и Алехандро обо всём догадаются.       Или, возможно, если он не скажет Гоусту, всё будет выглядеть ещё правдоподобнее, но тогда Гоуст может оговориться и раскрыть им всё. Впрочем, его актёрское мастерство было так себе, поэтому Соуп просто предупредит его не рассказывать им и просто вести себя так, как они всегда себя вели.       

***

             — Ты прикроешь? — пробормотал Гоуст в рацию, пробираясь по территории под покровом ночи с оружием наготове. Он, Алехандро, Руди и Прайс вошли внутрь, пока Газ прикрывал путь отхода, а Соуп сидел на самом высоком здании со снайперской винтовкой, предупреждая внезапные атаки.       Но когда военные узнали об их присутствии, то отбросили всякую стратегию и сосредоточились на том, чтобы взять числом. Во время заварушки Гоуст отделился от остальных. Сосредоточить прицел на нём было логичным решением. Не из-за чувств — решение было принято рассудком. Остальные парни могли сами о себе позаботиться.       Они никогда не оставляли друг друга.       — Всегда, лейтенант, — сказал Соуп, ухмыляясь и наблюдая за обстановкой вокруг Гоуста.       Соуп не мог сделать чистого выстрела. Гоуст дрался врукопашную с одним из противников. Он выронил оружие и был вынужден импровизировать, однако противник оказался ему под стать.       — Ещё трое приближаются, — передал Соуп в рацию.       — Ага, слышу их, детка. Я немного занят. Разберись с ними, — прорычал он, нанеся удар кулаком по носу противника. Кровь брызнула во все стороны.       Прежде чем Соуп успел что-то предпринять, подбежали Алехандро и Руди.       — Думал, ты зовёшь его Джонни, — сказал Алехандро, явно запыхавшись. Соуп увидел, как он прижал парня к колену, а затем отбросил в сторону, где Руди мгновенно с ним расправился. Их взаимодействие было безупречным.       Соуп застрелил следующего, а Прайс — последнего, наконец присоединившись к ним. Гоуст быстро разделался со своим противником, используя один из ножей.       — Вам лучше не знать, как ещё они друг друга называют. Чертовски невыносимо, — сказал Прайс достаточно громко, чтобы Соуп тоже услышал. МакТавиш закатил глаза, но ухмылка так и не сошла с его губ, и он быстро вернулся к наблюдению за окрестностями.       Гоуст вытер нож о брюки убитого им солдата и встал, убирая его в ножны. Затем Прайс запросил отчёт. Гоуст доложил первым, потом Соуп добавил пару вещей, которые видел со своей позиции. Газ подтвердил, что с его стороны также всё чисто.       Согласно разведданным, они в значительной степени зачистили комплекс. Прайс отправил Гоуста внутрь, чтобы тот добыл информацию, за которой они пришли. Он собирался последовать за ним, но прежде велел Руди и Соупу проверить ряд неказистых построек на другом конце территории.       Алехандро не очень понравился этот приказ, и он настоял на том, чтобы пойти с ними. Прайс разрешил, не став возражать. Он думал, что Алехандро захочет увидеть то, что они найдут внутри, чтобы затем доложить своему правительству. Однако Алехандро доверял Гоусту и лишь посмеялся над этим предположением.       Соуп не стал оспаривать приказ. Он хотел остаться наверху, чтобы наблюдать за всем и убедиться, что не будет никаких неожиданных сюрпризов — он не любил терять бдительность в поле, даже когда казалось, что опасность миновала. Но в самом здании было чисто, так что с Гоустом и Прайсом всё будет в порядке.       МакТавиш сообщил по рации, чтобы они шли вперёд, а он присоединится через минуту. Для начала ему нужно было спуститься.       — Не задерживайся, — ответил Алехандро. — Можешь пропустить всё веселье.       — Не подначивай его, — вздохнул Гоуст по рации.       Соуп засмеялся, спускаясь по старой лестнице со стороны здания. Ему уже было весело, просто он никому не сказал.       