SILK AND CHAINS

Всю неделю Уёна сводит с ума запах белых лилий в комнате, так что, когда цветы отправляются в мусорное ведро в среду, потому что бутоны вянут и роняют лепестки на пол, Уён думает о том, как с каждым днем всё тяжелее становится надеяться на лучшее в пятницу. Юнхо всеми силами старается его приободрять, но Уён лишь делает вид, что он в порядке. Хонджуну о ссоре с Саном он сказать не решился. Ему почему-то казалось, что тот лишь обрадуется таким подробностям. Так что Уён в очередной раз оставляет все тревоги при себе. У него есть на что отвлечься – нужно готовиться к зачетам, так что свободное время он старается уделять полностью своей учебе. Он не так сильно отстал в плане изучения теории, хотя с модулями был весьма беспечен в последнее время. Он старается закрыть все свои хвосты, которые образовались из-за пропусков, пока он был в Аргентине. Дается это не очень легко, но Уёну это по силам. Все оценки по практике у него давно выставлены, так что на занятия можно было бы уже и не ходить, но практику Уён любит больше всего, так что не пропускает. Собирается в пятницу он долго, чтобы выглядеть идеально. Юнхо в этот раз не корит Уёна за то, что тот проводит в душе час, чтобы закончить со всеми своими привычными рутинными делами. Уён позволяет Юнхо следить за тем, как он одевается. Снимает объемную футболку, оставаясь лишь в черном шелковом белье, а потом берет из шкафа кожаные брюки и светлую блузку. На шею он цепляет чокер, подаренный Саном. - Ты уверен, что хочешь ехать сегодня к нему? – спрашивает Юнхо, когда Уён у зеркала чуть наводит глаза тенями, чтобы сделать взгляд более выразительным. Свои волосы он ещё не перекрасил – цвет пока лежит хорошо, хотя голубой начал слегка смываться. Уён просто чуть фиксирует их лаком. - Конечно, я хочу, - спокойно отвечает Уён. – Ты же видел, как мне было плохо всю неделю. Юнхо кивает. - Просто я переживаю за тебя. Будь аккуратен, ладно? Уён обещает, что будет. Хотя не уверен в том, что Сан позволит ему. Сегодня он точно не получит от него ласк. Но Уён готов к этому. Он слишком сильно соскучился по физической близости с ним. Так что какие тут могут быть ещё варианты? Уёну нужно увидеть Сана сегодня. Ощутить его прикосновения. И дать Сану полную свободу. По-другому не получится показать ему свою привязанность. Так что ровно в восемь он стоит на пороге его дома, открыв двери своим ключом. Сан, когда видит его в гостиной, бросает на него короткий взгляд. Уён выглядит очень красиво, но акцентировать на этом внимание Сан не собирается. Уён вдруг понимает – Сан воспринимает теперь это как должное. Все его красивые шелковые шмотки, все старания с макияжем и укладкой. Сан может отметить лишь то, что ему не нравится. А комплименты просто так он говорить не будет. Тем более, после претензий, которые высказал Уёну в прошлый раз. Когда Уён заходит в комнату, Сан убирает рокс с виски на стол. Лёд в стакане со звоном ударяется о стеклянный край. - Привет, - тихо говорит Уён, ощущая неловкость от того, что ему приходится поздороваться первым. Сан лишь коротко кивает. Уён бросает взгляд на стоящую на столе бутылку с виски, и решает, раз Сан пьет, то он будет тоже. Он медленно подходит, взяв себе чистый рокс. Сан смотрит, как он наливает себе алкоголь, но когда Уён берет стакан, Сан перехватывает его запястье. - Ты не спросил, можно ли. Уён устало смотрит на него. - А что, нельзя? Сан кусает губы и тогда нервно протягивает ему стакан. - Выпивай тогда сразу всё. Уёну не хотелось так, но он покорно вливает в себя обжигающий горло виски. Это как