Немного уюта

На бескрайнем поле облаков, служащим домом для солнца и луны, сверкали детским озорством первые малышки-звёзды. Шумно. Будто рой пчёл собирался на вечерних проспектах гавани, тучи людей в попытках купить и продать всякие безделушки создавали атмосферу безумства. И, наверное, дома. По-крайней мере для счастливой Кэ Цин, только что получившей бесценную статуэтку цинлинь лишь за половину своей зарплаты. Звёзды в ее бархатно-лиловых глазках кажись сияли намного ярче, чем их сестры на небосводе. Уставшая после нескончаемых бумажных дел и документов, Нефритовое Равновесие даже разок покрутилась вокруг своей оси от переполняющей миниатюрное тело радости. Подол платья лёгким шелковистыми волнами следовал за ее неугомонным ритмом. Очаровательно. Луна все ещё не поднялась на свой трон, и все мотыльки летят на искусственный свет фонарей и ламп. Кэ Цин - одна из этих мотыльков, потерянная в толпе, отбивающая уверенную мелодию каблуками в направлении самого сильного источника. Думать ей не удается. Слишком громко для трезвых мыслей. Единственный звук, которому позволено играть среди беспокойного моря людей - стук сердца. И когда среди серой массы, тысяч незнакомых и не запоминающихся лиц, исчезают медово-малиновые глазки, устремлённые в себя, и кудри голубых облаков с двумя бордовыми рожками-облаками, сердце Кэ Цин бросается в пляс. Ее чуть ли не трясет, смешивая радость, захватившую власть над губками и поселившую туда улыбку, и тревогу, ведь все, что хочется теперь - это коснуться, прижаться, обнять и не выпускать из объятий так, как невозможно выпустить из сердца уже который месяц. Но что?? Что она могла бы сказать..?? О Богиня моих грёз, могла бы ты говорить со мной не только в снах..?? Хочу, что бы твой чарующий исполнял не песнь для глазурных лилий, а композицию стонов для меня?? Гань Юй, знаешь ли ты вообще о моем существовании, или мне нужно будет умереть, лишь издали наблюдая за твоей изящностью, так и не выпустив любовь из своего сердца?? И Кэ Цин стояла там, средь не замечающей двух связанных сердец толпы, и смотрела вслед. Радости уже не было. Лишь умиротворяющее опустошение. И смирение. Кэ Цин не верит в судьбу, или в волю богов. Но она верит в собственные силы. И вскоре, избавившись от отравляющего ее сердце наваждения, она медленно закроет глаза от звёзд, а вместе с тем, закроет своё сердце от личных чувств. Это война, и пусть у девушки нету шансов на победу, она ещё не сдалась..