Его место

— П-поцелуй меня. Сынмин поднимает голову. Мгновенье. Это вкус вишни? Это вкус губ?! Хён??? Младший вздрагивает. Ли Ноу подносит ладонь к лицу щеночка и аккуратно обхватывает пальцами подбородок. Его губы… они такие мягкие… такие нежные. Старший сминает губы, заставляя Сынмина плавиться. Тело будто стало желейным. Затаить дыхание. Его тепло… боже… Минхо медленно посасывает каждую губу. Ммм… он проводит большим пальцем по подбородку… прижимается ближе… хааа… Сынмин с дрожью опускает руки на плечи старшего. Это не сон? Он так близко. И эти губы… ммм… Минхо проходится языком по губе и слегка прикусывает её. Ааахаа… мурашками по коже… током по крови… Сынмин пробирается руками к шее, пальцами в волосы. Хочется ещё ближе… всё переворачивается, когда язык старшего проникает внутрь: — Ммм… — тихим полустоном проносится между ними. Ким чувствует лёгкую ухмылку Минхо. Младший прижимает к себе парня, льнёт сам всем телом. Прямо от губ к сердцу и ещё ниже расходятся волны. Они обжигают. От них сводит ноги. Он них покалывает в руках. Горячо… пленительно горячо… язык проходится по нёбу… ммм… рука Минхо надавливает слегка на плечо, заставляя Сынмина лечь на кровать. Старший кошачьей грацией, не отрываясь от младшего, ложится рядом. Он близко… он так близко, что воздуха не хватает. Плед сбивается куда-то в ноги, а языки сплетаются между собой. Ммм… хааа… Ли Ноу… так близко… Сынмин немного оттягивает волосы, заставляя кота урчать… зубы касаются языка Кима и слегка прикусывают… ммм… рука Минхо проходится по талии щеночка и слегка сжимает её. Так близко… хаааа… ещё ближе... и воздуха… больше воздуха… Пальцы Сынмина надавливают на грудь старшего. Это не сон. Ммм… воздуха… так не хочется отстраняться! Можно умереть прям здесь! Только не отстраняться от Ли Ноу!! Но старший разрывает поцелуй первым с тихим, но безумно возбуждающим чмоком. — Хён… — выдыхает щеночек. Минхо молча улыбается и нежно гладит парня по щеке. Крыша съехала. Разум затуманился, а сердце добегает ещё одну стометровку, ставя новые рекорды. Глаза в глаза. Тудум. Вдох. — Хён, я тебя люблю… — шепчет младший и прикусывает губу. Через мгновенье младшего притягивают к себе. Сынмину остаётся лишь затаить дыхание, уткнувшись носом в шею Минхо. Так… так хорошо… он так близко. Они вдвоём и больше никого. Эти объятия такие… такие волнующе тёплые… успокаивающие и в тоже время будоражащие сердце. Он может вдыхать этот невероятный запах Ли Ноу. Может чувствовать его. Здесь и сейчас. — Это так сильно волновало тебя? — тихо усмехнулся старший. Он аккуратно опустил руку на голову щеночка и начал нежно перебирать пальцами прядки. Его вторая рука покоилась на спине Кима и периодически успокаивающе поглаживала: — Если мы так полежим в тишине, тебе должно полегчать. И правда, становилось лучше. Ведь его поцеловал сам Ли Ноу! ЛИ МИНХО, ВАТЬ МАШУ!! Он сейчас лежит здесь в обнимку с человеком, из-за которого почти каждый сон — это порно! Он в объятиях того, на кого дрочить приходилось даже в чёртовой компании!!! И именно этот человек его поцеловал!! Значит он не безразличен ему!! Фув! Движения Минхо успокаивали. Именно из-за них Сынмин просто вырубился. Он провалился в самый приятный на свете сон. Сон, в котором были только он и Минхо. Они целовались. Нежно… а ещё было приятное тянущее чувство внутри… там порхали бабочки, или журавлики, которые сложились из всех салфеток, что Ли Ноу скормил Киму.

