You will never see me cry

Несколько месяцев спустя.

      За всё это время мы успели побывать уже на нескольких миссиях.       Сначала, наш отряд зачищал убежища Аль-Каталы, о которых нам стало известно благодаря допросу главарей террористов. Это были не самые опасные, хотя и весьма сложные миссии, в ходе которых почти каждый из нас получил более или менее серьёзные ранения. Противники, судя по всему, были подготовлены к нашему приходу, а потому сражались куда более ожесточённо, чем обычно.       Впрочем, едва ли им это помогло, потому как, в конечном счёте, все ячейки были зачищены нами подчистую.       Следом было ещё несколько миссий: то Урзыкистан и помощь Фаре, то, опять, всплывала чёртова Аль-Катала. В какой-то момент мне даже показалось, что мы пытаемся бороться, что называется, с ветряными мельницами – сколько бы мы их не уничтожали, а их всё меньше не становилось. Хотя, конечно же, это было не так.       Проблема, по большей степени, заключалась в том, что террористы успевали вербовать в свои ряды людей куда быстрее, чем ЦРУ и власти других стран отыскивали их убежища или базы. Так что, так или иначе, а их численность всё же уменьшалась.       Что же касается наших отношений...       Спустя пару месяцев наше общение почти что вернулось на прежний уровень. Всё равно были определённые углы, которые приходилось слегка сглаживать, но в целом, более или менее, всё было почти как прежде.       Почти.       Стабильно, раз в месяц, Ласвэлл вызывала меня к себе, чтобы подвести итоги, опросить меня о работе, провести проверку и всё в таком духе. Это была ни её инициатива, ни желание ОТГ – это было требованием самого ЦРУ, которое уж точно не хотело повторение того самого инцидента.       Сказать, что меня это изводило и раздражало, это не сказать ничего.       В какой-то момент даже Прайс стал высказывать недовольство Кейт на этот счёт – я, правда, об этом узнала сильно позже, когда в очередной день моего посещения ЦРУ за мной никто не пришёл. И нас следующий. И через один.       Видимо, недовольство Джона, переданное через Ласвэлл, достигло цели, и меня оставили в покое.       Постепенно с отрядом мы становились всё ближе и ближе.       Я уже не пыталась претендовать на холодную и бессердечную, полностью открыв свои чувства и давая им выход. Первое время, конечно же, было жутко не удобно, но потом я стала привыкать. Как и мои товарищи по команде. Они-то тоже не были привычны к моей эмоциональности.       Вновь появились философские разговоры с Прайсом, беседы «обо всём и ни о чём» с Газом, шутки с Соупом и...       Нет.       С Гоустом не было ничего.       Мы не сблизились с ним также, как и раньше. И...конечно же, это доставляло свой дискомфорт.       Ладно, признаюсь честно.

      Меня ранило это, хотя головой я понимала, почему мужчина так делает.

      Я знала, что Саймон – совершенно не тот человек, который легко откроется другим людям, начнёт им доверять. Догадывалась, что вернуть его расположение будет куда сложнее, чем у остальных членов отряда.       Но даже при всё при этом я не могла побороть гнетущее внутри меня чувство. Очень хотелось, но... Да. Сама натворила дел – сама разгребай.       Я понимала, что, может быть, тот самый день, когда Райли вновь доверится мне, попробует возобновить те наши взаимоотношения, может никогда и не настать. Но никто же не мог запретить мне верить в лучшее, верно?       И я верила. Быть может, слишком наивно для взрослого человека, но всё же верила.       Ах, да, чуть ли совсем не забыла.       Мой брат, Габриэль, оставался на попечении и под защитой ЦРУ. Виделись мы с ним буквально пару раз, да, и то – мельком. У меня не было никакого желания контактировать с ним, как и него со мной. Не то, чтобы я не смогла простить его за то, что он сделал. За это вообще невозможно было простить, уж, если быть честной. Он, наверное, до сих пор не мог принять факт того, что был не прав. Но, так или иначе, разговоров у нас с ним более не было, с того самого, последнего, в вертолёте.

***

Очередной день, вернее, вечер.

      Заданий в последние дни почти не было, а потому Прайс, по своему обыкновению, разрешал разойтись нам по домам раньше, чем было положено. Какой смысл держать нас на базе, если нет назначенных миссий? В любом случае, если что–то бы и случилось, то нас дёрнули бы сразу же.       Вот, только, сегодня, он объявил, что нужно будет досидеть до самого конца рабочего дня. Мол, есть один вопрос, который нам стоит обсудить.       Есть, так есть, что уж мы – спорить будем?       Но есть одно маленькое «но».       Когда я, отойдя из ангара, чтобы перекурить, вернулась обратно, внутри не было никого. Почти никого.       За столом, за которым до этого сидел весь отряд, теперь находился только Гоуст. Он явно был чем-то сильно увлечён, потому как не сразу отреагировал на мой вопрос. – А где остальные?, – спросила я, делая несколько шагов по направлению к столу.

      Нет ответа.

      Я подошла ещё ближе прежде, чем повторить свои слова. – Гоуст? Где все?, – чуть более настойчиво произнесла я.       Не то, чтобы я заволновалась, но отсутствие всего остального отряда, да ещё и так резко, просто обязано было иметь какие-то объяснения. Прайс, Соуп и Газ не могли просто так взять и испариться отсюда. В конце концов, капитан сам сказал, что у нас есть какая–то там тема для обсуждения, так что...

