Весь этот бред

— Запах кажется знакомым? — неуверенно спрашивает Себастьян, налетая на сладости, находящиеся в тарелке Сэма. — Как по мне, у него противные духи. — Ты нюхал его что ли? — буркает рыжик, так и не притронувшись к своей порции, отдавая ее голодному шатену. — Да от него за километр несет идиотским вином. — Эйвери вопросительно вздергивает бровь. — Хотя нет. Все же пахло медовухой профессора Фига. — Себастьян жмурит глаза, будто пытаясь вспомнить аромат внешне. — Все-таки даже хуже. — От него и правда алкоголем веет. — Подтверждает гриффиндорец, смотря в свой маленький кожаный блокнот, вытащенный только что из-за пазухи. — Профессор Кларксон... — Оминис прикусывает щеку изнутри, пытаясь вспомнить странную фамилию, но лишь загоняет себя в тупик в собственных несуразных мыслях. — Оминис, у тебя среди знакомых есть алкоголики с высоким стажем? — запихивая в себя третий кусок вишневого кекса, Себастьян выжидает ответа блондина. — Себастьян, это опять твой первый прием пищи за неделю? — Учитывая, что сегодня среда, это не так уж и плохо. — Оправдывается перед судьей Сэллоу. — Мы же говорили насчет этого. Мне опять придется с тобой серьезно это обсудить? Ты убиваешь свой желудок. Твоему мозгу постоянно требуется поступление большого количества энергии и питательных веществ. Если он перестает все это регулярно получать, с ним происходит примерно то же самое, что происходит с мозгом стариков. Ты хочешь быть, как твоя тетушка Агнес? — грозно чеканит Мракс. Хмурый взгляд направлен немного левее самого Себастьяна. — Это также может сказаться на твоем психологическом состоянии, Себастьян. — Оминис, ну не зл... — А как мне на это реагировать? Мне на коленях просить тебя соблюдать мои советы? — Оминис, ты как-то бурно на это реагируешь. — Сэм встает из-за стола, запихнув блокнот обратно за пазуху. Подойдя к блондину, он берет того за плечи, будто успокаивая. — Ты же знаешь нашего Себастьяна. Как обычно он никого не слушается. — Взгляд зеленых глаз угрожающе концентрируется на Сэллоу. — Я не маленький ребенок, чтобы меня здесь жалеть. — Оминис грубо отстраняется от рук гриффиндорца, вставая со своего кресла. — В отличие от тебя, Себастьян. — Звук поспешных шагов устремляется к выходу из крипты. Затем слышится удар решетки об каменный пол. Себастьян пытается встать, думая уже побежать за Оминисом, но его останавливает чужая рука, приковавшая его к спинке кресла. — Дай ему успокоиться. — Что вообще на него нашло? — непонимающе спрашивает у самого себя Сэллоу. — Вот и узнаешь у него сам. Спустя время. Парни молча плетутся на следующий урок профессора Чесноук. Группа учеников, выбравших этот предмет на шестом курсе, уже множество раз успела пожалеть о своем выборе. Кто-то пустил слух, что, выбрав травологию, они почти ничего не будут делать на занятиях у Чесноук. Это глупая ошибка. Несмотря на свой молодой возраст, что сильно бросалось в глаза на общих фотографиях преподавателей Хогвартса, профессор Чесноук была достаточно требовательной. Обязательное посещение занятий, выполнение сложных лабораторных работ. Но все же она являлась милой девушкой, готовой помочь с непослушными растениями. Однако, если кто-то злоупотреблял ее добротой, то на следующий день бесконечно непроизвольно производил короткие вдохи, сопровождающиеся отрывистыми звуками, вызываемые судорожным сокращением диафрагмы. Проще говоря — икал. Кто-то разоблачил этот трюк, поняв, что Мирабель Чесноук специально дает провинившемуся ученику зелье, вызывающее икотку. Или другим путем заставляет выпить его. Хотя вскоре все обвинения против нее испарились. Крошечные глаза жуков, которые являлись необходимым ингредиентом для приготовления икотного зелья, в Хогвартсе находились только у профессора Шарпа, в его закрытом кабинете. После такого факта больше никто не интересовался в продолжении некоего расследования. Зайдя в класс, ученики идут по своим местам. Все-таки место для занятий идеально подходит для изучения травологии. Кругом растут различные волшебные растения, маленькие деревца и много всего. Уроки проводились в отдельном корпусе Хогвартса, поэтому создавалось ощущение того, что шестикурсники находятся вовсе не в школе. Себастьян как обычно присваивает место, близкое к выходу из учебного помещения. Сэм же, на этот раз, располагается возле любимой пуффендуйки. С самого празднования Рождества они стали словно неразлучными. Гриффиндорец не рассказывал их историю с Поппи своим друзьям. Он лишь констатировал факт о том, что теперь они в отношениях. Однако то, о чем сразу подумал Сэллоу, Эйвери сразу стал отрицать. Рыжик бы не воспользовался пьяной девушкой. Тем более, что Свитинг являлась для него словно вторым дыханием, так как первое сбивалось при виде ее милой улыбки. — Добрый день! — на