***

Сынмин вышел на кухню, где уже шумели Феликс и I.N. На душе было тепло. Ему наконец приснился приятный сон с Минхо. Где вокалист не дрочил на него как ненормальный, а они просто целовались. Так романтично. Ребята о чём-то громко смеялись: — О, Сынмин! — радостно вскрикнул макнэ. На одном глазу парня красовался огурец. Понятно, он делал маску. Ким взглянул на Феликса. И этого мгновения хватило, чтобы вспомнить о и ссоре. Чёрт! — Да… утра… — начал старший вокалист, подходя к столу, — а где… — Минхо уже в компании по делам. За нами заедут позже, — отчеканил Ликс. Ну, понятно. Он явно прокручивал эту фразу ровно с того момента, как Сынмин появился на пороге комнаты. Глаза макнэ прыгали с одного старшего на другого. Не хотелось оказываться меж двух огней. — Я пойду собираться потихоньку, — ретируясь из кухни, сказал I.N. Ли поставил тарелку и кофе перед Сынмином, а сам сел напротив с чашкой чая. Ему не нравился кофе, поэтому ангелочек старался употреблять его очень редко. Ким не знал с чего начать разговор. Внутри кололо от вчерашней ссоры. Было неловко и некомфортно. Хотелось говорить, и было страшно. — Минхо попросил не злиться на тебя, — отпивая свой чай, начал Феликс. Сынмин поднял свой взгляд с тарелки. Кот говорил про него с Ликсом? Что?? — Интересно, что сказал он мне это, когда я его спалил ночью выходящим из твоей комнаты. Секундочку! Значит это всё был не сон?! Они и правда целовались!!!! И Сынмин ему признался в любви!!! Чёрт! НО!!! Минхо сам поцеловал его! ПО-ЦЕ-ЛО-ВАЛ!!! Лицо начало предательски краснеть от воспоминаний о вчерашнем вечере… как Ли Ноу прижался к его губам… как руки прижимали к себе… как язык хозяйничал во рту. ААААААААААААААА! — Сынмин? Если не хочешь со мной разговаривать, так и скажи. — Я… мы… целовались… — почти неслышно произнёс вокалист. — ВЫ ЧТО?! — подскочил старший, но сразу затих. В соседней комнате всё ещё находился Чонин. И ему явно не следует знать, ЧЕМ занимались его хёны. — Я попросил, и он сделал, — Сынмину было неловко. Его уши уже приобрели бордовый цвет. Он пытался спокойно и непринуждённо подцепить еду палочками, но выходило ужасно. В голове всё ещё мельчали моменты вечера, а тело ощущало давление «Ну, расскажи же» со стороны Феликса. — Это всё. Больше ничего. Сынмин всё ещё сидел с опушенной головой, как нашкодивший щеночек. Почему-то руки предательски подрагивали. — Минни? — заметив такие эмоции, заволновался танцор. — Ликси… я… — Ким прикусывает губу и поднимает голову, — я так счастлив!!! На его лице такая счастливая улыбка, будто ему подарили награды всего мира. А на глазах капельки слёз. — Господи, Минни! — облегчённо выдохнул Феликс. — Это значит, что я ему не безразличен… это значит… — Я так рад за тебя. Ли наконец смог улыбнуться своей доброй улыбкой. Он потрепал по голове младшего. И на душе стало так хорошо. Это тот самый котёнок, который всё так же переживает за щеночка. И он тоже рад за него. Наконец всё хорошо. И на душе тоже.