обычно односолодовый. Другой Сан не держит. Сан в это время успевает сходить наверх. Его нет пару минут, за которые Уён с трудом подавляет желание выкурить сигарету в кухне. А когда он снова спускается в гостиную, Уён не сразу замечает, что он держит в руке. Он доливает себе ещё виски, но поднести стакан к губам не успевает. Сан защелкивает на его левом запястье наручник, а потом грубо подталкивает к окну, заставляя наклониться. Уён опускается на колено. Наручники фиксируются на трубе, отходящей от батареи. Уён смотрит на блестящий металл на своей руке и понимает, что лучше сегодня держать все свои мольбы при себе. Сан их слушать не будет. Стоять перед Саном на коленях, чувствуя сковывающий металл на руке – не особо приятно. Они уже использовали наручники в постели, но сейчас Уёну не нравится, как металлический браслет фиксирует его руку. Это не похоже на их привычный сексуальный опыт. Сан его ещё даже не коснулся ни разу ласково и не поцеловал. Когда он отшагивает назад, оглядывая Уёна, который опирается на одно колено, то довольно растягивает губы. Уён чувствует легкое опьянение, которое ему совершенно не приятно сейчас, и с укором говорит, пока Сан отходит к столу, делая глоток виски из его стакана: - Ты не собираешься меня коснуться? Сан усмехается. - Ты не заслужил. - Тогда зачем это? – Уён дергает закованной рукой, и глухой звон действует на нервы им обоим. - Чтобы ты подумал над своим поведением, - отвечает Сан. - Над каким поведением? – Уён позволяет себе повысить голос. Он совершает ошибку. Сан громко ставит рокс на стол и быстро подходит к нему. Но не за тем, чтобы коснуться. Он сует руку ему в карман, чтобы достать его телефон. А потом разворачивается, чтобы уйти, взяв свой стакан. Уён чувствует нарастающую панику и меняет интонацию. Теперь он просит: - Сан, пожалуйста, иди ко мне. Или сними это. - Нет. Сан даже не поворачивается, когда говорит это. Уён отчаянно дергает рукой, но наручники цепко фиксируют его запястье. Уён без сил опускается на пол, откинувшись спиной к стене. Сколько ему вот так придется провести времени, он без понятия. / Настенные часы в гостиной, оказывается, не бесшумные. Уён отчетливо слышит как скребется по циферблату минутная стрелка. Из крана в кухонной зоне иногда капает вода – Уён насчитывает семнадцать капель. Сидеть на полу, пристегнутым одной рукой к батарее – та еще скука. Уён даже не может дотянуться до журнала, который лежит на столе. Сан забрал его телефон, так что Уёну останется только ждать. Он на полчаса проваливается в сон, но быстро просыпается, потому что спина устает. Сан спускается на первый этаж спустя полтора часа – но по меркам Уёна, спустя десяток часов. Небо за окном темнеет. Розоватая дымка сменяется черничным цветом, как размазанный джем на пригоревшем тосте. Уён сидит, все так же прислонившись к стене. Сан бегло оглядывает его, а потом подходит и протягивает ему стакан воды. Уён берет стакан свободной рукой и пьет маленькими глотками, не глядя в глаза старшего. Поднять голову почему-то ужасно сложно. Почти стыдно. Будто Уён действительно перед ним в чем-то провинился. Хотя он не сделал ничего, чем заслужил это наказание. Сан молча нависает над ним, забирая воду через пару секунд. Уён тоже молчит. Сан говорит ему: - Так ты извинишься или мне продержать тебя тут до утра? Уён тут же поднимает голову: - За что я должен извиняться? За то, что Хонджун обнимал меня после концерта? - Да, - спокойно говорит Сан. Уён зло кусает губы. - Я не собираюсь за это извиняться. Он – мой хён. Я тебе это уже говорил. - Если ты хочешь