занятие проносится, будто рыжеволосая фея, профессор Чесноук, останавливаясь возле Дирка, что-то подозрительно кладущего в свой крошечный мешок. — Минус десять очков Слизерину! — преподаватель, с помощью волшебной палочки, забирает из рук парня предмет, кладя себе в сумку, находящуюся на ее поясе. — Профессор Чесноук, вы не имеете пра... — слизеринец тут же замолк, так как его рот закрывает лепесток того самого растения, с которого он собирал нужные ему ингредиенты без спроса. — Сегодня мы не будем проводить лабораторную работу. Вместо этого будет старая тема. — взмахом волшебной палочки Чесноук помещение перестраивается под класс для лекционных занятий, оставляя растительность на своих местах. — Почему же старая? Мы ее уже изучали на пятом курсе, но ее стоит повторить. Тем более, вы будете писать по ней статью. — Уже усевшиеся на свои места ученики вовсе не рады этой новости. — Записываем тему «Самоудобряющиеся кустарники». Во время бесконечной монотонной, как казалось слизеринцу, речи профессора Чесноук, Себастьян все время неотрывно глядит на своего Оминиса, сидящего за первой партой. Удивительно, но он один, учитывая, что Амит Таккар присутствует на этом занятии. Странно. Он сидит сзади шатена. «После травологии надо поговорить с ним. В крипте? Нет, определенно не там. Может быть.. на том самом месте? Блять, надеюсь я помню те слова. Хотя, если что, могу включить воображалку. Если она вообще будет работать...» — Мистер Сэллоу, повторите мои последние слова. — Строго проговаривает профессор Чесноук. Услышав лишь молчание в ответ, она фыркает. — Думаю, что вам не помешает хоть немного вникнуть в эту тему, несмотря на то, что вы ее проходили на пятом курсе. Понимаю, что сейчас такой возраст, когда в голове только девушки... — одна из слизеринок устремляет взор на Себастьяна, однако сразу же отворачивается, ругая себя за спонтанное действие. — Но вы должны держать себя в руках. — Извините, профессор. — Пытаясь выдавить из себя виноватый голос, парень мило улыбается преподавателю, из-за чего та кивает, продолжая лекцию. «Рыжая пизда» — шатен все также неловко смотрит на профессора и на девушек, шушукающихся между собой, поглядывавших на Себастьяна. Сзади сидящий Амит предстает перед взором парня, загадочно улыбаясь. — «Блять, аж мурашки по коже». Наконец-то закончилось последнее занятие на сегодняшний день. Некоторые ученики поплелись на следующие предметы, которые они выбрали в начале шестого курса, проклиная себя за это. Светлая макушка показалась перед Себастьяном. Он легонько трогает плечо Оминиса, который идет вслед за другими слизеринцами. — Себастьян. — Блондин все еще злится на него, показывая это своим безэмоциональным лицом. — Постой. Мне нужно тебе кое-что показать... — Себастьян дает себе мысленную оплеуху, когда ляпнул данную фразу. — Показать? — Э-э-э... Кхм, нет. Точнее, да, но нет. — Мракс вскидывает бровь, но все же останавливается, внимательно слушая раскрасневшегося Сэллоу. — Тебе нужно меня выслушать. Точнее, послушать, а точнее... — У меня занятие, Себастьян. — Но ведь оно необязательное! Ты сам это говор... — Я ничего тебе не должен. — Оминис уже собирается пойти на следующий урок, но его останавливает чужая рука, обхватившая изящную белую кисть. — Пожалуйста, Оминис. — Молящим голосом шепчет Себастьян. — Я не понимаю, почему ты так резко отреагировал на мое высказывание в крипте. — Собеседник хотел что-то сказать, но его перебивает волнующийся Сэллоу. — Но я хочу, чтобы ты сейчас пошел со мной кое-куда. И... поговорить с тобой хочу. Очень. — Веди. Минув бесконечные лестницы и коридоры волшебной школы, парни выходят из замка. Перед глазами Себастьяна предстает большое сооружение для игры в квиддич, а затем длинная тропинка, ведущая куда-то на маленькую поляну, отделенную многочисленными деревьями и кустами, над которыми летают прекрасные златоглазки. Она была совершенно незаметна для любопытных глаз. Здесь слишком тихо, будто человек здесь никогда не был. Хотя, это маловероятно. Но сама аура этого места настраивает на спокойствие, умиротворение, гармонию. — Где мы? — спрашивает Оминис. Слышатся торопливые шаги, отдаляющиеся от него. — Ты что, от меня сбегаешь? Серьезно? — его голос выдает беспокойство. Но оно тут же испаряется, когда Мракс слышит приближающегося к нему Себастьяна. — Присядь. — Куда?.. — теплые руки обхватывают талию парня, усаживая того на плед, постеленный на землю. — Кхм, я мог и сам это сделать. А еще... — речь Оминиса обрывает внезапная мелодия. Перебирая струны гитары, Себастьян словно подстраивается под ее настроение на сегодняшний день. Правая рука весело проводит вверх-вниз по мягким тонким струнам, а пальцы другой руки, в свою очередь, приняли специальное положение для аккордов, создавая приятный звук.

