Мой Дорогой Никто

Тэхёну не спится. Ворочаясь с боку на бок, он невольно прислушивается к размеренному, почти не различимому дыханию спящего Чонгука, и злится, злится. Лежать на жёстких циновках совсем не удобно, спина и бока ещё не болят, но уже неприятно ноют. Спящий царевич нашёлся, — раздражённо думает альфа, косясь в темноте на закутанную в одеяла фигуру на постели, и неожиданно приходит к гениальному умозаключению: а чего это он, собственно, делает внизу, когда в комнате есть нормальная кровать? Пусть Чонгук спит на циновках! Подкравшись к омеге в полутьме, Тэхён несколько раз зовёт его по имени, после чего принимается бесцеремонно тормошить. — Вставай, ты! Вставай, кому говорю? Убирайся, слышишь?! Не действует ничего, — Чонгук либо слишком крепко спит, либо мастерски притворяется. Альфа ругается сквозь зубы и угрожает, но супруг совсем не реагирует. — Нашлялся и устал, ещё бы, — ворчит Тэхён, подтягивая спящего к краю постели. Задумавшись всего на секунду, он пожимает плечами и в следующий миг без зазрения совести толкает омегу с кровати. С глухим грохотом тот приземляется на прохладный деревянный пол, продолжая лежать без движения. Следом Тэхён скидывает вниз чужую подушку и брезгливо отряхивает ладонью едва примявшуюся простынь. Идеально. Удобно улёгшись на чужое место, альфа глубоко и довольно вздыхает, и блаженно прикрывает глаза. Но что-то снова мешает уснуть. Распахнув ресницы и хмуро уставившись в потолок, он пытается понять, что именно не даёт ему покоя. От внезапной догадки по всему телу, от макушки и до кончиков пальцев ног, пробегает ледяная дрожь. Резко подорвавшись с места, Тэхён кубарем слетает вниз и хватает омегу за плечи. — Чонгук! Чонгук! — на грани истерики повторяет он, дрожащими пальцами расстёгивая толстовку омеги и прощупывая его пульс. — Чонгук, чтоб тебя! — уложив голову мужа себе на колени, Тэхён хлёстко хлопает по холодным щекам. — Очнись! К счастью, омега жив и дышит, только очень-очень тихо. С невероятным облегчением Тэхён вытирает со лба пот и долго выдыхает, всё ещё пребывая в некотором шоке. Осуждающе взглянув на безвольное тело Чонгука, альфа грубо спихивает его с себя как бы в отместку за пережитый стресс, и тут же трусливо кидается проверять чужой пульс вновь. Не хватало ещё убить это недоразумение и лишиться драгоценной свободы. — Одни проблемы от тебя, чёрт! — шипит альфа, поднимаясь. Он рассеянно размышляет, стоя над распластанным на полу парнем, и принимает решение вернуть всё как было, от греха подальше. Без излишней аккуратности, но стараясь всё же не покалечить, Тэхён берёт омегу на руки и переносит обратно на кровать, ощущая себя невозможным идиотом. Чонгук оказывается, конечно, не пушинкой, но весит гораздо меньше, чем Тэхён мог подумать. Впрочем, всё более чем понятно: Чонгук лёгкий, потому что сидит на диетах, а сидит на диетах — потому что тупой, и думает, что быть тощей блядью — это красиво и круто. Присев позади омеги, альфа опускает голову и зарывается пальцами в свои волосы, не зная, куда девать скопившийся гнев и невесть откуда взявшийся стыд. Всё было замечательно, пока в его жизни не замаячил этот противный! Хотел бы Тэхён никогда его не встречать. Альфа с досадой жмурится. До рассвета остаётся совсем немного, а он всё не может перестать думать, нормально ли — когда люди настолько крепко спят. Не то, чтобы Чонгук был нормальным… Он совершенно, абсолютно, ни капельки не нормальный. Глаза слипаются, и альфа протяжно выдыхает, чувствуя, как потихоньку замедляется его дыхание.

