Дневник: путь к фантазии

      Пьяные люди страшны иногда. Они за себя не отвечают, ведь они существуют в этот момент на автопилоте. Ещё более страшны пьяницы, что бухают по-чёрному, беспросветно, и в состоянии причиняют людям кругом только боль. Отец Феликса был страшным. Он был по-настоящему несчастным человеком, и свои несчастья он заливал спиртным либо же наркотой, а доставалось потом только одному его сынишке.       Задолжал немало денег? Вина сына. Не удался день? Вина сына. Заболел? Тоже вина сына. Во всём и всегда он будет винить только ли Феликса, своего собственного сына. Он его искренне ненавидел и считал своим должником. Сильнее своего сына он ненавидел только музыку. — Папа? — голос парня сильно дрожит, а сам он пятится назад, а его злой отец, с гитарой в руках, делает большие шаги в его сторону. — Я тебе не папа, ублюдок ты мелкий, — он посмотрел на гитару, а потом и на дрожащего мальчишку, — Вот куда ты все мои деньги спускаешь. Вот так ты со мной поступаешь? — мужчина подошёл к сыну, что со страхом на глазах смотрел на своё самое дорогое - на гитару. Именно она стала проводником в мир Хёнджина, и именно она стала аппаратом жизнеобеспечения для Феликса. — Пап, — совсем шёпотом он начал что-то говорить, однако грозный бухой крик отца сбил его и напугал только сильнее. — Я не твой отец, ублюдок! — гитарой он замахнулся на парнишку и собирался уже его ударить, однако он заметил страх в его глаза. И этот страх был явно не за собственную безопасность. Было очевидно, что мальчик очень переживает за свой музыкальный инструмент. Всё было ясно по одному только взгляду, что был устремлён на сокровище, — Тебе так дорог этот кусок дерева? — подросток молча кивнул. Он очень надеялся на то, что его отец одумается, что он хотя бы сейчас сделает что-то во благо сыну, а не во вред. Как же он ошибся. Мужчина снова замахнулся и разбил гитару о стену, прямо рядом с головой Ликса.       Подросток замер, потеряв дар речи. Он просто стоял и смотрел в пустоту, пока в голове у него был беспрерывный звон. Сердце с невероятной болью сжалось. Парень присел на колени, продолжая смотреть в пустоту, а его отец в свою очередь скрылся на кухне, доставая новую порцию спиртного. — Нет... не-ет. Нет-нет-нет, — он словно в бреду бормотал себе под нос что-то про Хёнджина, про ненависть, про ублюдка-отца и много ещё про что. Он просто был уже не в себе.       Он осторожно встал и пошёл на крышу. Быть может свежий воздух вернёт утерянный рассудок, но кажется, что на улице он потерялся полностью. Беспорядочные мысли не давали покоя парню, они были безумно громкими, и ни единой хорошей. Одна была самой громкой, она перебивала любую другую менее плохую мысль - “убей себя”. Просто возьми и убей. Тем более, что в голове эта мысль живёт уже очень давно, и лишь Хёнджин был способен прогнать её надолго и подальше. А теперь его нет. Феликс больше не верил в их встречи на крыше, он не верил в счастливое будущее и не верил в себя.       На крыше были осколки от бутылок. Они были разбросаны повсюду, несмотря на то, что Ликс периодически их прибирал, дабы комфортно проводить ночи со своей фантазией. Сейчас этот мусор был как нельзя кстати. Без задней мысли он хватает первый попавшийся грязный осколок, его руки по-прежнему дрожат. Он решительно проводит острой стекляшкой прямо вдоль вен. Но боли он уже не чувствовал. Он наносил порез за порезом, сидя на краю крыши и наблюдая за кровавыми ручейками, стекающими прямо по локтю. В какой-то момент он перестал что-либо видеть, чувствовать, понимать.       