«Твое сердце — мое сакральное место, Может быть, я из другого теста, Но! Мне все равно! Я возьму тебе целый мир, Однако боюсь, что он даже не стоит На губах твоих пломбира, Что так плавно стекает по моим устам»

Движение рук даруют передышку в полуимпровизируемой песне. Многое является нескладным, однако голос Себастьяна будто специально акцентирует на этом. И вновь звучит мелодия для нового куплета.

«Ну что же ты плачешь, Моя ты принцесса. Ну что же ты плачешь, Мое безликое счастье..»

Губы Оминиса дрогнули. Себастьян же стал четко произносить слова, словно читая стих.

«Твое сердце — мое сакральное место, Может быть, все же я из другого теста, Но. Мне все равно.» «Моя сладкая любовь Со свежестью запах, Моя алая кровь На твоих губах.»

Тишина. Отчетливый звук бешеного сердца отдается в голове Себастьяна. Он впервые посвятил кому-то песню, а не каким-то жукам, как это было в детстве. Туманный взгляд Оминиса сбивает его дыхание, а руки еле-еле держат музыкальный инструмент в руках. Даже их первый поцелуй не был настолько волнительным. Сейчас же Сэллоу признался в любви Мраксу. Своему принцу, который словно уничтожает его своим молчанием. В этот момент все в мире кажется настолько глупым и ничтожным, по сравнению с Оминисом. Он — настоящее чудо. Если бы любовь являлась человеком, то это определенно был бы блондин. — Я не до конца доработал эту мелодию... — начал оправдываться Себастьян, убирая гитару куда-то назад. — Некоторые строчки... Они взяты из песни моего отца. Он посвятил ее маме. Боялся признаться в любви словами. — Парень кусает губу, чувствуя холодок по всему телу. Каждое слово парализует его. — Я, в общем-то, тоже. — Ты... — маленькие бесцветные капельки текут по белоснежным щекам Оминиса, оставляя соленый вкус на вишневых губах. — Ты засранец, Себастьян. — Почему? — Обязательно сначала злить меня, а затем заставлять плакать? — уголки рта приподнимаются, образуя легкую улыбку. — Ох, Оминис... — Себастьян пододвигается к парню напротив, сокращая ненавистное расстояние. Сухие губы осторожно поочередно дотрагиваются до влажных от слез закрытых век. Оминис лишь шмыгает носом, из-за чего Себастьян улыбается. Теплая ладонь накрывает холодную щеку. Их губы встречаются в невинном и нежном поцелуе. Чужая рука обхватывает кисть Сэллоу, пытаясь словно удержаться, чтобы не упасть на плед. — Скажи это. — Тихо просит принц. — Я люблю тебя. — Шепчет музыкант. Десять минут, считавшиеся целой вечностью, они молчат. Наслаждаются друг другом, боясь, что кто-то может нарушить их покой. Оминис перебирает непослушные волосы Себастьяна. Последний лишь словно мурлыкает, разглядывая черты лица первого. Как ему могло достаться такое счастье? Неужели он его заслуживает? — Себастьян. — Что, Оминис? — Я так и не рассказал, почему разозлился на тебя. — Виновато произносит Мракс. — Разве это сейчас важно? — Меня морили голодом в детстве, — теперь же Сэллоу виновато глядит в его туманные глаза. — За малейший проступок запирали в подвале, где держали магглов. Из-за ненависти к моей семье, они всячески оскорбляли меня... но не суть. — Оминис, если тебе тяжело это вспоминать, то можешь не говорить этого. Думаю, мы уже разрешили ситуацию? — Я хочу тебе это рассказать, Себастьян. У меня могла быть голодовка неделю. Получал я ее от своей любимой матери, которая всегда хотела надо мной издеваться. У меня не было выбора. Из-за этого у меня появлялись галлюцинации. Поэтому даже сейчас я ставлю под сомнение существование того друга.. Адриана. Я не хочу, чтобы ты себя доводил до этого состояния. Поэтому теперь ты будешь со мной ходить по расписанию в Большой Зал, тебе это ясно? — Да. — лишь смог произнести Себастьян.