***

В первые минуты после пробуждения Тэхён заторможено моргает, совершенно не понимая, в каком находится месте. Лёг он поздно, уснул — ещё позже, потому и соображается пока что туго. Наконец, придя в себя окончательно, альфа вспоминает нелепое ночное происшествие и неравный бой со спящим Чонгуком, после которого, похоже, случайно уснул с ним рядом. Тэхён со всей дури ударяет лицо ладонью. — До чего глупо, — шепчет он повержено. Неизвестно, что там надумал себе Чонгук, увидав его поутру в постели. Возможности валяться весь день и рефлексировать, сегодня, увы, не предвидится. Тэхён торопливо поднимается и после быстрых утренних процедур присоединяется к семье на первом этаже. Суета, посвящённая предстоящей вечеринке в честь дедушкиного юбилея, продолжается, и пусть с первого взгляда непрерывные хождения людей взад-вперёд кажутся бессмысленными, Тэхён точно знает: каждый тут занят своим делом. Кроме, может быть, Чонгука. Омега один в малой гостиной, задумчиво стоит у стола с разложенными на нём цветами и подрезает у них стебли, собирая в букеты. Одним словом, мается дурью. В небесно-синем свитере и белоснежных штанах, с широким деревянным ободком в тёмных вьющихся волосах, он выглядит смехотворно и неуместно. Сущий ангел, ни дать-ни взять. Тэхён несдержанно фыркает, привлекая к себе внимание. Повернувшись на звук, Чонгук вдруг замирает пойманным зайцем, широко распахнув глаза. Но в следующую секунду выражение его лица меняется с растерянного на безразличное, и он возвращается к своему занятию. — Тебе, погляжу, нашли занятие сообразно твоему айкью? — Тэхён, хмыкнув, подходит ближе и исподтишка косится на мужа, с чьей стороны получает полный игнор. — Миленький образ, — показательно медленно сканируя глазами омегу с ног до головы, заявляет он. Чонгук поднимает вопросительный взгляд. — Тебе не идёт, — едко ухмыляется альфа. Чонгук гневно хмурится, сжимая в пальцах ножницы. — Отцепись от меня, — шипит он, отходя на полшага назад и инстинктивно защищая себя руками. — Нервничаешь? — Тэхён же, напротив, шагает к нему, сокращая расстояние до минимума, испытующе заглядывает в глаза, — Я так и знал! Ты подсел на какую-то дрянь! Возмущённый Чонгук давится воздухом. — Что ты несёшь?! Тэхён лишь смотрит пристально и молчит. Они двое находятся слишком близко, это нервирует. Вблизи большие глаза омеги кажутся совсем огромными. Дыхание учащённое, сильно расширены зрачки. — Чёртов наркоман, — альфа качает головой, но без укоризны, ибо ему плевать. — Завали пасть, Тэхён, серьёзно. — Чонгук выглядит ужасно оскорблённым. Он неожиданно наступает, но не слишком уверенно, будто не решил ещё — стоит ли ему драться, или лучше попридержать коней. Находя его метания по-извращенному забавными, Тэхён открывает рот, готовясь ответить что-то особо гадкое, но супругов прерывают. — Ох, Чонгук-и, вот ты где! Скорее иди сюда, я ведь говорил, ты нужен мне в кухне, — зовёт омегу папа Тэхёна, нетерпеливо жестикулируя, — Пойдём же! — повторяет он. — Но я ещё не закончил, — Чонгук с сожалением окидывает глазами цветы, явно не желая идти с мужчиной. — Тэхён всё сделает. Правда, сынок? — альфу легко, но требовательно подталкивают к столу, — Собери всё в букеты, и поживее. Пока Тэхён пытается осознать, чего от него хотят, Чонгука уже утаскивают прочь. Альфа берёт со стола цветок астры и хмуро вертит в руке. Непонятная, тоскливая злость затапливает его, и она почему-то напрямую связана с Чонгуком. Семейное празднество, Тэхён уверен, стало бы приятным и незабываемым, если не его глупый бездарный супруг. Одним своим присутствием чёртов омега умудряется портить, буквально, всё. Буквально, всех вокруг растревожить. Сломав стебель цветка с тихим щелчком, Тэхён отбрасывает его в сторону и нехотя принимается за работу.

***

— Не помешаю? — недолгое одиночество альфы прерывает ещё один старший родственник, появляясь за спиной. Тэхён незаметно закатывает глаза, понимая, что папа Чонгука здесь не просто так. Назревает какой-нибудь важный разговор «со смыслом», не иначе. — Нет, — бурчит он, — не помешаете. Омега по-доброму улыбается, внимательными мудрыми глазами изучая насупившегося зятя. Тэхён не видит — чувствует этот взгляд, и от этого ему не комфортно. Вообще-то, если отбросить предвзятость, этот мужчина всегда ему нравился и нравится сейчас. Спокойный, мягкий, хозяйственный. Ну не виноват же человек, что сын у него вырос подзаборным мусором. А может и виноват, кто знает… Да, виноват определённо, — бескомпромиссно решает альфа, кивая сам себе, — воспитывать надо было лучше. Пока он хмурится своим мрачным мыслям, тесть с улыбкой обходит стол и восторженно складывает ладони на груди. — Такие красивые, не правда ли? Поистине, нет на свете ничего прекраснее творения природы. «Скажите это своему сыночку, — язвительно думает Тэхён, — в его теле от ботокса места живого не осталось». — Говорят, омегам свойственно выбирать себе в пару альфу, похожего на их отца, — многозначительно произносит старший мужчина. «Начинается», — беззвучно выдыхает Тэхён. Собеседник тем временем продолжает: — Может, подсознательно мы стремимся ко всему, к чему привыкли с детства… — Он задумчиво-грустно замолкает, и альфа невольно поворачивает голову, глядя в ожидании. — Чонгук ведь рассказывал тебе, через что нам с ним пришлось пройти? Через что прошёл он… Тэхён непонимающе хмурится, но омега, несмотря на свою вопросительную интонацию, не ждёт ответа. — Ты не похож на его отца, Тэхён. — звучит тихо, — Ты совсем не такой. И я очень, очень этому рад. Рад, как ничему другому в этой жизни… Альфа не хочет сочувствовать, но видит в чужом остекленевшем взгляде застарелую обиду и боль, и это напрягает. Через