You will never see me cry

– Пускай «змейку», посмотрим, кто там такой гостеприимный,– произносит Саймон, кивая в сторону двери.       «Змейкой» называли тонкую, действительно по конструкции похожую на змею, камеру, которую обычно просовывали в зазор между дверью и полом, чтобы иметь возможность осмотреть комнату за этой самой дверью. Удобное устройство – нет смысла проверять собственным телом наличие противников и уровень их озлобленности.       Я молча достаю устройство, включаю его и просовываю его под дверью, вставая на одно колено для большего удобства.       Некоторое время я смотрю на камеру, стараясь как можно дальше пропихнуть её и повернуть под нужным углом – я едва ли не ложусь на пол. Будь тот кто-то другой, Соуп, например, я б уже услышала какой-нибудь забавный комментарий. Но от Райли доносится только тишина. Кто-нибудь удивлён? Потому что я – нет. – Коридор пуст до самого конца. В коридоре двери: две справа и три слева. Центральная слева – то, что нам нужно. Серверная. Но в конце коридора видно какое-то движение: справа и слева. Скорее всего, прячутся за углами и ждут нашего появления,– чётко и негромко произношу я, немного хмурясь, пока рассматриваю изображение на камере.       Больше там не видно ничего. Картинка и так чёрно-белое, а качество – едва ли глаза не вытекли – так что рассмотреть всё в подробностях не получится.       Я вытаскиваю «змейку», отключаю её и убираю. – Я бы предложила свой план, но ты, вроде, старший, ответственный и всё такое,– небрежно проговариваю я, вставая с пола и беря штурмовую винтовку обеими руками. – Сначала дым, потом мы,– говорит Райли, доставая дымовую гранату.       А раз дымовая, значит, будем напяливать тепловизоры. Терпеть не могу их, как и ПНВ. Спору нет – удобные штуки, сильно упрощают работу, но я терпеть не могу, когда у меня перед глазами что-то болтается. Пусть даже и средство, которое позволит мне работать и видеть противника, когда он не видит меня.       Гоуст на пару секунд открывает дверь, выдёргивая чеку из дымовой гранаты, пробрасывает её аккурат ближе к концу коридора, следом закрывая дверь. Противники, впрочем, не стоят как истуканы – как только они услышали звук открывающейся двери, то сразу же открыли огонь в нашу сторону.       Мы чуть отодвинулись в стороны, дожидаясь, пока они перестанут бесполезно тратить свои патроны. – Какие-то они не очень дружелюбные,– с усмешкой произношу я, опуская тепловизор перед глазами. – Хочешь научить их манерам?,– спрашивает Гоуст.       Забавно, что его голос даже, когда он усмехается или пытается пошутить – в моем понимании именно «пытается» - вообще не меняется. Всё такой же низкий и холодный. – Разумеется,– проговариваю я, бросая взгляд на лейтенанта.       Чуть пригнувшись, я толкаю дверь, аккуратно высовывая в коридор этажа. С помощью тепловизора я легко увижу противников, но те разумно не вылезают из своих укрытий. Было бы удобно бросить им туда осколочную, но у нас есть информация о присутствии гражданских здесь. Было бы неприятно, если бы я гранатой положу кого-то из мирных граждан – это уж точно мне не зачтётся, как «бонус» в карму.       Потому я продолжаю медленно продвигаться вперёд, не отрывая взгляда от конца коридора. Прицел направлен ровно посередине между поворотами направо и налево, чтобы успеть навестись на ту или иную стену, из-за которой может показаться враг.       Я слышу, как они о чём-то переговариваются, но очень тихо, так что не различая ни слова.       Когда я уже почти достигаю серверной – она от меня по левую руку – я вижу движение, моментально наводя винтовку на неудачно высунувшегося противника. Выстрел. Он упал замертво. В тот же момент высовывается стрелок из-за противоположного угла, и я не успеваю перевести ствол на него, слишком быстро.       Ошибочка.       