***

Утро. Как же хорошо, что Себастьян выбрал для себя лучшее время для начала занятий. Лишь в двенадцать они начинались. С самого утра можно заняться своими делами. Любыми. В общей спальне Слизерина, поделенной на четырех человек, слышатся лишь звуки потрескивающего в середине комнаты камина, тяжелые вздохи парней и тихое чмоканье. — Себастьян... Ах! — любознательные руки исследуют торс Оминиса, специально задевая розоватые соски. Напряжение в брюках нарастает. Изящное тело извивается под парнем, заставляя возбуждаться еще больше. Поцелуи становятся развратнее. Себастьян покусывает губы Оминиса, словно пробуя их на вкус, оттягивая. Рука бесцеремонно сжимает пах блондина, из-за чего он неожиданно вскрикивает. Массируя желанную область через ткань брюк, Сэллоу устремляется к аппетитной шее, покрытой редкими черными точками и еще свежими багровыми засосами. Он оставляет новые, желая целовать их в следующий раз. Жертва тихо постанывает, расстегивая чужой ремень. Оминис снимает ненужные брюки с бедер шатена. Белоснежные пальцы нащупывают горячую плоть, для которой осталось лишь снять еще один элемент одежды. Слышится облегченный стон шатена, отпрянувшего от шеи. Неужели именно сейчас будет их первый раз? Для обоих это очень волнительно и интригующе. Хотя у двоих были по поводу этого влажные фантазии. Кто-то стучит в дверь, прося ее открыть. — Себастьян... — шепчет Оминис. — Я мигом. — Нехотя накинув снова брюки на себя и не посчитав нужным хотя бы надеть спальную футболку, Себастьян открывает дверь так, чтобы угол обзора был направлен только на него. — Я, наверное, невовремя. Но... «Блять, Имельда, что тебе понадобилось в такой час?» — Я занят. — Рука шатена тянется к ручке двери, но девушка перехватывает ее. — Забыл уговор? — недовольно спрашивает Рэйес, смотря лишь в темные янтарные глаза Сэллоу. Он же, отцепив чужую хватку, опирается на стену рукой. — У тебя нет одежды что ли? — Если у тебя реально стоящая информация о твоей бестолковой комнате, то так уж и быть, оденусь. — Я нашла книгу про твою эту палочку. Это аж целое издание было раньше! — после своего громкого возгласа, Имельда чувствует теплую ладонь, сжимающую ее губы и подбородок. — Говори тише. — Себастьян сам же переходит на шепот, убрав свою руку. — При каком условии ты отдашь ее? — Будешь у меня в долгу, Себастьян. — Ну уж нет. — Значит, не видать тебе твоей книги и удивительной информации в ней. А так жаль... — слизеринка хотела было развернуться и пойти прочь, но ее вновь останавливает крепкая рука, теперь же сжимающая ее плечо. — Ладно-ладно. Она у тебя с собой? Сзади Себастьяна показывается непривычно растрепанный Оминис, по-хозяйски кладущий на голое плечо парня свою руку. Он сверлит взглядом Имельду, будучи слепым. Но будто сейчас он видит ее насквозь. Влажные губы целуют участок кожи за ухом Сэллоу. — Отдам в Большом Зале. — Имельда разворачивается и, застыв на месте, мельком взглянула на голых парней. — Через пять минут. — затем помчалась прочь, оставляя аромат сладкого парфюма, которым обычно девушка не пользуется. — И что у тебя за дела с Рэйес? — серьезно спрашивает Оминис у своего возлюбленного. — Я ей пишу статью для травологии. Она же в этом вообще не понимает. Ну вот и помогаю... — Сегодня вечером встречаемся в крипте. — Блондин накидывает на шатена школьную рубашку, пытаясь позаботиться о партнере. Но то, что Оминис одевает на парня элемент одежды, который был наизнанку, Себастьян умалчивает.