видеться со мной, то тебе нужно перестать с ним общаться, - Сану плевать на его слова. У него свои условия. Уён понимает, что становиться частью жизни Сана, возможно, было ошибкой. Было бы проще, если бы они просто занимались сексом в отелях, не делясь друг с другом подробностями своей личной жизни. Если бы Уён не позвал его на свое выступление, то не сидел бы сейчас в наручниках. Не было бы причин для чужой ревности. А понятие компромисса Сану чуждо - он смотрит строго и в ожидании. Уён хватается рукой за штанину его брюк. - Сан, пожалуйста… - Хватит скулить, - обрывает тут же старший. Его рука ложится на затылок Уёна, больно оттягивая. Уён выдает сдавленный стон. - Ну? – нетерпеливо говорит Сан. Уён кусает губы. - Если я пообещаю не касаться Хонджуна, ты позволишь видеться с ним? Сан щурит глаза и почти сразу же говорит: - Нет. Либо ты соглашаешься на мои условия, либо в этот дом ты больше не приедешь. Я думал, этот урок ты уже усвоил. Уён льнет к его ноге, снова задыхается от боли, когда Сан сжимает его пряди волос, а потом ему приходится сказать: - Прости меня. Я перестану общаться с Хонджуном. Для меня нет никого важнее, чем ты. Признание дается Уёну через боль, через отчаяние, через страх потерять Сана. Хонджуна он тоже терять не хочет, но они знакомы так давно, что Уён уверен – тот поймёт его. Они найдут какие-то способы продолжать общение. Первое время можно ограничиться переписками. А потом, возможно, Сан смягчится. Уён не хочет обманывать его, но знает, что пойдёт на это. Сан вынуждает его отказываться от того, что Уёну важно – так не поступают, если любят. Это лишь эгоизм и упрямство. Пока рука Сана сжимает пряди его волос и Уён обещает то, чего не сможет исполнить, он отчетливо понимает, что у них ничего не выйдет. Стараться сохранить отношения они должны оба, а не он один. Сан может лишь требовать и ограничивать его. И никакие его деньги и подарки не компенсируют это. Уёну становится так больно, что ни одно физическое увечье это не превзойдет. Раны в сердце куда больнее. Он не уверен, сколько вынесет ещё. Но Сану мало одного его обещания. Он достает его телефон из кармана, протягивая Уёну, и говорит: - Напиши ему об этом. Сейчас. Уён растерянно смаргивает, не спеша брать смартфон. - Сан, я… - Либо ты это делаешь, либо… ну, ты знаешь. В голосе Сана – небрежность и строгость. Он не готов слышать ничего другого. Так что Уён послушно берет свой телефон и опускается на пол так, чтобы ему было удобно набирать сообщение. Хонджун, конечно, будет разочарован. Он бы никогда не отказался от дружбы с Уёном. Уён знает, что причинит ему боль. Сану же мало этого. И он говорит, после того как Уён молча показывает ему отправленное сообщение в мессенджере: - Теперь заблокируй его номер. Уён делает, как он говорит. Добавляет номер в черный список. Хонджун теперь не сможет ни ответить ему, ни позвонить. Но они увидятся в университете в понедельник, и Уён знает, что будет просить у него прощение, но как отреагирует Хонджун, он без понятия. Уён почти бросает телефон на пол после. Ему плевать, если защитное стекло треснет от такого. Ему хочется сделать хоть что-то, чтобы показать Сану, как он злится, хоть и остается покорным. Сану такая эмоциональность не приходится по душе. И он снова берется за затылок Уёна, с силой оттягивая его пепельно-голубые пряди волос. - Будь послушным, Уён, - вкрадчиво и тихо говорит Сан. – Я не собираюсь тратить время на то, чтобы каждый раз напоминать тебе, как ты должен себя вести. Уёну больно – и от его грубого жеста, и от его слов. Он понимает, что