***

— Ты не писал ему? А он? — не замолкал Феликс. Он радовался за младшего и уже успел прожужжать все уши, как же Сынмину повезло и что младший этого достоин. — Нет, он же на работе. Вряд ли будет отвлекаться на что-нибудь. Они уже подходили к комнате для практик. Сегодня расписание не было сильно загружено: танцы, обсуждение выступления и вокал у Сынмина. Он уже был готов морально к тому, что вечером будет трупиком. Но самое главное — теперь щеночек с Ли Ноу. В голове начинают крутиться разные сцены, как они встретятся взглядами, поздороваются, будут смущённо поглядывать друг на друга, сядут вместе, развалившись на весь диванчик. — Только держи себя в руках, — усмехнулся старший. В ответ на него посмотрели серьёзным взглядом. — Ладно-ладно!!! — засмеялся котёнок, — я в тебе не сомневался даже! — Уф… — выдохнул Сынмин. — Не переживай ты так, я уверен, он ждёт тебя. — Я тоже на это надеюсь… Впервые Ким был смущён как какой-то подросток. Журавлики в животе трепетали. Оригами внутри складывалось в милых птичек, которые напевали романсы в воображении. — Ахах! Джинни, ты такой дурашик! А ну иди сюда, хорёчья мордаха!! — донеслось из зала. Всё начало рушиться внутри. Крылья журавликов трещали по сгибам. Ребята зашли в зал, откуда доносились вопли. Хан катался по полу от смеха, а Чан согнулся пополам, пока Чанбин стал в позу краба, пытаясь поймать Хёнджина, которого вверх ногами держал Ли Ноу. Феликс врезался в Сынмина, который встал как вкопанный: — Ты чег… — хотя ответа не потребовалось. Сынмин потупил взгляд и шагнул вперёд, выдохнув. Всё по старому. Минхо бесился с Хёнджином, смеялся с ним, а Кима просто не существовало для него. Сначала это жутко злило… отвлекало от репетиции, но вокалист продолжал, сцепив зубы. Резкую смену атмосферы в общении заметят другие мемберы, поэтому Ли Ноу и продолжает веселиться с Хёнджином. Да, точно. Он не глупый. Он именно поэтому так себя ведёт. Именно поэтому почти не общается с Сынмином. Ведь понимает, что младший может не понять игру. Ведь и сам может сорваться. Минхо — гений. Внутри начало отпускать, но покалеченные журавлики, больше не хотели летать, а птички затихли. Сынмин прокручивал в голове вечер. И на душе так тепло сразу. В перерыв Ли Ноу вышел в туалет, и Ким решил с ним перекинуться парочкой слов. Должны же они хоть раз за день нормально поговорить. В туалете не было никого, кроме старшего. К приходу Сынмина он уже сушил руки. — Хён, — пронеслось по комнате. — О, Сынмин. Сказал бы, вместе сходили бы, — усмехнулся танцор. — Я тут не для этого. — М? — старший взглянул на Кима и подошёл к нему, — что-то случилось? — Мне кажется, нам нужно поговорить, — прикусив губу, ответил Сынмин. Ему было тяжело смотреть на Ли Ноу. В голове сразу начинали крутиться моменты поцелуя, руки хёна — всё и сразу. — Ты плохо себя чувствуешь? Минхо приблизился и погладил младшего по голове. Сынмин тает. Он плавится. Слова куда-то пропадают. — Хён… — М? Если тебя что-то беспо… — но старшего затыкают поцелуем. К чёрту! К чёрту всё!! Он слишком хорош. Он слишком манит! К чёрту разговоры! И без них уже всё ясно! Ким затаскивает Ли Ноу в одну из кабинок и прижимает к дверце. — Минни, я… — Молчи. Младший вновь впивается в губы танцора. Его руки проходятся по телу Минхо. Как же он хорош. Эти мускулы после нагрузки. Такие напряжённые… такие… ммм… Сынмин прикусывает губы парня. Он только его! Ладони старшего упираются в грудь Кима. Вокалист не перестаёт вжимать Минхо в дверь. Нужно ближе… нужно больше… внутри всё горит… внутри так приятно тянет… он старается раздвинуть ноги Ли Ноу бедром. — Сынмин! — отталкивая младшего, строго шипит Минхо. Танцор фиксирует Кима на безопасном расстоянии от себя: — Ос-та-но-вись. — Хён, но… — Я против. — Тогда после расписания я… — Не будет «после расписания». — Конечно, прости, мы же устанем и… — Сынмин, я просто выполнил твою просьбу. Треск. Это пошла трещина по сердцу младшего. — Ты мне дорог, но… А дальше не хочется слушать. Уши закладывает болью. Сынмин, не плачь. Только не здесь. Не перед ним. — … отношения — это тяжело, и… То есть сейчас легко, да?? Легко стоять перед тобой и держать себя в руках?! А по ночам выстанывать с подушку твоё имя, понимая, что с Хёнджином лучше??? — … мне приятно, что я тебе нравлюсь, но это может повлиять на группу… Значит сейчас это не влияет, да??? Не влияет на моё состояние? На мои чувства!!! НА МЕНЯ!!! — … я не хотел тебя запутать… СЕРЬЁЗНО?! Ты должен брать ответственность за свои действия! Ты! Ты хён или кто???? Я ещё и признался!!! — … а твоё признание, мы же часто говорим подобное друг другу, поэтому… ПОЭТОМУ ЧТО??? Поэтому ты решил всё пропустить мимо ушей?!?!? Грёбаный Минхо! — Минни? — Да пошёл ты! — ругнулся Сынмин и выскочил из туалета. ПОШЁЛ ОН К ЧЁРТУ! ПОШЛИ К ЧЁРТУ ЭТИ ЧУВСТВА!!!! Пошло… к чёрту… всё….