Жвачка без сахара

Необычные звуки гавайской гитары сопрано наполняют воздух в музыкальной комнате, и я сажусь, прислонив ботинки к подоконнику. Оказывается, трудно подобрать слова для моей новой песни, поэтому я пытаюсь подобрать несколько риффов на Duke the uke. Из-за дороговизны моего акс-баса я перестала приносить его в школу. Мне надоело, что его разбивают вдребезги во время давки между уроками. К тому же, это сука , пытаться донести ее до дома на спине. Так что моя замена - Дюк, который достаточно мал, чтобы запихнуть его в мой рюкзак во время транспортировки. Я разочарованно фыркаю, в третий раз подряд попадая в точку, и откладываю Дюка, снимая с плеча сумку и доставая книги. В музыкальной комнате никого, кроме меня, и я хрустлю костяшками пальцев в тишине. Я не возражаю, что сегодня я одна – как всегда. Другие дети избегали меня, как только я появилась здесь. Прошло около трех месяцев, а я все еще слоняюсь без дела и не с кем классно поговорить. Они думают, что я просто странный, одинокий ребенок в темной одежде и с бледным цветом лица. Конечно, никто не настроен ко мне открыто враждебно. Я слишком пугающая для этого. Вместо этого они избегают меня как чумы и шепчутся обо мне в коридорах. Я слышал, что она из Англии. Она все время выглядит такой сердитой. Как ты думаешь, чем она занимается в своей музыкальной комнате каждый день? Все это немного утомляет, честно. Мой папа всегда слишком занят на работе, чтобы уделять внимание своей единственной дочери, а я никогда не видела свою маму - всегда были только папа и я, - так что он действительно единственный человек, с которым я разговаривала за несколько месяцев. И разве это не до смешного грустно? Не то чтобы я слишком стеснялась подойти к кому–либо, я просто не понимаю, почему я должна идти к ним и делать вид, что отчаянно нуждаюсь в принятии - потому что это не так. Кажется, что на самом деле нет детей, достойных моих усилий, поэтому я ничего не предприняла для того, чтобы завести друзей. Хотя я рада одиночеству, особенно сегодня. Мне нужно сделать кучу домашних заданий по математике. Если бы меня окружала визжащая компания друзей, я бы никогда с этим не справилась. Математика - это сложно. Пока я жую ручку и, прищурившись, смотрю на уравнения на бумаге, я не могу не размышлять о своем писательском тупике. Один из моих немногих талантов - писать песни. И прямо сейчас я ни черта не могу придумать. Из-за отсутствия вдохновения я стала сухой, как пыль, в творческом плане. Обычно, когда у меня заканчивается запас воображения, я пишу что-нибудь злобное, адресованное моему отцу, но даже это в наши дни проходит. Я не думаю, что есть какие-то другие способы сказать: "ты отстой, обрати на меня внимание", которые я еще не пробовала. Я ворчу, в отчаянии провожу рукой по своим темным волосам и швыряю ручку через всю комнату. К черту математику, думаю я и швыряю книгу в сумку, отказываясь выполнять дурацкое домашнее задание. Учитель собирается убить меня; Я не выполняла домашнее задание с тех пор, как попала сюда. Смирившись со своей судьбой, я бью себя лбом по столу, морщусь и продолжаю дремать до конца обеда, но меня грубо будит звонок, возвещающий о начале пятого урока и моей неминуемой гибели. - Ну, ну, Марси, - вздыхает мистер Канис, скрещивая руки на груди в своем невыразимо отвратительном горчичном блейзере. - Это тринадцать домашних работ, которые ты пропустила. В чем, кажется, проблема? Мистер Канис классный, но он один из тех учителей, которые действительно пытаются понять своих учеников, а мне это не очень нравится. Он с чрезмерным энтузиазмом относится к самой скучной теме на планете и рассказывает самые ужасные шутки. Несмотря на то, что в целом я должен ненавидеть этого человека за то, что он является номинальным руководителем моей наименее любимой темы, он мне очень нравится. Даже несмотря на то, что я не хочу, чтобы он был дружелюбен со мной. Или спрашивая меня, как я себя чувствую сегодня. Или почему у меня нет домашнего задания. Я пожимаю плечами, надеясь, что он сломается и позволит мне пойти на следующее занятие. Он намеренно задержал меня, чтобы спросить о моем постоянном уклонении от дополнительной работы, и я не могу избавиться от чувства, что подвожу его. - Нет, нет. Не в этот раз. Я был слишком мягок с тобой. - он выглядит слегка раздраженным, как будто понимает, что я пользовалась его щедростью последние три месяца. Я горько краснею. - Я серьезно, Марси. Если ты не скажешь мне, что происходит, я буду вынужден поговорить с твоими родителями. С недовольным ворчанием я неловко смотрю на его ботинки. - У меня плохо с математикой. - Нет, ты не хочешь. - Да, хочу! - Ты со мной споришь? - Он улыбается, а я хмурюсь. - Ты лучше, чем ты думаешь. Я думаю, что твое мнение о своих способностях влияет на уровень твоей работы, Марси. - Я Марселин, - бормочу я. - Марселин, - поправляет он. - Если бы я мог организовать для тебя индивидуальное обучение, ввести тебя в курс тех областей, с которыми у тебя, кажется, проблемы, я думаю, это помогло бы улучшить твой взгляд на математическую жизнь. Он такой придурок, что я не могу удержаться от хихиканья, мысль о том, что он будет учить меня, скрашивает перспективу дополнительных занятий математикой. - Разве я не могу просто завалить экзамен? - Нет, если только ты тоже не хочешь провести следующий год со мной. Я вздрагиваю от этой мысли. - Отлично. Тогда когда мы начнем наши уроки? Он моргает, глядя на меня, затем улыбается, вставая со своего места на краю стола из искусственного дерева. - Извини, возможно, я выразился немного неясно. Я не буду тебя учить. Я просто собираюсь оплатить тебе обучение. Он смеется над моим испуганным лицом. - Кто, черт возьми, тогда будет моим наставником? - я непривлекательно шиплю, не в силах удержаться от хмурого взгляда на него. - О, у меня есть на примете ученица. Очень преданная, очень умная. Я думаю, она действительно поможет тебе. Скорее всего, ты видел ее в школе, она выпускница. Боннибел Боррир.