Раздаётся выстрел, и я ощущаю жгучую боль в левом предплечье. Попал, зараза, хоть и стрелял наугад. Впрочем, в следующее же мгновение после своего выстрела, противник падает с пулевым ранением в груди – Гоуст успел выстрелить в него вместо него. – Мари?,– слышу я его голос в рации. – Зацепил, не критично,– отвечаю я тут же.       Тут нет речи о беспокойстве. Но во время командной работы все члены отряда должны знать о состоянии остальных, чтобы понимать, как им стоит изменить свои планы, что делать в той или иной ситуации, нет ли необходимости прийти на помощь и так далее. – Иди в серверную, я останусь здесь,– произносит мужчина, пробрасывая вторую дымовую в конец коридора, чтобы дать мне необходимое прикрытие.       Я быстро приближаюсь к двери серверной, дёргаю её.       Заперто.       Серьёзно?       Вы знали, что сюда могут прийти элитные оперативники и закрыли дверь на замок? Ничего лучше вы придумать не смогли, да?       Я делаю один выстрел в замок, тем самым открывая серверную. Как сложно, господи боже.       Дёргаю дверь, распахивая её и быстро захожу внутрь – и весьма вовремя, потому что противник, услышав моё «шебуршание», открыл огонь в мою сторону. Конечно, у них нет тепловизоров, но коридор узкий и лупить вслепую – не такая уж и плохая идея. Особенно, если стрельба ведётся не одним человеком.       Пока я прохожу глубже в серверную, я пытаюсь прикинуть, сколько там врагов в коридоре, ведь выбираться мне как-то придётся. Я совершенно не принимаю в расчёт Саймона, но не потому, что считаю его бесполезным. Нет. Я просто забыла о нём. Я слишком привыкла работать одна, а потому воспринимаю априори любое задание, как одиночное.       Шорох справа отвлекает меня от мыслей и я резко поворачиваюсь всем корпусом, начиная поднимать винтовку. Но поднять её и навести на врага я не успеваю.       Кто-то, вылетая на меня из полутьмы помещения, вжимает меня в один из серверных шкафов. В опасной близости к моей шее оказывается его нож, и я едва успеваю перехватить его руку, чтобы он не прикончил меня за секунду. Эта зараза ещё и на простреленное предплечье давит. Урод.       Я стараюсь удержать его нож на одном месте, пока второй рукой, сопротивляясь его давлению и боли, тянусь до пистолета на поясе.       Это напряжённое противостояние длится считанные минуты, пока, наконец, я не подношу к его подбородку пистолет, совершая два выстрела.       Противник падает замертво, освобождая меня от своей хватки, давления и угрозы сдохнуть, захлебнувшись собственной кровью.       Я часто и тяжело дышу, быстро приходя в себя. Повожу ладонью по шее – всё же слегка порезал, гад. Для верности, на самом деле просто из злобы, я всаживаю в уже мёртвого противника ещё пару пуль. Ну так, чтоб нервы успокоить. – Мари, порядок?,– спрашивает Гоуст через рацию. – Полный. Тут был негостеприимный человек,– отвечаю я, переведя дух. – И как, урок усвоил?,– спрашивает лейтенант, и я снова слышу в его голосе намёк на усмешку. – Ага, ещё и предкам своим расскажет,– усмехаюсь я.       Найдя и закачав на выданное нам с Саймоном устройство необходимые данные, я направляюсь к выходу из серверной. Мы, блин, дольше сюда пробирались, чем реально забирали данные. Несправедливо как-то. – Гоуст, там всё также жарко или я могу пройтись, как по побережью?,– спрашиваю я по рации, приоткрывая дверь серверной, но ответа я не получаю.       Ну, как «не получаю». Не устный ответ, скорее, визуальный, потому как, выходя из помещения, я чуть не врезаюсь в Райли. – Ладно, поняла, можешь не отвечать,– усмехаюсь я, убирая руку от рации. В ней теперь явно нет необходимости. – Нам пора уходить,– произносит Саймон, снова становясь холодным и спокойным, без намёка на веселье.       Он коротко осматривает меня, пока я направляюсь к выходу с этажа на лестницу, и – я этого не вижу – бросает взгляд на мою раненную руку. Чёрт его знает, что в этой британской голове творилось, но, кажется, была в нём толика беспокойства за мою тушку. Правда, об этом я ещё не знала.