Он побежал к зданиям на другом конце территории. Алехандро и Руди уже зачистили первые два. На самом деле их даже нельзя было назвать зданиями — скорее сараи, гаражи и тому подобное. Они скоро увидят, что внутри.       Оказалось — практически ничего: внушительный запас оружия, и всё. Они втроём направились к главному зданию.       — Будь здесь, — сказал Алехандро, указывая на главный вход. Соуп кивнул и сделал то, что было велено, оставаясь начеку.       Голос Газа прозвучал по рации:       — Приближается машина. Внутри от четырёх до шести человек. Едут с севера.       То есть из-за линии построек, которые они только что проверили.       — Вооружены? — спросил Соуп, уже зная ответ.       — Да, похоже, тем же самым, что и у остальных. Хотя я не смог рассмотреть как следует.       — Оставайся на связи. Соуп, возвращайся на позицию, — приказал Прайс.       — Как продвигается сбор информации? — спросил Соуп, спеша к самому высокому зданию и поднимаясь вверх по лестнице. Он оставил свою снайперскую винтовку, когда покидал позицию, что сэкономило ему немного времени. МакТавиш был уверен, что сможет убрать по меньшей мере половину из них к тому моменту, как они обнаружат его позицию и откроют ответный огонь.       — Не беспокойся об этом сейчас, — ответил Гоуст.       — Ладно, кексик, — отозвался Соуп, всё ещё намереваясь поиздеваться над Алехандро и Руди. Он, конечно, называл Гоуста разными ласковыми именами, когда ему хотелось — скорее чтобы подразнить и увидеть его реакцию — но на этот раз цель была иной.       — Ради всего святого, Джонни, — пробормотал Гоуст.       Соуп хихикнул, взобрался на крышу и лёг рядом с винтовкой. Алехандро и Руди молчали, что, в принципе, не означало отсутствие какой-либо реакции. Ну что ж — ему просто стоило немного подождать.       Он смотрел за тем, как машина приближается, но вместо того чтобы подъехать ближе, они припарковались далеко. Соупу придётся ждать, пока они приблизятся. Это было не очень хорошо. Они будут настороже, и он сомневался, что они будут настолько глупы, чтобы бежать сплочённой группой. Укрытий было мало, так что они не станут рисковать.       Не то чтобы они были уверены, что он затаился где-то неподалёку. Однако они могли получить данные от предыдущей группы солдат, что была на комплексе. Если прибыло подкрепление, кто-то их вызвал. И этот кто-то мог легко сообщить о снайпере и его точном местоположении.       Соуп выругался про себя: из-за нехватки времени у него не было шанса сменить позицию. Пара дюймов ничего не решат.       Он следил за противниками, выжидая подходящего момента. Алехандро объявил по рации, что внутри они закончили. Соуп поднял голову над винтовкой и осмотрел всё, что происходит внизу.       — Их пятеро. Один у машины возле северного выезда. Двое приближаются к главному входу, где вы находитесь. Последние трое направляются к задней части, чтобы заблокировать ваш единственный путь отхода.       — Я видел окно у южной стены, — подал голос Руди. — Мы можем сделать себе собственный выход.       — Близко к воротам, sí, — сказал Алехандро. Они проникли внутрь через главный вход на юге. Это был ближайший путь к фургону, откуда Газ вёл наблюдение.       — Вы двое, добирайтесь до машины, — скомандовал Прайс. Соуп не был уверен, о ком идёт речь, но не то чтобы ему вообще нужно было это знать. — Я встречу тех двоих, что идут спереди. Соуп, ты видишь остальных?       — Так точно. Они двигаются осторожно. Я всё ещё могу их достать. По крайней мере двоих.       — Принято. Гоуст, займись остальными. Только потом — водителем. Если он вступит в бой, Соуп, отвлеки его, пока Гоуст не прикончит.       