По его телу разливалось только лишь тепло. Оно окутало его в свои объятия. Он приоткрыл глаза, в которые моментально ударил уж слишком яркий свет, что заставил его чуть поморщиться. Когда он привык к яркому свету, он полностью уже открыл глаза и расплылся в яркой улыбке. Сейчас он чувствовал себя самым живым на свете, хоть и понимал, что только что он умер. Он не помнил особо ничего, что было при жизни, он лишь помнил, что ему было больно, а ещё он помнил Хёнджина. Он начал осматриваться вокруг. Красивое поле, усыпанное разными цветами. Это место Ликс узнает из тысячи. Тут обитает Хван. Эти красочные пейзажи будто иллюстрировали саму сущность призрачного парня. Однако во всей этой картине не хватало самой важной детали - самого Хван Хёнджина.       Фел осторожно встал, чувствуя лёгкость во всём теле. Он осмотрел своё тело - на нём ни одного увечья. Ни синяка, ни ссадины. Это невольно вызвало у мальчика улыбку, ведь таким чистым своё тело он просто не помнил. Он несказанно рад тому, что он сделал. Подросток подпрыгнул и сорвался в неизвестном направлении, но он знал, куда он по итогу прибежит, знал, что сейчас перед его глазами откроется вид на красивый дом с зелёным садом, посреди которого стоял небольшой фонтанчик. Он забежал внутрь дома и стал звать того самого, единственного. — Хён, ты где? Я пришёл к тебе, — он обходит все комнаты дома, обыскивая каждый уголок на наличие хотя бы намёка на присутствие своей мечты, — Хён, выходи, пожалуйста, не прячься, — Ликс прошёл в оставшуюся неисследованную комнату и, никого не обнаружив, спустился обратно в зал, — где же он? — бурчит он себе под нос.       Ён бок не нашел лучшего решения, кроме как вновь обыскать домик, а после и сад. Безуспешно. Единственная надежда была только на лес недалеко от домика, куда и направился ли. И вот, он в самой гуще. Темнота. Тишину нарушает лишь ветер и хруст веток, а вдали виднелся силуэт длинноволосого парня. — Хён-и, — Ликс улыбнулся и побежал к силуэту, но улыбки и след простыл, когда на глазах его мечты он увидел слёзы. Теперь уже беспокойство брало верх над Феликсом, — Хён... Ты чего? — прошептал он, после чего подошёл и обнял старшего со спины. Впервые он почувствовал тепло его тела, из-за чего это тепло разлилось и по телу Фела. — Ликси... Зачем? Почему ты это сделал? — Хван говорит сквозь ком в горле, дрожащим от вновь подступающих слёз голосом, прижимаясь к младшенькому, — Я хотел поскорее к тебе, — в голосе начинает проступать дрожь. Он не понимает ровным счётом ничего. Неужели его Хван Хёнджин не рад этой встрече? Этим прикосновениям? — Ты не рад? — на глаза наворачиваются слёзы. — Ты хоть подумал, что ты наделал?! — от крика хёна ли вздрогнул, а его тело покрылось мурашками. Он ведь и правда не думал. Он просто взял и сделал. Он даже и не помнил особо, как именно это произошло, — Ты понимаешь, что ты умираешь? — уже тише добавил старший, — Понимаешь, что и я умру с тобой? Я - неотъемлемая часть тебя, Ликси. Без тебя я не могу существовать, — тело Хвана будто стало выскальзывать из объятий Феликса, а тот в свою очередь стоял и обрабатывал слова, сказанные парнем. Значит он пока не умер? — Ликси.. — в воздухе повисло долгое молчание. — Прости меня, хён... Я не знал. Прости... Я просто пошёл на поводу у эмоций, понимаешь? — Не извиняйся. С этим уже ничего не поделать, — он тяжело вздохнул и повернулся к младшему лицом, — Хоть и ненадолго, но я могу сделать так — старший взял лицо Ён Бока в свои ладони и нежно накрыл его губы своими, поочередно сминая то нижнюю, то верхнюю. Ответ он получил моментально, однако этот тёплый момент не порадовал парней своей длительностью. Хван потихоньку вновь становится неосязаемым и, подобно призраку, исчезает. Он отстранился от любимых губ и посмотрел в глаза своего “создателя”, — Прощай, Ликси. Я был безумно счастливым. Благодаря тебе.       Хван улыбнулся и полностью исчез вместе и со всем вокруг, оставляя Ликса абсолютно одного, в кромешной темноте, наедине со своей пустотой и слезами на глазах. Больше его нет.