что это ему пришлось пройти? Покойный отец Чонгука был абьюзивным козлом, серьёзно? Из таких, которых показывают по телеку, семейным тираном? Только морально, или ещё и физически добавлял, поднимал руку? Тэхён чувствует горечь на языке, будто насильно проглотил невкусное лекарство. Конечно, ему нет никакого дела до чужой драмы, но знать о ней всё-таки неприятно. Его-то родители всю жизнь прожили в согласии, и если ругались, то так, по мелочи. — Просто хочу, чтобы ты знал, я всегда стараюсь никого не осуждать и смотрю на ситуацию с разных сторон… — омега виновато улыбается, разводя руками, и тут же становится серьёзным, — Бывает что то, что доставляет одним людям счастье, другим в то же самое время причиняет боль. Но если больно обоим, не имеет ли смысл всё закончить и вдохнуть полной грудью? Мне не известно, кто из вас и насколько сильно страдает от другого, но я могу сказать с полной уверенностью, в этой паре не счастлив никто. Тесть уходит, а Тэхён расстёгивает верхнюю пуговицу на рубашке. Дышать вдруг становится трудно, словно в комнате резко закончился весь кислород. Он выругивается и с психом швыряет в очередную вазу несколько цветков, совершенно не рассчитав силу. Изящная, но хрупкая тара, накренившись, падает и неизбежно разбивается вдребезги от столкновения с твёрдым полом. Альфа раздражённо шикает. Он присаживается на корточки, принимаясь собирать крупные куски битого стекла в свою ладонь, и уже спустя жалкие секунды прижимает к себе окровавленную руку и морщится от боли. — Дурацкие цветы, — неуклюже поднявшись, Тэхён чувствует головокружение и хватается за столешницу. Перед глазами темнеет. Кровь тонко стекает по запястью, капает вниз. — Тэхён? — перед альфой вырастает растерянный супруг, — Разбилось что-то? Ох, Боже мой, да у тебя кровь… Чонгук суматошно озирается. На глаза попадает салфетка, которой он вытирал капли воды. Не стерильно, но выбора нет. Омега решительно хватает пострадавшую руку мужа и перетягивает тканью так туго, как только может. Белое полотно вмиг пропитывается кровью. — Не дергайся! — цыкает Чонгук, завязывая узел, — Готово. А теперь вперёд, поехали в больницу. — Ты с дуба рухнул? — возмущается Тэхён слабеющим голосом, — Никуда я не поеду… — Порез слишком глубокий, Тэхён, сейчас вообще не подходящий момент включать альфа-самца… Альфа гордо молчит, едва не падая в обморок, но оставаясь непреклонным. — Всё ясно, — вздыхает Чонгук. Он просовывает ладони ему подмышки и поднатужившись, насильно поднимает на ноги. — Уж извини, — перекидывает здоровую руку альфы через свою шею, — на руках не понесу, ты весишь немного больше, чем я готов поднять. Благо, им на встречу никто не выходит, иначе без паники и криков бы не обошлось. Лишь на выходе Чонгук чуть ли не носом врезается в опешившего от такой картины Юнги. — Ключи от машины дай, — с трудом переводя дыхание, требует омега, нетерпеливо подгоняя, — живо! Кузен Тэхёна, быстро сориентировавшись, разворачивается и сбегает по ступенькам, первым достигая своего автомобиля и раскрывая двери. — В малом зале нужно прибрать, пока никто не заметил. Иначе перепугаются до смерти, и дети могут пораниться. — Чонгук говорит спокойно, но даже сквозь ускользающее сознание Тэхён чувствует в его голосе сталь и непоколебимость. «Командир, глядите-ка», — хочется сказать ему, но он лишь безропотно оседает на заднем сидении, прерывисто выдыхая. Юнги сводит брови. У альфы на лице написано: недоволен, что ему не позволяют ехать в больницу, но он понятливо кивает и спешит в дом. Когда экстренный случай, можно, в конце концов, и уступить. Не в первый раз ведь уступает. Чонгук за всю дорогу не произносит ни слова, сосредоточенно следя за дорогой. Иногда бросает быстрый нервный взгляд в зеркало заднего вида, проверяя распластавшегося за его спиной пассажира.

***

Следующие полчаса для Тэхёна проходят как в тумане. Медицинские работники что-то говорят, куда-то ведут. Руку промывают и обрабатывают рану, хирург накладывает два небольших аккуратных шва. Чонгук пристально за всем наблюдает, стоя в сторонке, но стоит врачу посмотреть на него — омега тут же спешит подойти. Выслушав рекомендации для больного, он послушно кивает и рассыпаясь в благодарностях, под ручку уводит мужа из кабинета. По коридору идут молча. Неловкость между ними ощущается почти физически, но оба делают вид, что ничего не происходит. — Всё нормально? — открыв для альфы машину, интересуется Чонгук. Тэхёну чудится новая, непривычная эмоция в чужом голосе. Он поднимает голову и пару секунд изучает глазами лицо омеги. — Нормально, жить буду. — говорит спокойно, но не может не добавить, — Перестань притворяться святошей, это отвратительно настолько же, насколько смешно. Чонгук, сузив глаза, резко выдыхает, но не считает нужным отвечать на очередную провокацию. Он громко хлопает дверью автомобиля и садится за руль. Но прежде чем успевает завести двигатель, сзади слышится негромкое: — Хочу напиться… Омега медленно поворачивается к супругу. — Дело, конечно, твоё, — произносит он с явным упрёком, — ведь если кто-то чего-то очень захочет, его никто не остановит… Но врач совершенно ясно сказал: «Не употреблять алкоголь, не напрягать руку»… Или ты из-за кровопотери стал плохо слышать? — Завались! — зло обрывает Тэхён. — Идиот, — омега устало качает головой и больше не говорит с Тэхёном, не смотрит. Он плавно ведёт машину, на светофоре постукивая по рулю подушечками пальцев от нетерпения. — Я не задохлик или что-то вроде, — когда они подъезжают к дому, Тэхёна неожиданно пронимает на откровение, — и здоровье у меня нормальное. — дальше следует тяжёлый вздох и не менее тяжёлое признание, — Просто вида крови очень