You will never see me cry

      С «неприятного» инцидента прошло несколько месяцев.         Не скажу, что всё наладилось сразу. Но мне стало гораздо легче после того, как я выговорилась своим товарищам.         Да, теперь я их воспринимала так. Теперь, когда я объяснилась перед ними, я смогла принять свою новую реальность. Свои чувства и своё отношение к ним.         Теперь эти люди не были очередными напарниками, очередными «одноразовыми» людьми в моей жизни. Они были частью моей жизни. Непосредственной частью.         Спустя какое-то время я даже вернулась к своему обычному поведению. Оно, впрочем, теперь уже было не таким наигранным и показушным, не было в нём и попыток копировать других людей. Я была просто собой. Первые дни, конечно, мне ужасно было непривычно, но и это в скором времени прошло.         С членами отряда я постепенно выстраивала взаимоотношения – с каждым они получались какими-то особенными.        С Соупом, кажется, мы нашли общий язык больше всего. Наши перекидывания небольшими шутками в адрес друг друга ещё до всей этой истории и без того приносили мне довольно много удовольствия, даже с учётом моего притворства. Теперь же это переросло в дружеские подкалывания. Почти дружеские, потому что, всё же, мы были пока ещё на уровне товарищей и знакомых. Не так крепко нас связало пока что.         С Газом было что-то вроде доверительных отношений. Он оказался на удивление интересным собеседником, с которым, кажется, можно было поговорить вообще о чём угодно. Парень легко подхватывал любую тему и, как оказалось, даже немного знал французский, так что время от времени я даже учила его нескольким фразам или же просто объясняла их значение. Это было приятно, интересно и даже, местами, успокаивающе.        Прайс же оставался Прайсом. Эдакий старший наставник, советник и помощник для каждого своего подчинённого. Почему-то он у меня ассоциировался с моим первым наставником в армии. Тоже строгий, но дружелюбный. Серьёзный, заботливый – именно как подобает командиру, а не какая-то там отеческая забота. С ним, впрочем, мы говорили, в основном, по поводу миссий и не более того.        Зато с Гоустом не изменилось вообще ничего. Ни на миллиметр. Он как был самым молчаливым, замкнутым и отстранённым, так им и остался. Никаких разговоров по душам, никакого сближения. Даже я была меньшей ледяной глыбой в прошлом, чем он.    

***

      Настал очередной день перед выходным. И, откровенно говоря, я планировала провести этот день в тишине и покое в своём доме, не желая слышать вообще ни звука.        А всё потому, что почти неделю до этого мы находились в Урзыкстане, помогая Фаре и Алексу в их очередной, неостановимой борьбе. Наверное, за эту неделю я на всю оставшуюся жизнь наслушалась звуков взрывов и стрельбы – до такой степени, что даже голова звенела от всего этого шума. Мучительно сильно хотелось банальной тишины. А ещё отмыться от песка и пыли. Этого я тоже ужасно хотела.  – А давайте сходим в бар. Или клуб. Или барный клуб,– проговорил Соуп, когда мы уже собирались расходиться.   – Прямо сейчас?,– скептически проговорила я, расстёгивая куртку промокшую и провонявшую моим собственным потом.   – Да нет. Завтра же отдыхаем. Завтра сходим,– проговори Джонни, скрещивая руки на груди.  – У тебя что, сёстры разъехались и тебе скучно?,– с усмешкой спросил Гэррик, поворачиваясь к другу.  – Типа того,– ответил МакТавиш с улыбкой,- так что?        Шотландец обвёл всех взглядом, но мы были на столько уставшими, что даже, если и хотели принять его предложение, то на наших лицах было написано только одно – «Соуп, отвали, пожалуйста».   – Можно, я не занят завтра,– протянул Газ, а следом перевёл взгляд на Прайса и кивнул в его сторону,– кэп?  – Пас,– слабо улыбнулся мужчина.  – Лейтенант?,– спросил Джонни, устремляя взгляд на Саймона. Тот как раз снимал с себя экипировку.  – На пару стаканов,–ответил мужчина, даже не повернув голову к своему товарищу.        Я уже в тот момент понимала, что мы задержимся в клубе или баре – что бы там Соуп не выбрал – на куда более долгое время. В конце концов, последние пару недель выдались весьма напряжёнными, а Урзыкистан и вовсе высосал из нас последние силы.          Где-то в середине следующего дня МакТавиш сбросил по смс адрес и время встречи. Я, не будучи фанатом соваться туда, не знаю куда, решила заранее посмотреть, на что я там подписалась. Хотя, вообще-то, я не соглашалась и имела полное право не идти. Собственно, именно это я и решила написать Джонни в ответ на его сообщение. 

«Я так-то не говорила, что пойду» 

«Ой, да ладно тебе. Будет весело» 

«Весело – смотреть на то, как вы напиваетесь с Газом? А, ой, прости. ТЫ напиваешься, а Газ тебя, как нянька, тащит до дома» 

«Это было один раз!» 

«Зато какой!» 

«Так, ты пойдёшь или нет?» 

      Я смотрю на его сообщение с вопросом и задумываюсь на некоторое время. Вроде бы и классная идея – пойти и развеяться, но я так устала, что из желаний у меня – валяться, да в потолок смотреть.  

«Обещаю заплатить за выпивку!» 

А вот это уже запрещённый приём. Засранец шотландский, решил меня купить? Ладно, будем считать, что у тебя получилось. 

«Ловлю на слове» 

«Это значит «да»?» 

«Да» 

«Супер! Будем ждать тебя у входа» 

      Кто кого ещё ждать будет.         Ладно, до выхода оставалось ещё довольно много времени, которое я не хотела тратить ни на что другое, как на самое желанное мною – поваляться на кровати в тишине. В полной тишине.         Поход в клуб-бар с Соупом, Газом и Гоустом звучало как неплохое времяпрепровождение. Можно было выпить, тем более ещё и за счёт МакТавиша, отдохнуть после напряжённой работы и расслабиться. Хотя, там наверняка будет орать музыка, но никто не заставлял меня задерживаться там на долго, верно? Да, и, может, несколько часов тишины и покоя пойдут мне на пользу?         С того момента, как я стала воспринимать членов отряда как своих товарищей, к которым я действительно привязалась, даже моё мышление несколько поменялось. Так что теперь я даже не особо-то и пыталась придумать какую-то отговорку, чтобы не идти куда-то вместе с ними. Хотя, ещё в начале бы нашего знакомства я бы именно так и поступила.          А теперь я уже приняла тот факт, что позволила себе проявить чувства к этим людям, как и то, что они теперь были куда более важными персонами в моей жизни, нежели обычные мои напарники.         Мне действительно хотелось с ними общаться, проводить время и узнавать больше. И это касалось всех, каждого. Даже Гоуста, который, кажется, не был заинтересован вообще ни в чём и ни в ком.