Все подтвердили приказы и приготовились к осуществлению импровизированного плана. Соуп был уверен, что они легко справятся. До этого противников было больше пяти, и они разобрались с ними с минимальными потерями.       МакТавиш не обращал внимания на Алехандро и Руди, пока те выбирались из здания, скорее всего, с необходимой командованию информацией. Он не слышал, чтобы разбилось окно, значит, оно легко открылось. Им придётся идти по открытой местности к воротам, и противники могли их заметить.       С ними всё будет хорошо. Соуп должен был сосредоточиться на своей части плана. Он видел двух приближающихся мужчин, но те пока не заметили его. Неплохо. Прайс, должно быть, подготовил для них какую-то ловушку внутри. Кажется, скоро станет довольно шумно. Они были всего в паре шагов от двери.       Ему нужно было выбрать правильный момент. Трое парней, направляющихся к задней части здания, скоро выйдут из поля его зрения, но он не хотел спугнуть двоих, с которыми должен был столкнуться Прайс.       Тем не менее ему не хотелось, чтобы Гоуст столкнулся с тремя в одиночку. У того наверняка имелся план на такой случай, запасное решение, если он не сможет сымпровизировать — а он мог это сделать, — но Соупу этого не хотелось. Не тогда, когда он мог помочь.       Он не отрывал прицела от троицы и считал секунды в голове. Прайс сможет о себе позаботиться: у него было больше укрытий внутри. У Гоуста их не было. Соуп прицелился. Оставалось всего несколько секунд, прежде чем они завернут за угол и исчезнут из зоны поражения.       МакТавиш затаил дыхание и выстрелил. Затем ещё раз. И ещё. Первый выстрел попал в цель.       — Одного снял, — сказал он в рацию, едва сдержав инстинктивный вскрик. — Один ранен.       Второй выстрел попал, но не был смертельным. Третий прошёл мимо. Солдаты в панике бросились искать укрытие. Больше он ничем не мог помочь Гоусту.       Зато мог что-то сделать для Прайса.       Он перевёл винтовку на главный вход здания напротив. Отследил момент, когда двое услышали шум по своему каналу связи. Должно быть, они вычислили его примерное местоположение, поняв, что он там, над ними. Ужасно близко. Потому они и побежали к двери.       Соуп несколько раз попал второму в спину, прежде чем тот успел скрыться вместе с напарником внутри.       — Ещё один противник снят, — доложил Соуп.       Сразу после этого по территории разнеслись выстрелы. Изнутри. Три быстрых подряд, и затем Прайс произнёс по рации:       — Ещё минус один.       Соуп снова сосредоточился на машине, наблюдая за происходящим.       — Гоуст, как слышишь? — спросил он в рацию. Следующая часть плана, если они всё ещё его придерживались, — а он не сомневался, что придерживались, — заключалась в том, чтобы Гоуст отвлёк водителя.       Ответа не последовало. Водитель выбрался из машины и спрятался за ней. Соуп мог попытаться выстрелить, но тот был слишком далеко, и чем дальше, тем менее точными становились выстрелы. При таком небольшом ветре он лишь раскроет врагу своё местоположение.       Водитель нервничал, выглядывая из-за машины. Он в отчаянии кричал что-то в рацию, не получая ответа. Соуп отказывался сочувствовать. У него внутри всё сжалось, потому что от Гоуста по-прежнему не было ответа.       — Гоуст, к…       — Два противника сняты, — сказал тот, немного запыхавшись.       Плечи Соупа опустились от облегчения, он даже не заметил, как напряжение сковало тело. Они ещё не закончили: оставался один, и хоть Гоуст звучал устало, он явно был цел.       — Ты в порядке, лейтенант? — спросил он. У Гоуста была привычка скрывать свои травмы, поэтому то, что он не звучал раненым, не означало, что так оно и есть.       — В порядке.       Затем Соуп спросил о местоположении. Пока водитель не сменит позицию, Гоуст не сможет добраться до него, не выбежав на открытое пространство. Как последний оставшийся в живых водитель не слишком рвался в бой.       