боюсь… Поэтому… Стало плохо… — Плевать, — звучит в ответ холодно, — чтоб ты знал, мне абсолютно плевать на тебя и всё, что с тобой связано. Я рад, что с твоей рукой ничего серьёзного, что ты не помер, ведь иначе наши близкие очень бы горевали, а ты не стоишь того, чтобы о тебе горевать. Тэхён насмешливо фыркает. — Шлюха рассуждает о том, сколько я стóю, вы посмотрите на него. Чонгук сбавляет скорость и стонет вымученно. — Господи! Как же ты достал меня, больной ублюдок! Ещё не надоело изрыгать из своего рта это дерьмо? — А тебе, подставлять свой зад кому попало, не надоело? Машина останавливается перед воротами. Чонгук смотрит вперёд стеклянными глазами. — Мне надоел наш брак, — говорит он серьёзно и устало. — Солидарен, — впервые соглашается с ним альфа, — столько времени и сил впустую, а ведь мы всего только изображаем семью. — Тэхён хмыкает. — Семью… Наша свадьба была худшим событием в моей жизни. — Как и в моей… — последняя фраза звучит настолько тихо, что её почти не слышат. Опустив голову и касаясь лбом руля, омега глубоко вздыхает, — Я бы многое отдал, чтобы она никогда не состоялась. Тэхён оживляется. Выпрямив спину, он подсаживается ближе, на край сидения. — Так, а в чём, собственно, проблема? Давай разведëмся! — с энтузиазмом подхватывает мужчина. Чонгук поворачивается к нему, косится неверяще. — Серьёзно? Дедушка Хан… — Дедушка ничего не узнает. Остальных можно тоже пока не ставить в известность. На всякий случай. — с коротким смешком альфа качает головой. — Удивительно, что на эту бездарную игру до сих пор кто-то ведётся… Кусая губы, Чонгук обдумывает слова мужа. — Было бы здорово развестись, — робко улыбаясь, признаëтся он, — навсегда, чтобы никогда в этой жизни не пересекаться… Тэхён, разделяющий его чувства, тоже мечтательно улыбается. В окно вдруг стучат. — Эй, голубки, я, конечно, всё понимаю, затянувшийся медовый месяц и всё такое, но не хотите ли хотя бы притвориться, что помогаете? Все вокруг делом заняты, а вы, значит, по окрестностям разъежаете? Устроили, понимаешь, романтические покатушки… — отец Тэхёна изо всех сил пытается выглядеть возмущённым, но довольное лицо выдаёт его с головой. — Тэхён, на два слова, — зовёт он сына, когда тот выбирается из автомобиля. — Минуту… — альфа делает отцу знак, прося подождать, и догоняет идущего к дому Чонгука, тронув за плечо, останавливает. — Ты сказал, что если бы я умер, все родственники горевали… А ты бы, значит, радовался? — криво усмехаясь, он смотрит супругу в глаза. Омега вяло пожимает плечами. — Как я и говорил, — напоминает он бесстрастно, — мне было бы плевать.        Тэхён самодовольно ухмыляется, глядя в спину удаляющемуся парню. У Чонгука сумасшедше тонкая талия и контрастом к ней — крутые бёдра. Конечно, не натуральные, конечно, и здесь Чонгук сделанный. Смотрится, надо признать, красиво, хоть и чересчур вызывающе, даже пошло. Так красиво, что ненароком можно засмотреться и забыть о том, что родной отец, вообще-то, ждёт на разговор. — Твой папа по секрету рассказал мне новость, — заговорщически начинает старший альфа, стоит Тэхёну с ним поравняться, — ну, это, — отец неловко хлопает сына по плечу, не в силах спрятать гордую улыбку, — молодец! Поздравляю вас. — О чём ты? — Тэхён подозрительно хмурится и на проверку кидает взгляд на свою руку. Пластырь телесного цвета скрывает урон, всё в порядке, никто ничего не узнал. Что же имеет ввиду отец? И тут до него доходит. Тэхён шумно выдыхает носом. — Чонгук не беременный, отец. Не беременный! — Да не заливай! — добродушно смеётся глава семейства Ким, и треплет чужие волосы. — Не хотите пока объявлять — да ради Бога. Я — могила! — мужчина двумя пальцами изображает ключик, которым «закрывает» свой рот на замок. Тэхён жмурится и трëт лоб. — Чëрт… — вздыхает он, — Не хотел я, чтобы это было так, — бубнит неразборчиво, и, собравшись с мыслями, вскидывает голову, встречаясь с отцом глазами, — Мы с Чонгуком разводимся, отец. Прямо после праздника. Договорились не афишировать, не расстраивать дедушку и всех вас… Он не беременный, — выставляет руки вперëд, предупреждая гневную тираду, ибо отец уже возмущённо выпучил глаза, — и развод — наше обоюдное решение. Нам обоим так будет лучше. Ровно через секунду после своей короткой исповеди Тэхён всем сердцем жалеет о том, что раскрыл рот. Отец выглядит не просто растроенным — он раздавлен. Растерянная улыбка, что бедный мужчина силится удержать на лице, тает, губы кривятся уголками вниз. — К-как же так? — дрожь в родном голосе Тэхён, скорее, чувствует, нежели слышит, — Вы ведь были так счастливы? Молодому альфе хочется закатить глаза, но он сдерживается. Папа Чонгука — молодец, просёк фишку и понял если не всё, то самое главное. А любящие родители Тэхёна, похоже, на ум не столь остры. Или просто клоунада вышла удачная. — Может, не будете торопиться, а? — отец в отчаянии цепляется за его руку. Внезапно он выглядит каким-то осунувшимся, посеревшим, точно за пять минут постарел на целых пять лет. — Тэхён? — умоляюще зовёт, — Не надо, сынок, не делай того, о чём будешь жалеть… «Я уже жалею. Каждую минуту каждого дня, о том, что взял его замуж» Тэхён резко выдыхает. Крылья его носа трепещут, черты лица заостряются. Просто мысли. Не будет же он вслух упрекать родню за свой кошмарный брак. Не будет, но язык так и чешется сделать это, и будь, что будет. — Пути назад нет, — твёрдо произносит альфа, — мы разные люди, и по отдельности оба чувствуем себя лучше, чем вместе. Он хочет уйти, но отец останавливает, осторожно трогая плечо и заглядывая в глаза с какой-то безысходностью, с болью. — Не говори ничего твоему папе, — просит, — пожалуйста. Пусть пока ничего не знает.