Стоп.

      Я чуть нахмурилась, смотря на спину Райли и подходя ближе. Лишь, когда я оказалась вплотную к нему, то смогла заметить, что он что–то методично перебирает в руках. А ещё я поняла, что именно моего приближения Саймон и ждал.       Лейтенант поднялся со своего места, поворачиваясь ко мне лицом, которое, как и всегда, было закрыто его маской. Время шло, а Гоуст не менялся ни на грамм.       Его взгляд карих глаз столкнулся с моим, и он в полном молчании протянул мне что-то в руках. Кулон. Мой кулон.       Я к тому моменту уже успела забыть про это украшение, честно говоря, даже, от части, смирившись, что мне ничего тут не светит, и что любые попытки вернуть расположение Райли заведомо провальные.       Я посмотрела на кулон, потом подняла взгляд на Саймона. Сердце в момент застучало быстрее, чем, наверное, стоило.       Он готов, хочет дать мне шанс? Решился? Доверился мне достаточно? – Я размышлял, – будто бы отвечая на мои мысленные вопросы, произносит Райли, неотрывно смотря на меня. Его голос, как и всегда, холодный, спокойный и ровный, – и наблюдал за тобой.       Я была готова на что угодно, лишь бы лейтенант скорее вынес свой вердикт – именно так я воспринимала сейчас его слова. Пускай он уже скорее скажет – да или нет, потому что ещё немного этих его пауз, и я совершенно точно сойду с ума.

      Ага, Мари, мечтай больше.

      Саймон медленно заводит руки мне за шею, недолго возится, застёгивая цепочку кулона на мне. Я снова смотрю на украшение, а затем поднимаю взгляд на Гоуста, задавая ему немой вопрос.       Молчит. Ни слова не говорит. Не меняется его взгляд. Вообще.       Боги, я так точно сойду с ума.       Мужчина наклоняется ко мне, ближе к моему уху. – Закрой глаза Мари и не открывай, пока я не разрешу, – негромко произносит он, и по телу моему невольно пробегают мурашки.

Чёрт. Его. Подери.

      Такой же шёпот. Тот же самый, как в том чёртовом – что это было вообще? Бар? Клуб? Бар–клуб? Не помню уже даже, но явственно помню, что шептал Саймон точно также.       Я закрываю глаза, от части даже предполагая, зачем.       Спустя несколько секунд я ощущаю тепло, запах Райли – немного резкий запах металла, его одеколона, который уже смешался с естественным запахом пота мужчины, а следом... Его губы на моих губах. Я едва ли не открываю глаза, но всё же сдерживаюсь. Я понимаю, что, скорее всего, Гоуст снял свою маску для этого поцелуя, но совершенно точно не собирается показывать мне своё лицо. Возможно, сейчас ещё не настало время, а, может, оно не настанет никогда. Я догадываюсь, на сколько ему это важно, а потому, именно поэтому, сдерживаю своё желание открыть глаза. Но только это я и могу держать под контролем.       Мои руки действуют совершенно отдельно от разума, невольно обвивая шею мужчины. Впрочем, кажется, он и сам не против такого – его руки уже оказались на моей талии, мягко прижимая меня к себе.       Не знаю, сколько именно длиться поцелуй, но совершенно точно уверена, что мне мало. Хочу...но нет.       Райли отстраняется – я чувствую, как его руки покидают мою талии, а потому и сама убираю свои с его шеи, по-прежнему не открывая глаз. – Считай это ответом на тот свой вопрос, – его мягкий шёпот снова слышится около моего уха, а приятный запах и тепло обдаёт мои шею и лицо, – и да... Ты можешь открыть глаза.       Я впервые смотрю на него совсем иначе. Не как на одного из членов отряда, лейтенанта, опасного и серьёзного Гоуста – противника, которого боятся ещё до того, как он оказался на поле боя. О, нет.       Тут-то и вскрывается моя натура, о которой у меня никогда не было возможности рассказать.       Я впервые смотрю на Саймона, как на своего мужчину. Он не признавался, да и я тоже, но уверена, что поцелуй означал ничто иное, как признание его чувств ко мне. А мой ответ – признание моих чувств к нему.

***

      Я не знаю, как пойдёт моя жизнь дальше, что преподнесёт мне судьба на следующий день, какие будут задания и всё в таком духе, но я совершенно точно знаю одно.

Я больше никогда, вообще никогда, не захочу быть одна.

Я обрела друзей, семью и любовь.

      Всё, что происходило со мной до этого самого дня, оставляло тот или иной след в моей жизни, в моей душе и в моём сердце. Всё это сделало меня такой, какая я есть сейчас.       Возможно, что когда-нибудь я пожалею об этом, но сейчас, в эту самую секунду я не жалею ни о чём.       Пускай, на этом пути мне было сложно и больно. Пускай, я оступалась и совершала ошибки. Пускай, я ломала себя и поступала совершенно непривычным для себя образом. Пускай.

Зато теперь я та, кто я есть.

Я – Мариэль Лакруа, когда-то бывшая наёмницей, а ныне – член ОТГ-141.

Я – Мариэль Лакруа, и...

Моя история только начинается.