Затем Прайс попросил всех доложить об их текущем статусе. Газ всё ещё был в машине, а Алехандро с Руди подтвердили, что добрались до неё без проблем.       — Я зачищу остальное внутри, — сказал Прайс. — Гоуст, Соуп, следите за ним. Пусть только дёрнется.       — Есть, сэр, — сказал Соуп, но тут Гоуст заговорил, нарушив план:       — Сэр, возвращайтесь. Ты тоже, Соуп. Водитель скоро уедет. Они связались с кем-то извне. Приближается беспилотник.       Прайс выругался. Соуп был с ним согласен.       — Они не хотят, чтобы мы получили эту информацию.       — Слишком поздно, — сказал Соуп.       — Ты слышал его, сержант. Немедленно направляйся к остальным. Гоуст, ты тоже. Водитель не важен, — проговорил Прайс, скорее всего, уже на обратном пути.       — Мы оставили верёвку на заборе, в трёх метрах от южных ворот, — сообщил Алехандро. Забор был скорее похож на толстую кирпичную стену, но и так сойдёт. По крайней мере для Прайса и Гоуста.       — Я побегу, — сказал Соуп. — Ворота всё ещё открыты. — Нападавшие не потрудились запереть их за собой. — Сомневаюсь, что водитель меня заметит.       — Подожди меня…       — Нет, Гоуст. Выбирайся и присоединяйся к остальным. Так будет быстрее, мы не знаем, когда прилетит беспилотник, — быстро ответил Соуп. Он бросил винтовку. Не то чтобы оставлять улики теперь имело значение. Не тогда, когда противники готовы разбомбить весь комплекс.       Они были террористами. К кому они вообще пойдут с жалобами?       — Чёрт возьми, Джонни, ты не сможешь спуститься, не подставив спину водителю.       — Я ускорюсь, — пообещал Соуп, уже поставив ногу на первую ступеньку.       Гоуст выругался, но Соуп его не слушал. Он поморщился, услышав выстрелы. Но ни один не попал в него. И даже не в стену рядом. Это были выстрелы не со стороны машины. На этот раз Соуп сам выругался, бросившись вниз по лестнице.       Прайс тоже что-то кричал в рацию, но пульс набатом стучал в ушах Соупа, и всё, на чём он мог сосредоточиться — это движение вперёд. Пока Гоуст отвлекал водителя, Соуп должен был использовать это преимущество. На нём всё ещё были очки ночного видения, пока он бежал к другому зданию вдоль стены. Она не давала полноценного укрытия, но всё же лучше, чем бежать по открытому двору.       Он рванул к воротам. Всего пара шагов. Он врезался плечом, тараня высокую металлическую конструкцию. Механизм сломался под его напором, ворота распахнулись с грохотом. Соуп быстро свернул влево, укрываясь за кирпичным забором.       — Я выбрался, Гоуст, убирайся нахрен оттуда, — заорал он в рацию, не заботясь о громкости.       Руди вздрогнул от звука, быстро пробормотав что-то по-испански. Соуп уловил только слово «громко».       — С ним всё будет в порядке, садись в машину, Соуп! — крикнул Прайс в рацию, будучи таким же взволнованным. Всё шло не так, как должно было.       Сердце Соупа бешено колотилось, он не обращал внимания на пульсирующую боль в плече. Он побежал к машине, чтобы присоединиться к остальным. Прайс уже ждал у задней двери фургона и схватил Соупа за локоть, чтобы затащить внутрь. Но это была та самая рука, которой он протаранил ворота. На пару секунд зрение Соупа померкло, он вскрикнул от боли, но вскоре в глазах прояснилось. Он лежал на спине на полу фургона, Алехандро стоял на коленях рядом, что-то говоря.       Он посмотрел туда, где был Прайс: тот о чём-то кричал, но, в отличие от Але, держал в руках рацию и даже не смотрел в их сторону.       — Гоуст… — пробормотал Соуп, позволяя Алехандро поднять его в сидячее положение. С ним всё было в порядке. Рука болела адски, но терпимо, пока её не трогали.       МакТавиш постарался сфокусироваться.       — …встретимся на точке сбора.       — Принято, лейтенант. Лучше не опаздывай, — сказал Прайс.       Гоуст подтвердил, и рация замолкла.       — Что? — спросил Соуп, нахмурившись и насторожившись, увидев, что Прайс закрывает дверь фургона. Он поднялся на ноги, слегка оттолкнув приближающуюся руку Руди. — А как же Гоуст?       Прайс, садясь на скамью, одарил его усталым испепеляющим взглядом.       — Сядь, солдат. С Гоустом всё в порядке. Он угнал их машину и присоединится позже. Это быстрее, чем возвращаться сюда.       Соуп расслабился и позволил Руди и Алехандро усадить себя на сиденье. Саймон был в порядке. Конечно был. Соуп откинул голову на прохладное стекло позади себя. Да, угнать другую машину, когда Гоуст рядом, имело смысл.       Это был хороший план. Гоуст чертовски хорош в этом. Соуп был уверен. Ему не стоило волноваться. И Гоуст не должен был бросать свой пост, чтобы прикрывать Соупа. И всё же…       Но они оба были в порядке. Встретятся через несколько минут. И, вероятно, снова получат нагоняй от Прайса, но и это было не страшно.       Как только Газ вдавил педаль и они рванули, адреналин начал спадать, и Соуп поморщился, внезапно почувствовав всё сразу.       — Кажется, я вывихнул плечо, — объявил он в тишине.       Прайс только вздохнул.       — Мы могли бы вправить его, — предложил Алехандро.       — Нет, оставьте это медику, — сказал Прайс. — И дайте ему немного места. Не трясите его, он будет в порядке, пока мы не вернёмся.       Доверившись профессионалу, он имел куда меньше шансов повредить плечо, нервы, сухожилия и всё остальное. Соуп закрыл глаза и слегка кивнул.       — Скажи это Газу.       — Прости, приятель. Вини дорогу, а не меня, — отозвался Газ, услышав его.       — Виноват ты. Ты за рулём.       Они прибыли на точку сбора первыми. Ласвелл ждала их в небольшом лагере, который они устроили. Она направила Соупа к медику. Руди пошёл с ним. Когда Алехандро не последовал сразу, Руди вернулся и потащил того за руку. Соуп был уверен, что они обменялись парочкой крепких словечек между собой, но всё произошло слишком быстро, чтобы он понял, что именно они сказали друг другу. Он рассеянно пожал плечами и тут же пожалел.       Прайс, практически не пострадавший в заварушке, ушёл доложить Ласвелл и передать собранные ими разведданные и улики.       Неудивительно, но это был не первый раз, когда Соуп вывихнул плечо. Он знал, чего ожидать. Было больно, но его разум был слишком занят, чтобы обращать на это внимание.       Руди, как оказалось, не был ранен, но у Алехандро красовался довольно большой синяк под глазом, и Соуп не мог поверить, что не заметил его раньше. Медик дал тому пакет со льдом.       Как только рука Соупа оказалась на перевязи, чтобы плечо зажило как следует, ему дали обезболивающее, и он вышел из палатки. Руди окликнул его, но Соуп лишь дёрнул рукой, отмахнувшись от его беспокойства. Медик сказал, что, насколько он может судить, серьёзных повреждений нет. Соуп же услышал лишь то, что с ним всё в порядке и он может уходить.       Он подошёл к дороге и сел на задний бампер фургона. Кто-то оставил дверь открытой, так что Соуп просто сидел и ждал.       Через тринадцать минут подъехал другой автомобиль, и Соуп поднялся. Он не сразу насторожился: достаточно долго наблюдал за этой машиной в прицел, чтобы узнать её. Темнота ночи медленно рассеивалась, и скоро должно было взойти солнце. Соуп ясно видел, что это та самая машина, которую угнал Гоуст.       Он уловил приближающиеся шаги и обернулся, чтобы увидеть Алехандро, идущего к нему. Взгляд того был прикован к машине. Руди бежал за ним, слегка ругаясь из-за пакета со льдом, который Алехандро оставил в медицинской палатке.       — Он добрался, — сказал Алехандро с облегчением, наблюдая за приближением Гоуста.       — Да, это он, — добавил Руди, не скрывая раздражения, прижимая пакет ко лицу Алехандро. Тот зашипел от давления, но Соуп заметил, что Руди делал это бережно. Но синяк оставался синяком.       Гоуст вёл машину так же безрассудно, как и всегда. Она на миг съехала с неровной дороги, затем вернулась, подняв тучи пыли. Гоуст резко ударил по тормозам, и звук был таким громким, что они вздрогнули. Он припарковал машину в паре метров и заглушил двигатель. Автоматические фары горели и должны были погаснуть сами через минуту.       Не закрыв дверь, Гоуст сорвался с места и побежал к ним. Соуп заметил напряжение в его движениях. Он не остановился, пока не оказался прямо перед Соупом, вставшим с заднего бампера фургона ему навстречу.       Одна рука Гоуста легла на здоровое плечо Соупа, другая зависла возле травмированной руки.       — Ты ранен? — спросил он тоном, не допускавшим уклончивого ответа.       — Уже всё в порядке. А ты? — сказал Соуп, не особо заботясь о себе. Он слегка толкнул Гоуста в грудь, заставив того отступить на шаг. Снаружи было ещё темно, но МакТавиш хотел осмотреть его, чего не мог сделать в упор.       Он не видел крови, и Гоуст, казалось, мог нормально, без напряжения, двигать и руками, и ногами. Хотя, пока вокруг были другие, Гоуст неосознанно мог начать маскировать свои травмы. Соуп положил руку на закрытую маской щёку Гоуста, затем провёл ею вниз к шее, а потом к рёбрам. Он не чувствовал липкой влаги на пальцах. Но тут Саймон немного поморщился, когда рука МакТавиша коснулась его груди. Соуп нахмурился и ослабил давление.       Алехандро задал тот же вопрос, но не стал так же настойчиво искать травмы.       Гоуст взял руку Соупа, отвёл от груди и успокаивающе сжал.       — Просто ушиб рёбра, — наконец ответил он, удерживая зрительный контакт, а затем ещё раз сжал его ладонь для уверенности. Он повернулся к Алехандро: — Один из них пнул меня. Это пустяки. Что насчёт тебя?       Алехандро рассмеялся.       — Вот это? — он помахал пакетом со льдом. — Пустяки.       — Это не пустяки. Он мог ослепить тебя, — заметил Руди.       — Но не ослепил же. Видишь? Всё в порядке.       Руди раздражённо покачал головой, но в его глазах всё равно читалась нежность. Затем Алехандро вновь повернулся к нему:       — У меня сотрясение?       Руди побледнел.       — Тебя тошнит? Почему? Что случилось? — Его руки потянулись к Алехандро, словно тот мог рухнуть.       — Потому что я готов поклясться: эти двое идиотов держатся за руки, — сказал Алехандро и посмотрел на Соупа и Гоуста с приподнятой бровью.       Плечи Руди слегка опустились. Соуп почти был уверен, что он не ударил Алехандро только потому, что тот был ранен.       В этот момент к ним присоединился Прайс. Услышав последнее замечание, он усмехнулся.       — Разве это не очевидно? — спросил он, затем внимательно посмотрел на Гоуста. — Ты в порядке, сынок?       Гоуст кивнул, и этого хватило Прайсу.       — Всё равно пусть тебя осмотрит медик.       Но Руди и Алехандро ещё не закончили.       — Что должно быть очевидно? — уточнил Руди.       — Их манера болтать по рации, — сказал Прайс так, будто это действительно было очевидно. А ведь Соуп именно старался сделать это очевидным — называл Гоуста «кексиком» и, наверное, ещё как-то, чего сам уже не помнил.       Алехандро всё ещё смущался, но с каждой секундой на лице его появлялось больше веселья.       — Они всегда так разговаривают.       Прайс кивнул с выражением такой серьёзности, словно ему только что вручили Святой Грааль. Он посмотрел на Соупа особым взглядом, который буквально кричал: «Видишь? Я же говорил».       Эта серьёзность скорее походила на самодовольство. Ну и что, что Прайс понял, что Соуп влюблён в Гоуста, раньше, чем сам Соуп?       — О, — воскликнул Руди, и его лицо озарила улыбка. — Вы наконец-то начали встречаться?       Рот Алехандро приоткрылся в лёгком «о», будто он разгадал великую тайну.       — Как давно вы вместе? Должно быть, годы, да? Вы так… ещё до Грейвса… Вы тогда скрывались, верно?       — Что? — ошарашенно спросил Соуп.       — Два месяца и двенадцать дней, — невозмутимо ответил Гоуст.       — Ты врёшь, — сказал Руди. — Всего два месяца?       Алехандро от неожиданности даже забыл приложить лёд к лицу, и Руди пришлось мягко подтолкнуть его локтем.       — Это правда, Соуп, amigo?       Соуп рассмеялся, на его губах появилась ухмылка:       — Да, правда.       — Они оба тупые, — добавил Прайс.       Соуп подавился смехом, улыбка сползла:       — Вовсе нет!       Алехандро захохотал в голос, и Соуп определённо обиделся. Пока не заметил, что плечи Гоуста слегка подрагивают от веселья. Ладно, возможно, он не так уж и зол. Может быть, это было даже забавно. И они, безусловно, были немного недогадливыми. По крайней мере Соуп был. Но капитану не стоило так это подчёркивать.       

***

             Прайс решил задержаться: ему нужно было всё организовать с Ласвелл и продумать дальнейшие шаги. Соуп и Гоуст были солдатами, которые выполняли приказы, а не теми, кто придумывал грандиозные планы, поэтому Алехандро и Руди попросили их остаться на пару дней — своего рода отпуск.       Соупу идея понравилась, и Гоуст с неохотой согласился. Но стоило только Соупу заметить караоке-бар в городе, как Гоуст тут же пригрозил, что немедленно улетит первым же рейсом обратно в Великобританию.       Так что в тот вечер не было караоке, только хороший ужин и напитки. Алехандро и Руди были отличной компанией, и было приятно вот так проводить время вместе, без стресса от работы и дерьмовой связи во время их редких звонков.       Алехандро настоял на том, чтобы показать им лучшие достопримечательности, а Руди, напротив, отвёл туда, куда обычный турист никогда бы не попал.       В целом последние три дня прошли довольно неплохо. Даже плечо Соупа было более-менее в порядке. Ему всё ещё нужно было носить перевязь и не нагружать его, но через несколько недель оно будет в норме, без необратимых повреждений.       Что было самое лучшее — они остановились в прекрасном отеле. В прекрасном отеле с ещё более прекрасной ванной.       Сейчас Соуп расслаблялся, нежась в тёплой воде. Спустя время она стала прохладной, но ему было всё равно — он чувствовал себя как в раю.       МакТавиш услышал шаги, но не открыл глаза. Это мог быть только один человек, и, ну, после их совместного проживания и всех интимных моментов, которые они разделили, он не беспокоился о том, чтобы запирать за собой двери.       — Я не так уж долго тут, — проскулил Соуп, готовясь к жалобам Гоуста. Когда их не последовало, он слегка повернул голову и открыл глаза.       О.       На Гоусте не было балаклавы. Само по себе это не было чем-то из ряда вон выходящим, особенно когда они были вдвоём. Гоусту стало довольно комфортно показывать Соупу своё лицо. В последнее время это случалось всё чаще, но всегда наедине.       Всегда.       — Саймон… — с осторожностью выдохнул Соуп. Он не знал, что происходит, но долго ждать ему не пришлось.       Гоуст делал то, что хотел. И когда он начал стягивать с себя одежду, глаза Соупа распахнулись в изумлении. Он сразу сел в ванне, схватившись руками за бортики.       — Мы не поместимся, — запаниковал он.       Это будет катастрофа. Ванна была наполнена почти до краёв с учётом веса Соупа. Если Гоуст…       Когда его взгляд упал на Саймона во всей его обнажённой красе, все мысли и волнения испарились. Он уже видел Гоуста и его тело, все эти шрамы и рельефы мышц, и всё же ему казалось, что он смотрит на него впервые.       