***

В гостиной выключают основное освещение. Только электронный камин и несколько спотов под потолком продолжают работать, создавая в комнате настроние уюта, и вместе с тем — загадочности. До начала ужина в программе идут вручение подарков, совместный просмотр семейных фотоальбомов и выступление самых маленьких, а уже после — фейерверки. Пользуясь большим количеством людей на квадратный метр, Тэхён незаметно выскальзывает из комнаты и пытается дозвониться Чимину. Весь день он не связывался с омегой своей мечты, и ему до жути стыдно. Забыл. Забегался. Идиот. Он готовится произнести свои самые искренние извинения, но телефон отвечает потоком коротких гудков, намекая, что абонент, скорее всего, прямо сейчас с кем-то разговаривает. «С кем-то, кто не такой тормоз, как ты, Ким Тэхён» Прислонившись лбом к прохладной стене, альфа долго выдыхает. Ещё и рука ноет и противно пульсирует. Дурацкий день, хуже просто не придумаешь. Тэхён стоит так несколько минут в одиночестве, приводя мысли в порядок. Всё хорошо. Отсидеть один ужин — и можно уматывать домой. Просто отлично. Тэхён выпрямляется и разворачивается, вдруг отшатываясь от неожиданности, когда в интимной полутьме узкого коридора в него врезается фигура в красном. — Ох… — болезненно выдыхает Чонгук, укоряя, — Аккуратнее! В его руках звенит подставка со столовыми приборами, которую он несёт в гостиную. — Сам аккуратнее! Свали! — на автомате огрызается альфа. Он невольно зависает на ладной фигуре, красиво обтянутой яркой тканью, и не сразу понимает, что сам же преграждает ему путь. — Дашь пройти или как?! — не дождавшись реакции, Чонгук с недовольным шипением протискивается между стеной и его телом. — Невероятно! — возмущается он громким шёпотом. — Невероятно, — повторяет Тэхён, обернувшись вслед уходящему омеге. Он вальяжно усмехается, отирает пальцами рот и подбородок, и журит себя, — засмотрелся на шлюху, ц-ц-ц. Тэхён выходит в холл. Входная дверь то и дело открывается и закрывается, повсюду шум, споры, смех: это альфы отлучаются на перекур и обсуждение своих маленьких мужских секретов. Тэхён не хочет идти к ним. Во-первых, нет настроения трепаться, а во-вторых, там может быть отец. Тэхён трусливо избегает смотреть ему в глаза после их последнего разговора. Всё же, одна сигарета после тяжёлого дня — это необходимость, — рассуждает альфа. Он выходит во двор и скрываясь в тени дома, заходит за угол. И лучше бы он, конечно, этого не делал, ибо прямо тут, словно нарочно, Тэхёна поджидает его вездесущий кузен. Сделав вид, что его здесь нет, Тэхён спокойно закуривает, но никто не обещал ему спокойствия. Юнги криво ухмыляется, глазами сканируя костюм, причёску и даже едва заметный пластырь на руке родственника. — Хорошо прокатились сегодня? — невинно интересуется он. — Чонгук прекрасно водит, правда? Такой внимательный и осторожный… Или свой автомобиль ты ему водить не даёшь? Тэхён глотает дым, щурясь. Изучает лицо брата, старается понять, что ему нужно. — Никак не отстанешь, м? — хмыкает он, — Завидуешь, что-ли? Юнги изумлённо поднимает брови. — Я? Чему?! — Хотя бы тому, что я, в отличие от тебя, в браке. Пару секунд кузен выглядит потерянным, и вдруг начинает безудержно хохотать, давясь дымом и вытирая мелкие слезы в уголках глаз. — Я надеюсь, это шутка? Потому что всерьёз назвать эту постановку браком не отважится даже самый ушлый шарлотан. — Чего ты хочешь? — прямо спрашивает Тэхён, — Чего добиваешься? Юнги вышвыривает сигарету и порывисто шагает вперёд. Два альфы почти сталкиваются нос к носу. Черты лица у обоих заострены, крылья носа гневно трепещут. — А ты попробуй догадайся, — цедит сквозь зубы Юнги. Догадывается. Слишком давно, чтобы закрыть на это глаза. — Я, кажется, знаю, — Тэхён намеренно дразнит, — нравится меня провоцировать? Может, сам хотел бы взять его замуж, м? — Может, и хотел бы, — в глазах Юнги сверкают молнии и чуть-чуть застарелая боль. — Ещё скажи, что любишь его, — сатанеет Тэхён, возмущённый подобной сверхнаглостью. — Может и люблю, — с вызовом смотрит Юнги, — что если так, Тэхён? Что, если я его люблю? Альфа сжимает кулаки и закрывает глаза, вынуждая себя остановиться. — В таком случае, — говорит он, внезапно поменяв интонацию и звуча безразлично, — желаю удачи. Мы как раз собираемся разводиться. Забирай, если пожелаешь, Чонгука себе. Тэхёну должно быть всё равно, но что-то клокочет в груди, когда он выплёвывает эти слова. — Что здесь происходит? — шокировано спрашивает папа Юнги, быстрым шагом приближаясь к альфам, — Вы перепили или что за нахрен? Почему вы делите твоего мужа, Тэхён?! Этого своего дядю Тэхён всегда недолюбливал и побаивался. Слишком прямолинейный и жёсткий, совсем не похожий на утончённых омег. Не дав никому вставить и слова, дядя практически за шкирку хвататет обоих альф и тащит обратно к дому. — Их на ужин дозваться не могут, а они тут отношения, видите ли, выясняют! Да ещё как! Каковы молодцы, гордость семьи прямо! — резко остановившись, омега гневно сверлит глазами сына и племянника. — Чтоб ни звука, я с вами обоими после поговорю, как следует! И попробуйте только испоганить дедушке его, может быть, последний день рождения!

