Другая сказка
31 января 2024 г., 10:00
— Шевелись, Мышкин! — Я следил за не очень-то удачными попытками новичка забраться по лестнице и, посматривая на бегущую по циферблату стрелку, мысленно чертыхался.
Нога в тяжелом ботинке соскользнула, и Мышкин совсем по-мультяшному покатился вниз, пересчитывая ребрами каждую перекладину. Больно под толстой броней огнеупорного комбинезона и зимней куртки ему было вряд ли, а вот обидно — наверняка. Еще и каска, смешно подпрыгнув на голове, съехала на лоб.
Я закатил глаза. Случай тянул на «безнадежный».
— Давай еще раз, — скомандовал я, нажав на кнопку секундомера.
Мышкин поправил каску и, бросив на меня виноватый взгляд, решительно пошел на штурм лестницы.
За обедом начальник части выслушал от меня много нецензурного. Похмурился, сочувственно покряхтел и в итоге, хлопнув по плечу, заявил, что в моем таланте дрессировщика не сомневается. Что мальчишка не так уж и плох, а по результатам вступительного тестирования и вовсе отличник. Может, так и было, и ощетинился на новичка я незаслуженно лишь за то, что тот нарушил привычный уклад моего отряда и заставил перестраиваться, а перемены я не жаловал. Стресса мне хватало и на вызовах, а в рутинной жизни хотелось сохранить подобие стабильности.
Пришлось взяться за дрессуру и попытаться подтянуть новичка до нужного уровня. Мышкин на мое недовольство пыхтел, сопел, но послушно отправлялся на учебные задания, старательно вел конспекты во время лекций и держал свою экипировку в образцовом состоянии. Задавал много вопросов, ходил за мной хвостиком и преданно заглядывал в глаза.
Первый серьезный для Мышкина вызов — возгорание в жилом доме — случился примерно через пару недель после его поступления. При учебных тревогах он всегда был собран и оказывался у пожарной машины одним из первых, но в тот раз, осознав, что все по-взрослому, впал в ступор.
Нянчиться мне с ним было некогда — я уже несся в квартиру, чтобы вывести застрявших там бабушку с внуком. Пока парни, подключив подъездный пожарный шланг, отливали путь к выходу, я нашел перепуганных погорельцев и вывел их на улицу. Вернулся в квартиру и принялся сражаться с настырной стихией. Победили мы быстро и, свернув оборудование, потопали к машине.
— А Мышкин где? — спросил я, озираясь.
Парни переглянулись и пожали плечами. Я заподозрил неладное. Пусть только он не захотел геройствовать и не полез в огонь без моего распоряжения! Я рванул к подъезду, и в этот момент тяжелая дверь распахнулась и выпустила Мышкина с… кошкой. Та была вся в саже, жалась к спасителю и жалобно мяукала. Мышкин подошел к мальчику, отдал ему питомицу и только потом развернулся ко мне.
Я был в ярости.
— Какого хрена?!
— Колька сказал, что у них там кошка, — пролепетал Мышкин, опуская глаза. — Вот я и подумал…
— Думаю тут я! Полоску под номером видишь?! — Я ткнул пальцем в свою каску. — Говорит о чем-нибудь?
— То, что командир тут вы?
— Именно! Я за тебя ответственность несу вообще-то!
— Спасибо. — Этот идиот расплылся в неуместно счастливой улыбке.
Я закатил глаза. Случай тянул на «тяжелый».
Вечером, уже в части, после сытного ужина и водных процедур, я подошел к нему и, протянув «Трех медведей», зачем-то спросил:
— Ты чего в пожарные-то подался?
Он смущенно повертел конфету в руках.
— Да у меня детская травма с пожаром связана.
Я приготовился услышать страшную историю о том, как кто-то из его близких пострадал от огня.
— Меня летом с бабулей на дачу отправляли, и там то ли сарайчик был, то ли бунгало, деда спецом для меня сколотил, типа мой личный замок. — Мышкин снова смутился и, развернув фантик, быстро отправил конфету в рот. — А у баб Кати, соседки, внучка была, ну мы и играли: она принцесса, а я ее от дракона спас и к себе позвал…
Становилось интересно. Я не перебивал. Облокотился плечом о стену и покусывал губы, чтобы не заржать.
— Она свечей принесла, чтоб красиво, а потом мы на луг ушли, а свечи забыли. Ну, оно и загорелось.
— Ясно. Получается, огнедышащий до вашего замка таки доплюнул. А травма-то в чем? Никто ж не пострадал?
— Да у меня там коллекция машинок была. — Мышкин тяжело вздохнул и замолчал.
— Ну да. И девчонок водить стало некуда…
— Сдались они мне. Я б сейчас охотнее вас позвал.
Так вот оно что. Смотрел Мышкин по-прежнему в пол, но после сказанного его глаза в ужасе округлились.
— Я так похож на принцессу, которую нужно спасать?
— Нет, что вы! — Мышкин вскинулся и изучающе на меня уставился. Облизнул взглядом плечи и торс, дошел до живота и, остановившись, сглотнул. — Скорее, наоборот.
Я закатил глаза. Случай тянул на «все понятно».
Не встретив негатива, Мышкин осмелел. А я — озверел. Так-то, гей-радар его не подвел, только вот об истинном положении дел о рыцарях и принцессах он не догадывался. После очередного подката я шмякнул его о стену и, убедившись, что поблизости никого из отряда нет, зашипел:
— Угомонись уже! Ты меня в этом плане не интересуешь!
— Почему?
— Типаж не мой.