***

18:25 На ладонях Себастьяна располагается та самая книга, которую не очень любезно вручила Имельда Рэйес. Строчка за строчкой. Взгляд карих глаз ничего интересного не находит, из-за чего парень начинает злиться. Неужели она решила подшутить над ним? Если же да, то зачем? С какой целью? Внезапно Сэллоу замечает подозрительную фразу, будто не относящуюся к самой книге. «Только лишь убив родного человека, обретается та самая свобода, о которой мы мечтаем.» На следующей странице фраза повторяется, а затем и на последующей. Себастьян перелистывает всю книгу в надежде найти что-то новое. И находит. «Ну что ты ищешь, жертва? Другого решения? А его нет.» Самой последней фразой, заканчивающая бесконечный текст странной книги, является: «Надежда, пропитанная синей мглой, убьет, даруя другому привилегию.» 18:30 Ноги не слушались, направляясь в сторону спален факультета Слизерина. Не помня как, Себастьян очутился на своей кровати, полностью накрытый белоснежным одеялом. Мертвая тишина. Ошибся. Слышится тяжелое дыхание. Но не юноши. Впереди Сэллоу раздаются странные звуки, словно кто-то с бешеной скоростью постукивает пальцами по деревянной поверхности. Где-то сзади властный голос приказывает ему совершить благое дело. Себастьян без сомнений достает из тумбы острый нож, непонятно как попавший сюда. Он соблазнительно сверкает при лунном свете, заставляя парня облизнуться. Наконец-то все будет покончено! Нет, не делай этого, сдурел?! Убери нож! Встань и уйди, сейчас же. Не вздумай! Подумай еще раз. А куда еще больше? И зачем? Если Оминис вновь станет зрячим, то Сэллоу обязан помочь ему в этом. Ценой собственной жизни. Почему ты не сказал это ему? Он бы не позволил. «Я должен умереть. Обязан. Ради него.» 18:33 На руках возле маняще показывающихся вен прочерчиваются острым ножом рисунки, какие Себастьян помнил из своего глубокого детства. При разрезе появляется алая струйка на дрожащей руке. Бабочка для него обозначает Анну. Такая же легкая, красивая и неуловимая. Каждый раз радовала своим присутствием. Невольная слеза соскальзывает по веснушчатой щеке. Солнце — Сэм. Он освещает даже ночь своим теплом, исходящим из его души. Отдельно ото всех виднеется звезда, начерченная поперек синеватым линиям. Оминис. Нервно задергались сухие губы. Ком в горле становится все тяжелее, а дыхание будто застывает. Самая далекая звездочка, святящая лишь для него, прости. Глаза Себастьяна постепенно стали закрываться, отгородив от внешнего мира. Мрак. Чернота. Сухо во рту, ужасно быстро бьется пульс. В голове озвучиваются чужие мысли, голоса словно ликуют, что тот покончил с собой именно таким образом. Крипта. Горят свечи, стоящие на деревянном столе. Радужка глаз окончательно покрылась грязной изумрудной дымкой. Сердце бешено стучит, словно готовится выйти через горло наружу, перед этим прокрутив миллион раз против часовой стрелки круги внутри легких. Холодное тело Себастьяна содрогается в бесконечных мучительных судорогах. Парень с надеждой взирает на Оминиса, пытающегося помочь ему хоть как-то. Нет же! Мракс прямо сейчас крепко сжимает хрупкую шею матери, из-за чего та с хрустом падает об каменный пол, размазывая себя и окружающих свежей кровью отца Сэллоу. Слышатся