Иногда Соуп просто не мог поверить, что ему позволено смотреть. Позволено касаться. А когда Саймон сам начинал что-то подобное, Соупу определённо было позволено касаться.       Когда Гоуст залез в ванну, Соуп не смог сдержать смеха. Вода начала переливаться через край, сначала немного, а потом Гоуст полностью сел напротив него, коснувшись ногами, и вода поднялась, затопив ванную комнату.       — У нас будут неприятности, — сказал Соуп, и из него вновь вырвался смешок, когда он заметил довольную и откровенно озорную улыбку на лице Саймона.       — Алехандро разберётся, — успокоил он. И да, Алехандро упоминал, что это не только лучший отель во всём городе, но и принадлежит его кузену. Гоуст наклонился к Соупу.       — Не говори сейчас об Алехандро, — ответил Соуп, его акцент стал гуще, а голос ниже. Гоуст захватил его губы своими, обнимая. На какое-то время с разговорами было покончено.       Понятие времени потеряло для Соупа всякий смысл, поэтому он не смог бы сказать, как долго они пробыли в ванне. Но, похоже, их время вышло, поскольку их прервал голос:       — Ты в порядке? Ты не открыл дверь и… — Руди замер, одна рука лежала на двери ванной, которую Гоуст оставил приоткрытой.       Они тут же остановились, отпрянув друг от друга. Лицо Соупа раскраснелось, так что его пылающие щёки никто не должен был заметить.       Руди завис с открытым ртом. Он выглядел травмированным, увидев Соупа и Гоуста, прильнувших друг к другу. Затем попятился, крича по-испански:       — Не мои проблемы. Я ничего не видел.       Он выбежал из комнаты, и несколько секунд спустя входная дверь с грохотом захлопнулась.       Нехотя они выбрались из ванны. Вода давно стала холодной, они просто не заметили этого в пылу момента. В буквальном смысле.       Соуп оглядел их ванную. Да, «затоплена» — это подходящее слово. И поскольку Гоуст не закрыл дверь, он не очень хотел смотреть, как выглядит остальная часть их номера. Если Руди пришёл сюда, значит, возникла какая-то проблема.       Не потребовалось много времени, чтобы понять, в чём дело. Комната Руди и Алехандро находилась прямо под ними. Потолок, должно быть, начал протекать из-за какой-то щели. Отель был отличным, но не самым новым. Неизбежно придут другие постояльцы и начнут жаловаться.       Морщась, Соуп надел халат и направился к телефону, лежавшему на прикроватной тумбочке. Он прошёл мимо Гоуста, сушившего волосы, и невзначай провёл рукой по его руке, пока не отошёл слишком далеко.       Испанский Соупа был лучше, чем у Саймона, поэтому ему предстояло объяснить проблему администратору. Он сказал ей, что что-то не так с трубами. Она сообщила, что другие гости уже звонят, жалуясь на воду и мокрые стены.       Алехандро явно их прикончит.       Администратор заверила его, что через несколько минут кто-то поднимется к ним в номер, поэтому он поблагодарил её и повесил трубку. Он нашёл балаклаву Гоуста, лежащую на кровати, и вернулся в ванную, чтобы сообщить новости.       — Свалил на трубы, — сказал он и засмеялся, когда осознал, чем именно занят Гоуст.       — Я слышал тебя.       Ага, кто-то поработал над своим испанским.       Труба над ванной лопнула под его ножом. Гоуст использовал тот повторно, чтобы ещё сильнее загнуть зазубренный металл. Как специалист по разрушениям, Соуп сказал бы, что трещина, образовавшаяся «под давлением воды», выглядела весьма правдоподобно. Не то чтобы отель стал бы утруждать себя расследованием происхождения подобных повреждений.       Старые трубы. Очевидно.       Гоуст повернулся к нему и показал большой палец. Двумя руками. Соуп усмехнулся, качая головой. Вода продолжала прибывать, и им нужно было убрать свои вещи с пола.