***

За столом Тэхён вяло копается вилкой в салатах, мечтая поскорее всё закончить. Отправится в дорогу сегодня же, не теряя ни минуты. С него хватит! За своими думами он пропускает, когда просто торжественная атмосфера за столом меняется на таинственно-торжественную, а заметив, настораживается. Дьявольски привлекательный Чонгук сидит по левую руку от него, со скромной улыбкой принимая комплименты от родни, как оказалось, за удачный подарок. А чтó он вручил — Тэхён даже не подозревает. Нет, что они вручили. Приехали-то как пара, и подарок, стало быть, готовили один на двоих. Тэхён понимает лишь сейчас, что явился на юбилей собственного дедушки с пустыми руками. За проблемами, делами, симпатией к Чимину, ненавистью к Чонгуку, — совсем забыл, что на дни рождения принято дарить подарки, что мир не крутится вокруг него, эгоистичного засранца, и что существуют и другие люди, всё ещё нуждающиеся в его внимании. — Что ты подарил? — шёпотом спрашивает альфа, чуть наклонившись к мужу. Неприятно осознавать, но от Чонгука приятно пахнет. Тэхён замедляет дыхание, чтобы не дышать бесяче-приторным, свежим ароматом его парфюма. Чуть повернув голову, омега поднимает ресницы, одаряя немым укором, и прикрыв рот ладонью, быстро шепчет: — Картину. Тэхён сейчас действительно испытывает к парню благодарность. Кажется, впервые в жизни. За то, что позаботился о такой важной мелочи, не поставил Тэхёна в положение ещё более идиотское чем то, в котором он на сегодняшний день находится. Альфа желает сказать «спасибо», но вопреки своим же желаниям, невпечатленно фыркает. Чонгук стискивает в пальцах ножку бокала с водой, но выдохнув, расслабляется. Тэхён оглядывает окружающих. Дедушка Хан во главе стола, окружённый младшими внуками и даже парой правнуков, чему-то улыбается и одобрительно кивает. Вряд ли он понимает хотя бы треть из того, что говорят вокруг: в последнее время дедушка стал совсем слаб. Ни для кого здесь не секрет, что ему осталось не так много времени, как им всем хотелось бы. — Чонгук-и, ешь побольше, — папа Тэхёна с противоположной стороны стола суетливо ухаживает за зятем, подкладывая ему лучшие куски, — тебе надо хорошо питаться, — горделиво улыбается мужчина, — теперь ты отвечаешь не только за себя. Тэхён давится воздухом. Чонгук озадаченно вскидывает брови. За столом воцаряется почти идеальная тишина. — С чего это? — папа Чонгука вертит головой, пока его взгляд не останавливается на Тэхёне. Вид у омеги растерянный и разочарованный. — Простите-простите, я не должен был этого говорить! Это ведь ваш сюрприз. — выразительно глядя на молодых супругов, папа Тэхёна громко оправдывается. По нему видно, что не испытывает ни малейших угрызений совести: так счастлив, что не терпится поделиться своим счастьем со всем миром. Только вот не все за столом, увы, разделяют его восторг. — В чём дело? — Чонгук поворачивается к Тэхёну, пока родственники шепчутся между собой, — Почему твой папа говорит такие странные вещи? Тэхён небрежно отмахивается. Его нервы на пределе. Надо же было идиоту Юнги ляпнуть такую хрень! Теперь выкручивайся, Тэхён, как хочешь. Как сможешь. — Как я уже говорил, Чонгук не ждёт ребёнка, папа, — сквозь зубы проговаривает альфа, добавляя тише, — по крайней мере, от меня. Но Чонгук его слышит. Резко отодвинувшись назад вместе со стулом, омега невольно привлекает к себе всеобщее внимание. Но ему плевать, похоже, терпение этого парня тоже где-то на пределе. — Извини?! — возмущённо обращается он к Тэхёну. Обычно тихий голос сейчас звенит от негодования. — А ты не охренел?! Тэхён беззвучно ругается. Вытаращив глаза, все, абсолютно все смотрят на них. Как неловко. Не планировал он устраивать сцен, но эта тварь, конечно, всё делает ему назло. Альфа быстро оглядывает присутствующих и невнятно извинившись, хватает Чонгука за руку и встаёт из-за стола. Он тащит упирающегося омегу на улицу и спустившись с ним со ступеней, отшвыривает в сторону. — Что ты устроил, мразь? Чонгук округляет глаза в шоке, но быстро приходит в себя. — Нет, это ты что устроил, мразь?! — отбивает, зло щурясь, — Беременность? Не от тебя? Кем ты себя возомнил?! Я терпел твои выходки и оскорбления ради всех этих людей, которые не виноваты, что ты — недалекий, грубый, ограниченный имбецил! — губы омеги дрожает от гнева и переизбытка эмоций, — Я не обращал внимания, пока мы были наедине: с больного какой спрос, верно? Но ты обнаглел настолько, что теперь позволяешь себе унижать меня прилюдно? Поверить не могу, что были времена, когда я радовался нашей помолвке, как последний идиот! Считал тебя сказочным принцем, что