— А какой — ваш?
Я смотрел в невинные серые глаза, все еще сжимая в кулаке горловину оранжевой толстовки, и боролся с желанием просто вмазать ему, чтобы объяснить сразу и доходчиво, но вместо этого зачем-то сказал:
— Медведи. Знаешь таких? Чтоб шерсти побольше и хуй потолще.
— У меня толст…
Я заткнул его рот ладонью.
— И чтобы драл жестко, глубоко и долго. Чтоб я потом два дня сидеть не мог.
Серые глаза заметались в панике. Я оттолкнулся и пошел напрашиваться на дежурство в новогоднюю ночь, а то по графику наш отряд пролетал, а отмечать праздник дома мне что-то расхотелось.
Выдалась та ночка без особых неожиданностей: одна загоревшаяся под бой курантов скатерть и парочка не туда залетевших петард. Утром первого, сдав смену, я отправился домой, чтобы отоспаться, а к вечеру поехать к сестре с племяшками.
Но, видимо, у Вселенной на меня были иные планы. Не успел я улечься, как затрезвонили в дверь. Кого там принесло, я понятия не имел, но все-таки натянул штаны и пошел открывать. А за порогом оказался медведь. Ну как медведь — кто-то в ростовом костюме с такой сплошной мордой, что непонятно было, как человек внутри мог хоть что-то видеть. В руке медведя, то есть, в лапе болтался непрозрачный черный пакет.
Я что-то струхнул, но не успел толком испугаться, как эта плюшевая туша пошла на меня и оттеснила в квартиру.
— Медведи, значит? — проговорил гость знакомым голосом Мышкина.
Шутку я оценил и почти засмеялся, но тут он схватил меня за запястье и, ловко выкрутив, нажал на какую-то точку в основании кисти. От боли я чуть не повалился на пол. Перед глазами заплясали мушки. Медведь развернул меня спиной к себе и распластал грудью на ближайшей стене. Когда грохотнула входная дверь, я понял, что мне конец.
— Жестко, глубоко и долго? — шепнул на ухо Мышкин таким бархатным баритоном, что у меня подшерсток вздыбился.
Он притерся ко мне своим плюшевым телом, и даже через слой костюма я почувствовал, насколько под ним все серьезно. Кажется, убивать меня никто не собирался, зато устроить невозможность сидеть — вполне. Из легких вышел вздох облегчения, а вот жопа пугливо поджалась. Я мог выкрутиться, когда хватка на запястье ослабла и медведь зашуршал пакетом, но не стал.
Было и глубоко, и жестко. Я подавался навстречу и закатывал глаза. Случай тянул на «повторить».
Надолго, правда, ни меня, ни Мышкина не хватило. Когда мы расцепились, внутри медведя внезапно чихнуло. Я подтянул штаны и развернулся. А потом заржал. Потянулся к плюшевой башке и попытался ее снять — по пандемии помнил, насколько мерзко чихнуть внутри маски. Но Мышкин протестующе замычал и замотал головой.
— Задохнешься же от своих чихов, — все не мог успокоиться я. — Снимай давай.
Медведь упрямо отступил и прикрыл лапами низ живота. Я махнул рукой и, держась за стену, поковылял к ванной.
Сквозь шум льющейся воды я услышал хлопок входной двери, а когда вышел, в квартире уже никого не было. Выглянув в окно, я увидел, как по заснеженному двору, в одних трусах и майке, чешет Мышкин. И с чего я решил, что медведь из него так себе? Вон плечи какие! Да и в фамилии всего-то одну букву заменить.
***
В следующую смену Мышкин при виде меня изобразил покер-фейс, а я, хоть и удивившись, сделал вид, что ни о чем не догадался. Ночью нас вызвали на пожар в заброшке на окраине города. Когда мы приехали, дом выгорел почти весь. Поговаривали, что в нем частенько тусовались подростки, и я, проверив, не остался ли кто-то внутри, метался по помещению в поисках выхода, но постоянно натыкался на коридоры и очередные комнаты. Дым жег легкие даже через респиратор. Жар охватывал все тело. Я опустился на устланный мусором пол и пополз к окну. Треск над головой не предвещал ничего хорошего. Что-то рухнуло прямо на спину и накрепко придавило к бетону. Последнее, что я помнил, прежде чем отрубиться, был полный отчаяния крик и ощущение парения над землей. Уже в больнице я выяснил, что спас меня Мышкин, и даже не удивился. Из травм я заработал сотрясение мозга и ушиб спины, так что выписали меня через три дня. Выйдя за ворота больницы, я собрался вызвать такси, но услышал гудок и огляделся. На противоположной стороне дороги стояла простенькая вишневая Лада, из салона которой вылез Мышкин. Он несмело улыбнулся, и меня словно примагнитило. — А давай махнем на дачу? — предложил я, подойдя к нему вплотную. По расчетам он только что отдежурил и впереди его ждало три выходных. Меня освободили на неделю, так что времени у нас было полно. — Ко мне? — уточнил он удивленно. — Зачем к тебе? У тебя ж сарая нет. А у меня есть. Там даже коллекция машинок хранится. От племянника. — Я пихнул его кулаком в плечо. — Принцессу от дракона ты спас, теперь она приглашает тебя в гости. — Я думал, у нас другая сказка. — Это какая же? — Три медведя, например. — Почему три? — Ты, я и... Жорик. — Он махнул рукой на заднее сиденье автомобиля. Склонившись, я разглядел знакомую плюшевую морду. Рассмеялся и закатил глаза. Случай тянул на «то, что надо».