надо промолчать, хотя обида и злость заполняют его, и высказать Сану хочется очень много всего. Но Уён кусает губы и молчит. Сан тогда толкает его, заставляя опереться руками о пол. Прикованная рука Уёна саднит, когда металл врезается в кожу. Сан грубо трогает его колени, заставляя раздвинуть их. Уён смотрит с мольбой, но послушно расставляет ноги. Сан шагает вперед, опуская ступню на его пах. Движение грубое, подчиняющее. Уёну хочется, чтобы он прекратил. Сан вжимает ступню чуть сильнее, и Уён стонет, прикрыв глаза. Привычного возбуждения нет. Только дискомфорт. Сан тогда медленно убирает ногу, расстегивая свои брюки и спуская их вместе с бельем. Он обхватывает свой член рукой и с пару секунд смотрит на Уёна перед собой, пока ладонь двигается медленно и накатывает возбуждение. Уён смотрит на то, как ладонь Сана обхватывает член. В этом нет ничего привычно красивого. Только животная страсть и желание удовлетворения. А ещё Уён прекрасно понимает, что будет дальше. Голос Сана не заставляет долго ждать. - Давай, - коротко приказывает он Уёну, позволяя ему подняться, чтобы стал на колени. Уён не уверен, что у него хорошо получится в этот раз. Одна его рука прикована, так что когда Сан шагает к нему ближе, он кладет свободную ладонь на его бедро и поднимает взгляд вверх, словно бы надеясь, что Сан всё же освободит его от наручников. Но Сан лишь небрежным кивком приказывает ему начинать. Уён сглатывает, приближая лицо к его члену, но не берет в рот сразу. Сначала он оставляет влажный поцелуй на бедре Сана, напоминая ему о том, что он здесь, потому что испытывает к нему чувства, а не просто нуждается в сексе. Сан же грубо берет его за затылок, заставляя начинать без этих ласк. И Уён тогда покорно раскрывает рот, позволяя Сану толкнуться в его горло. Раньше ему всегда нравилось, когда Сан ставит его на колени перед собой. Это заставляло трепетать, возбуждаться и хотеть большего. Но в этот раз Уёну хочется, чтобы всё быстрее закончилось. Он старается, не получая никакого удовольствия от процесса. Когда Сан готов кончить, то он отстраняет Уёна в сторону, и тот смотрит, как Сан грубо водит рукой по члену. После - сперма пачкает лицо Уёна теплыми каплями, и хочется лишь закрыть глаза от чувства стыда. Но Сан снова берет его за волосы и с силой тянет к себе. Уён жалобно стонет. - Мне больно. Сана его скулеж только раздражает. - Рот закрой. Уён боится поднять взгляд. Сан притягивает его к себе, заставляя прижаться губами к своему животу. Уён послушно слизывает сперму с его кожи. Сан удовлетворенно выдыхает. Уён же ласково целует низ его живота, закрыв глаза. Сану не хочется никакой нежности, но Уён хочет дарить именно это. Захват Сана на его затылке слабеет. А потом он и вовсе отпускает его волосы. Уён поднимает взгляд. Сан отшагивает назад, чтобы натянуть свое белье и брюки, но не застегивает. Он достает из кармана ключ от наручников и зажимает его между уёновых губ. Уён медленно разжимает рот, беря ключ пальцами. Сан ждёт, пока он расстегнет наручники. Уёну сложно посмотреть ему в глаза после. Так что он молча поднимается, потирая своё покрасневшее запястье. Сан тогда подходит к нему, положив руку на его талию. На блузке остается влажный след. Уён вынужденно встречает взгляд старшего. Сан смотрит внимательно и уже без всякого раздражения. - Пойдем наверх? – спрашивает он, убирая второй рукой волосы с лица Уёна. Губы Сана оставляют теплый след на его шее. Уён покорно выдыхает: - Хорошо. Сан тогда целует его в губы, притянув ближе. Уён чувствует тепло его рук и тела, и наконец позволяет