мне так немыслимо повезло! Даже умудрился влюбиться в своего идеального жениха, пока не наступил день нашей свадьбы, чтоб её, и я не понял, за какого чудовищного лицемера и деспота выхожу! — Чонгук орёт, задыхаясь. Его больше не заботит данное когда-то обещание, чихать он хотел, что кто-то из родни с сумасшедшими глазами за ними наблюдает. — Идите в дом! — зовут несколько голосов сразу, — Разберётесь позже, сегодня же праздник! Чонгук! Тэхён! Тэхёну тоже на всё плевать. Гори оно, к чёрту всё! — Влюбился в меня? — ядовито переспрашивает альфа. Его взгляд пропитан презрением. — Это до или после того, как ты переспал с каждым альфой в своём убогом колледже? Был в меня влюблён? Оставь это для моих наивных родителей. Я знаю, чем ты был занят в моё отсутствие, как славно развлекался, пока я служил в армии! До меня дошло много слухов, но я уверен, это лишь малая часть твоих подвигов. И это ты меня называешь лицемером? Посмотри на себя, посмотри, что ты с собой сделал… — тихо говорит альфа, пальцем рисуя в воздухе очертания чужих скул, — Зачем всё это?.. Я считал, что беру замуж нормального омегу, но нарвался на вульгарную лживую шлюху… Чонгук быстро шагает к нему и замахивается, собираясь ударить, но не доводит начатое до конца. Первый всхлип тонет в тихом смехе Тэхёна, стиснувшего его запястье. — Ты испортил брак, который мог бы быть таким счастливым, — частит омега, смахивая злые слезы, — Дьявол! Ты навсегда отбил у меня желание строить семью! Но рано не радуйся, я с этим обязательно справлюсь. Разберусь! И ты разбирайся, со своими комплексами, тупой ты эгоист! А с меня хватит! Я требую развода, немедленно! — С радостью, дорогой. Убирайся из моей жизни, видеть тебя больше не могу. Моя семья как-нибудь переживёт потерю такой бессовестной наглой мрази. Омега тяжело дышит и отходит в сторону. Трясущейся рукой он достаёт свой телефон и набирает кому-то, нервничает. — Ты ещё в гостинице? Забери меня, пожалуйста, прямо сейчас, — просит, стуча зубами, — Десять минут? Да, конечно. Я терпел два проклятых года, потерплю ещё десять минут! Чонгук заканчивает звонок. Тэхён качает головой. — При мне звонишь любовничку и даже не скрываешь этого? — альфа хмыкает, — Наконец-то решил показать своё истинное лицо? Не глядя, омега показывает ему средний палец. — А вы друг друга стóите! — папа Юнги, вылетев из дома, спешит к ним, — Ни стыда, ни грамма совести! — кричит он громко, — Как можно быть такими эгоистами?! Устраивать такое безобразие во время юбилея старого человека! А ты, — шипит омега и смотрит на Чонгука, — оказывается, та ещё змея подколодная! Перессорил братьев, учинил в нашем доме скандал! Мало, что-ли, по молодости вертел хвостом? До сих пор не нагулялся? Мы закрыли на всё глаза, приняли тебя в семью… — На что это вы, интересно, закрыли глаза? — родитель Чонгука медленно подходит к сыну и кладёт ладони на его плечи в знак поддержки. На его губах играет вежливая полуулыбка, но во взгляде гремят грозы. — Не надо, папа, — шёпотом взывает Чонгук, но старший омега одним взглядом передаёт, что всё в порядке, папа рядом и поможет со всем разобраться. — На всё! — тем временем срывает голос дядя Тэхёна, выходя из себя, — Да твой сын должен быть благодарен за то, что его хоть кто-то взял замуж, с такой-то репутацией. Весь в родителя, очевидно. На этот раз Чонгук порывается вперёд, чтобы ответить, но папа мягко прижимает его к себе, безмолвно прося не поддаваться на провокации. — Да что вы говорите? — интонация мужчины размеренная, спокойная. В отличие от оппонента. Юнги, подбежав к папе, пытается его угомонить, но омега расходится всё сильнее: — Мы сделали твоей семье великое одолжение, устроив этот союз! — Вы сделаете одолжение, если поможете поскорее его расторгнуть! — таки-взрывается Чонгук, зло сжимая кулаки. — Поглядите на этого бесстыдника! — орёт омега, хлопая себя по бёдрам. — Невоспитанный, легкомысленный потаскун! — Не говори так о Чонгуке, папа, — внезапно встревает Юнги, становясь перед папой и холодно глядя ему в глаза, — не смей его оскорблять. Он хороший, порядочный человек. Не его вина, что замуж выдали не за того, — камень в огород Тэхёна, который на эту реплику лишь безразлично усмехается. Взрослый омега теряется. — Но как же… Ты же сам говорил, какие про него слухи ходят… Что он каждый раз с разными… Юнги обречённо прикрывает глаза, а открыв, поворачивается к Чонгуку. Омега выглядит поражённым, оскорблённым до глубины души. Он не смотрит в ответ, только поджимает в досаде губы. Юнги горестно вздыхает. — Ясно, — коротко кивает папа Чонгука, — Только лишь из глубочайшего