душераздирающие женский, а затем мужской крики. Родители вновь перед ним. Живые. Они что-то шепчут друг другу, грозно смотря на свое дитя. Щелк. В комнате остался лишь отец с Себастьяном. Он что-то шепчет. Мольбы. Крики. Потряхивание за плечи. Теперь же другая картина: Оминис Мракс с палочкой, излучавшей синий свет, подходит к нему, хищно улыбаясь. Себастьян чувствует что-то горячее в районе правого плеча, но не может пошевелиться. Боль пронзает все тело, из-за чего тот теряет сознание. Но вновь открывает глаза по приказу Мракса. Спустя долгое видение (а может и нет?) он сбился со счету, сколько раз тот доводил Сэллоу до обмороков. «Мама, мне больно!» — тихо кричит маленький веснушчатый мальчик в своих мыслях, пытаясь до кого-нибудь достучаться. Он бродит по неизвестному саду. Красивые цветы встречают его поклоном, из-за чего ребенок начинает убегать от них. Они превращались в бездушных пауков с яркими красными глазами. Мальчик бежит подальше от них, но те не отстают. Наконец, добежав до конца бесконечного сада, веснушчатый ребенок понял, что он в тупике. Увидев вновь растение, он хотел уже с ним начать драться, но оно не превращалось. Пауков уже не было видно, поэтому мальчик сел на корточки. Перед ним предстал чудесный ландыш, из которого так и сочилась свежесть, неведомая красота. Пальцы мальчика осторожно стали поглаживать белые своеобразные шапочки. Но счастье длилось недолго. Чужая грубая рука сорвала несчастный цветок и стала тычать им в лицо несчастного ребенка. Кто-то словно проливает на его лицо кипяток. — Не трогай меня! — отчаянно кричит Себастьян, отталкивая блондина от себя. Тот падает на пол, не понимания происходящего. — Мистер Сэллоу... — начал было профессор Шарп, однако его перебили. — Не подходите ко мне! — Но... — Не приближайтесь! — крик сменился на вопль. Шатен резко встал с больничной койки и попятился назад, подальше от наблюдающих за ним глаз. — Себастьян? — нежный непонимающий голос выбил из колеи и так беспокойное состояние Сэллоу. — Кто вы?! — уже гортанно прокричал Себастьян, схватившись за голову. — Нет-нет-нет...

***

Вновь гостиная Слизерина. — Нет-нет-нет... — кто-то потряхивает за плечо Себастьяна, из-за чего он неожиданно просыпается. — Ну чего нет то? — Оминис? «Ну и бред же мне приснился... Чертова книга Имельды.» — Хотя бы с памятью нет проблем. — Мракс усмехается, взяв в руку книгу, которую читал Себастьян этим вечером. — Я не буду смотреть с помощью палочки что там, но ты должен кое-что мне обещать. Себастьян, протирая свои сонные глаза, одобрительно угукает. — Пообещай мне, что ты больше не будешь увлекаться Темной Магией. Даже теорией. — Но как... — От тебя исходит та самая аура, когда совершаешь что-то запрещенное. Не знаю, связано ли это с тем, что я ее когда-то использовал, но факт остается фактом. — Обещаю, Оминис. — Парень тяжело вздыхает. — Ну и мне вообще-от обидно, что ты не пришел в крипту. — Оминис безмятежно улыбается. — Какой же я... — холодная рука касается подбородка Себастьяна. — Но! На этот раз я тебя прощаю... — губы Мракса приближается к уху шатена, из-за чего тот покрывается тысячами мурашек по всему телу, чувствуя теплое дыхание. — Однако теперь ты у меня в долгу.