себе расслабиться. А потом он дает Сану толкнуться языком в свой рот. Сан прижимает его к себе так аккуратно и нежно после грубого обращения пару минут назад, так что этот контраст заставляет Уёна стонать, обвив его шею руками. Сан тихо шепчет ему в ухо: - Детка, не зли меня больше. Ты ведь знаешь, как больно я могу тебе сделать. Уён прекрасно знает. Так что коротко кивает и молча дает увести за собой в спальню. А уже там, в постели Сана, после того как старший долго терзает его шею поцелуями, трогая поверх белья, и после того, как грубо берет его, оставив на шее привычные синяки от цепи, Уён вдруг понимает одну вещь – ему больше не хочется, чтобы у них всё было так. Сегодня Сан заставил его отказаться от того, что ему важно. От своей дружбы с Хонджуном. Завтра он может потребовать ещё чего-то, что Уёну будет сложно сделать. Это уже совершенно не касается их близости. Сан хочет ограничить круг его общения, он диктует ему, как себя вести, какие иметь приоритеты. Раньше Уён был готов пойти на это, лишь бы Сан только дал ему быть рядом. Но сейчас они сблизились сильнее, и Уён отчетливое осознает, что Сан за человек. Он не готов идти на уступки. Он считает, что право голоса имеет только он. Уён не уверен, что занимает какое-то место в его сердце. Может, Сан и привязался к нему, поэтому и ревнует, но это лишь чувство собственничества, а не любовь к нему. Любят люди иначе. Уён был готов терпеть любую боль и воплощать любые фантазии Сана, но ограничение его свободы – это уже перебор. Так что под звук его сорванного дыхания после долгого и изматывающего грубого секса Уён садится на постели, находя свою блузку на полу, кожаные брюки и рюкзак с чистым бельем, и молча одевается. Сан ложится на бок, глядя на него, и говорит: - Тебе не нужно одеваться. Сходи в душ и возвращайся в постель. Хочу взять тебя ещё раз чуть позже. Уён тогда поворачивает голову и уверенно говорит: - На сегодня хватит, Сан. Я уезжаю. Тот приподнимается на локте, явно удивленный тем, что слышит. - Что? Уён не считает нужным повторять и молча поднимается с постели, натягивая джинсы. Его действия кажутся ему куда красноречивее слов. Сан холодно говорит: - Ты что, не сделал никаких выводов после сегодня? Уён проводит рукой сквозь спутанные волосы и выдает: - Напротив, я их сделал. Ты обращаешься со мной, как с вещью, Сан. - Тебе же это нравится, - тут же говорит старший. - Мне нравится другое, - не соглашается Уён. – Но ты переходишь границы. - Если ты сейчас уйдешь, то можешь больше не возвращаться, - самоуверенно бросает Сан, вальяжно откидываясь на подушку и наблюдая за ним. Он уверен, что Уён никуда не уйдет. Уёну же больно слышать его слова. В очередной раз Сан манипулирует его привязанностью. Но он действительно устал от такого обращения. Сан сделал ему больно в их прошлую встречу, а сегодняшний день становится и вовсе последней каплей в чаше уёнова безграничного терпения. Сан вынудил его извиняться, вынудил написать Хонджуну то, чего Уён никогда бы сам не сказал. И да - он приковал его наручниками к батарее, словно это в порядке вещей. Поэтому Уён говорит: - Да, я знаю. И я ухожу, Сан. Сану хватает пары секунд, чтобы надеть белье и успеть оказаться у двери комнаты до того, как Уён толкнет её. - Стой. Голос – властный и раздраженный. - Какого черта ты делаешь? – Сан злится. Он привык, что Уён всегда покоряется ему. Но не в этот раз. - Я уже сказал, - повторяет твердо Уён, подхватывая свой рюкзак. – Я ухожу. Он грубо отталкивает Сана от двери, выходя в коридор, но почти сразу же Сан дергает его за руку, останавливая. Уён