уважения к человеку, который сегодня родился и имя которого я ношу, я сейчас вернусь в дом, сяду за стол и буду делать вид, что всё хорошо. Я извинюсь за тебя и скажу, что ты устал и плохо себя чувствуешь. — обращается к сыну, — А ты, — к зятю, — реши вопрос с разводом, и побыстрее. Альфа бесстрастно смотрит на него, не утруждаясь что-либо ответить. Он сыт по горло этой семейкой. Пронзительный взгляд Хана его мало трогает, как и вся эта драма в целом. Но в следующее мгновение происходит что-то, от чего сердце Тэхёна, ухнув, убегает в пятки от радости и неожиданности. Альфа завороженно глядит, как из-за спины Чонгука медленно появляется тот, о ком он не может перестать думать вот уже вторые сутки. Что он здесь делает? Это всё сейчас происходит наяву? Плавной походкой Чимин приближается. Столько грации, столько скрытой силы в одном хрупком человеке! Тэхён околдован и очарован. Пока омега мечты не раскрывает рот: — Еле нашёл эту дыру. Чонгук, поехали. Мягкий, нежный голос Чимина на сей раз режет слух: столько в нём стали и резкости. Но черт с ним, голосом, откуда Чимин и Чонгук могут друг друга знать? Пока Тэхён соображает, Чимин, поравнявшись с Ханом, заглядывает мужчине в глаза, уверенно оповещая: — Я его забираю. Папа Чонгука согласно кивает, передавая сына в руки хорошо знакомого, очевидно, омеги, и не оглядываясь идёт обратно в дом, игнорируя недружелюбные взгляды со всех сторон. Юнги следом уводит своего папу. Чимин, наконец, замечает Тэхёна и удивлённо вскидывает брови: — Тэхён? Что ты здесь делаешь?! — У меня, в общем-то, к тебе такой же вопрос, — звучит настороженно. Тэхён признаётся себе, что разочарован. Идеальный образ как будто треснул и пошёл пятнами. Серьёзно, всё, к чему прикасается Чонгук, портится, рушится на глазах. — Я тут остановился в гостинице неподалёку, — объясняя, Чимин показывает пальцем, где именно находится гостиница, — приехал поддержать лучшего друга, — кивнув на Чонгука, — который замужем за моральным уродом. А ты? Тэхён взъерошивает волосы на затылке. — А я, видимо, тот самый моральный урод, — протяжно выдыхает альфа. — Что?! — восклицает Чимин. — Знакомься, это Тэхён, мой супруг, — устало представляет Чонгук. Чимин звереет за одну секунду. — Так это ты второй год портишь кровь моему Чонгуку?! Вот ты какой, домашний тиран! Прикинулся таким интеллигентным, знакомство предложил, козлина! Что, ищешь себе новую жертву для несчастливого брака?! Держи свой стручок глубоко в штанах, ты меня хорошо услышал? И не вздумай когда-нибудь размножаться! Повезло тебе, что я недавно вернулся, иначе ещё на свадьбе покрошил бы тебя, сучара, мелко, и ни одна сраная экспертиза бы не докопалась! Чонгук тащит вопящего друга за ворота, умоляя поторопиться, но Чимин упирается, заявляя, что не намерен молчать об издевательствах, которым подвергся его близкий человек. Тэхён наблюдает за ними, и внезапно друг мужа уже не кажется ему таким утончённо-волшебным, а скорее наоборот, — противным, вызывающим отвращение, резким. — Следи за речью, — Чимин совсем не стесняется в выражениях, и альфа начинает сердиться, — слабый пол не бью, но лучше не переходи границы. Чимин, который только и ждал повода, оказывается прямо перед ним невероятно быстро. — А я бью, — предупреждает он, и хорошо поставленной левой заряжает Тэхёну прямо в нос.

***

К счастью Тэхёна, этот ужасный вечер окончен. Большинство родствеников разъехались ещё до фейерверков, так как дедушка Хан устал и рано уснул. Альфа немного помогает внизу с уборкой стола, параллельно отзваниваясь коллеге и предупреждая об отгуле на завтра. Ехать куда-то прямо сейчас — выше его сил, Тэхён выжат, как лимон. Он поднимается по лестнице, направляясь в свою спальню, но решает, что некрасиво будет оставить родителей без объяснений. Нужно непременно извиниться перед ними. Тэхён стучит в дверь, но ему не отвечают. — Отец? Пап? — он заглядывает в комнату, и там пусто. Тэхён нерешительно топчется, думая, стоит ли ждать, и всё же проходит внутрь. Альфа осматривается. Сто лет он тут не бывал. В комнате всё по-старому, как в капсуле времени. Только их с Чонгуком свадебное фото на прикроватной полочке портит картину, выбивается из атмосферы спокойствия и уюта. Внимание альфы привлекает большой серый конверт рядом с фото, похожий на больничные. Тэхён хмурится, чуя неладное, и воровато оглянувшись, быстро проверяет содержимое. Полустон-полувздох вырывается из его груди и глаза наполняются слезами, когда он читает страшный диагноз, тот самый, из трёх злополучных букв, — Папа, — шепчет он, задушенно всхлипывая, — нет, папа, нет-нет-нет…