пытается отдернуть запястье, и Сан тогда отпускает, но лишь для того, чтобы схватиться за его одежду. Он так сильно тянет край уёновой шелковой блузы, что та рвется. Пуговицы разлетаются по полу. Уён чувствует, как жжется шея от сильного натяжения ткани. Но на этом Сан не останавливается. Он толкает Уёна к стене, так что тот бьется о неё затылком, и с его губ срывается страдальческий стон. Сан хватает его за воротник. - Ты останешься, - уверенно говорит он. Уён чувствует себя жалким рядом с ним. И ему ужасно страшно. Сан не обращает внимание на то, как больно делает ему, стараясь удержать. - Нет, Сан, - упрямо говорит Уён. – Я хочу уйти. Уён упирается ему рукой в плечо, прекрасно понимая, что он слабее, а Сан тогда хватает его за волосы, снова толкая к стене. Он демонстрирует, что сопротивляться бесполезно. Уён смотрит ему в глаза с мольбой, цепляясь за его плечо, чтобы удержать на дистанции. И когда Сан отводит руку, Уён чувствует секундное облегчение от того, что его отпустили. Он теряет бдительность и ему не удается увернуться, когда Сан замахивается. Уён чувствует жгучую пощёчину на своей щеке. Губа разбита. В глазах – слёзы. Сан знает, как Уён не любит следов на лице. И нарочно бьет его именно по щеке, задевая губу. Уён делает новую попытку оттолкнуть его. Сан легко заводит его руки вверх, кусая за шею грубо и больно. Уён скулит свое бесполезное «отпусти». Но Сан отпускает лишь спустя долгие секунды грубых поцелуев, которые оставляет на его шее, прижав его с силой к стене. Уён не сдерживается и хнычет снова и снова: - Сан, пожалуйста, хватит. Сан же с силой дергает его штаны вниз вместе с бельем, и Уён хватается за его запястья. Слёзы срываются от отчаяния и жалости к себе, и кажется, только поэтому Сан все же останавливается. Уён ловит его взгляд – всего на мгновение в нем мелькает неуверенность. Уён тихо просит сломленным голосом: - Не трогай меня, пожалуйста. Сан кладет руку на его рот, сжимая так сильно, что ушибленная губа тут же ноет. Уён готовится к тому, что Сан возьмет его, грубо развернув к стене и не дожидаясь согласия. Но Сан отпускает его лицо и зло бросает ему всего одно слово: - Проваливай. Уён тут же натягивает на себя белье и штаны, срываясь с места. Он спускается на первый этаж за пару секунд, хватая свою легкую кожанку, в которой приехал, а потом покидает территорию дома Сана. Ключи он бросает на пороге, чтобы Сан понял, что возвращаться Уён не собирается. Он делает это на эмоциях – от обиды и злости, от жалости к себе. Но ему хочется наконец сделать хоть что-то правильно. Сан никогда его не полюбит так, как хочет Уён. Он никогда не будет относиться к нему, как к своему парню. На первом месте для Сана лишь секс, лишь желание подчинять себе. А Уёну хочется взаимности. Покорным он может быть, но ему нужно понимать, ради чего он так старается. До этого у него была хоть какая-то надежда на то, что Сан станет принадлежать ему так же, как Уён сам отдается ему. Но Сан не будет. Сан может только требовать. И каждый раз эти требования становится все сложнее выполнять. Такси Уён вызывает уже по пути к выезду на дорогу за частным сектором. Щека горит от удара, и Уён ловит на себе настороженный взгляд водителя такси. Он представляет, как паршиво выглядит сейчас с разбитой губой и в рубашке, где почти не осталось пуговиц. Его сердце колотится так быстро, что приходится сделать пару глубоких дыханий, чтобы успокоиться. Уён ловит себя на мысли, что в их отношениях с Саном стоит поставить точку, как бы сильно он не был к нему привязан. Других вариантов нет.