Улыбающийся Рыцарь должен умереть

Вприпрыжку возвращаясь к Сумеречной Башне по желобу на вершине Стены, Джейме думал, что следовало бы написать малышу Тириону и попросить его прислать на Стену набор для шитья. Писал он с трудом, рисовал тоже схематично, а виды были красивые, особенно с высоты Стены, — просто дух захватывало. Когда они с Серсеей в детстве дурачили взрослых и менялись местами, Джейме посещал занятия у ее септы, и даже вышил пару неплохих гобеленов с пейзажами Утеса. Когда Серсея вернулась к своим занятиям, то страшно злопыхала: септа обеспокоенно спросила у нее, не заболела ли она, раз стежки у нее стали «кривоватые». Тогда Серсея не разговаривала с Джейме целый месяц. Порыв влажного, студеного осеннего ветра пробрал до костей, и Джейме натянул шапку ниже, чтобы закрыть лоб и уши, сминая кудри. Борода пока росла так себе, молодая да жиденькая, и не особо грела, так что он натянул и шарф повыше, оставляя открытыми только глаза. Дозорные сразу поделились с ним местной мудростью: северянин — это не тот, кто не мерзнет, а тот, кто по погоде одевается. Раз уши мерзнут — не страдай, щегол, шапочку надень. Командовал в Башне Маллистер, а мастером над оружием служил сир Эндрю Тарт, обладатель знакомого Джейме роста, стати и светло-соломенных волос. Клятвы у чардрева Джейме принес на следующий же день после того, как разобрал свои немногочисленные пожитки, хотя у него с десяток раз спросили, уверен ли он. Ведь его официально помиловали, и он мог свалить назад — хоть в Гвардию к королеве Рейнис, хоть к папочке, в Бобровый Утес. Джейме пока отшучивался, что черный цвет идет ему больше. На Стене он куковал уже три недели. Бран говорил, что Бенджен Старк присоединится к Дозору в ближайшие полгода, и можно будет соображать путешествие за Темной Сестрой и ходоком — если повезет. Ветер подул с юга от Стены и донес до Джейме едва слышную на такой высоте мелодию лютни: Манс что-то сочинял. Манс вообще часто что-нибудь сочинял, когда не рядился в меха, чтобы свалить за Стену, на разведку в племена Одичалых, и когда Джейме заселился на свободную койку в его комнате, то быстро понял, почему койка была свободной. Кое-кто страдал бессонницей и складывал вирши и не особо приличные песенки по ночам. На третью бессонную ночь Джейме не выдержал и сказал: я знаю, как ты умрешь. — Ты меня задушишь, если я не заткнусь? — хохотнул Манс, догадавшись о ходе его мыслей. Джейме хмыкнул тогда, а затем изобразил жуткий, холодный взгляд Брана Старка, повел рукой в сторону Манса и монотонно проговорил: — Ты дезертируешь за Стену, и Одичалые назовут тебя своим королем. Самозваный король Баратеон приедет на Стену и приведет с собой фанатичку-рглорианку. Они поймают тебя и пожелают принести тебя в жертву Владыке Света. Попробуют сжечь тебя заживо. Но лорд-командующий Ночного Дозора подарит тебе милосердную смерть. Стрела поразит тебя в сердце до того, как огонь начнет лизать тебе пятки. — Охренеть у тебя фантазия, маленький братец, — моргнул Манс. Джейме спрятал ладонь под три своих одеяла и снова повернулся на спину, пытаясь превратиться в шерстяную гусеницу. — Скорее всего, это уже не сбудется. Я не дал Роберту Баратеону сесть на трон, так что Станнис не получит Драконий Камень и не объявит себя королем после смерти брата. — Ты что, древовидец? — догадался Манс. — Меня преследует призрак Брандона Старка, он — древовидец, — честно сказал Джейме. Тогда Манс отложил лютню и потребовал: — Рассказывай. Бран, соткавшийся в углу комнаты пожал плечами — дескать, давай, рассказывай, если хочешь. И Джейме рассказал Мансу про голод и Долгую Ночь. — Каким образом ты хочешь оправдать свободный проход Одичалых на юг? — спросил Манс, не догадываясь, что Джейме совсем недавно задавал Брану точно такой же вопрос. — Я нравлюсь нашим королевам, — неуверенно скривился Джейме. — Думаю, если мы поймаем один ходячий труп и привезем в столицу, нам выпишут нужный королевский декрет… Ты правда мне веришь? — Тебе семнадцать, ты южанин, и ты провел тут всего три дня. Тебе неоткуда знать про Крастера с его женами, великанов, каннибалов и Тормунда, мать его, Великанья Смерть, — ответил Манс. С остальными братьями Дозора проблем пока не было. Джейме стал кем-то вроде помощника мастера над оружием — на Стене нечасто появлялись мечники его уровня. Он тренировал свою левую руку с немногочисленными новобранцами, Манс показывал ему грязные рукопашные приемы, и все было относительно спокойно. Если честно, в Дозоре, несмотря на мерзкую погоду и посредственную пищу, Джейме нравилось больше, чем в Королевской Гвардии: вместо того, чтобы изображать статую рядом с венценосными особами, он шатался по «вершине мира» и очень много дрался. Джейме вообще чувствовал себя живым только когда дрался и когда… На этом он, как правило, обрывал мысль, потому что не хотел думать о Серсее. И потом, черный действительно шел ему больше. Естественно, так не могло долго продолжаться. Когда Джейме подошел к подъемнику, он заметил к югу от Стены нескольких всадников в алом. Двое из них были золотоволосы. И без шапочек, глупые южане, захихикал у Джейме в голове голос Манса. — Вот, пекло, — процедил Джейме сквозь зубы, забираясь в кабину подъемника. — Киван и Герион, — любезно подсказал соткавшийся у его левого плеча Бран. — Могло быть хуже. — Не похитят же они меня, запихнув в мешок из-под картошки, правда? — невесело хмыкнул Джейме и начал думать, что бы такого поудачнее соврать, чтобы дражайший папа от него отстал. Было у него чувство, что вполне правдивое «я уже принес клятвы у чардрева» не прокатит. Спустившись, Джейме сразу же пошел по направлению к воротам, поприветствовать почетный эскорт, который вернется в Бобровый Утес ни с чем. Манс сиживал со своей лютней около оружейной, наблюдая за спаррингами, и распевался: — Дикий огонь в твоих глазах, Ты — мудак, но только на словах, Отцовский плащ отбросив впопыхах, Считаешь дни лишь до приказа: сжечь дотла! Мы будем плясать в зеленом огне, браток! Джейме смерил его мрачным взглядом и припечатал: — Знаешь, мне больше нравилось, когда ты пел про хуи. — Извольте, могу и про хуи, — усмехнулся Манс. — Лучше воздержись, к нам гости, — сказал Джейме, и колокол на воротах зазвонил, возвещая о прибытии посетителей. — Пожелай мне удачи. *** Мейстер Маллин уступил им свой кабинет, и даже чайник над камином повесил, что было очень мило с его стороны. Мейстером он, правда, был так себе, зато какой человек хороший. — Возвращайся, — с места в карьер начал дядя Киван. — Тебя помиловали, какого Неведомого ты тут зад морозишь? — Я не морожу зад, у меня шерстяные подштанники, — мило улыбаясь, ответил Джейме. — Кстати, я собрал тебе десять теплых вещей, держи, — вклинился дядя Герион и кинул Джейме на колени вещмешок. — О, надеюсь, там есть шерстяные носки? — радостно поддержал тему Джейме. Дядя Киван прикрыл глаза рукой, раздраженно вздыхая. — Идут годы, и ты все больше ведешь себя по-идиотски. Тебя пытались женить на Лизе Талли — ты таскался за ее дядей вместо того, чтобы ухаживать за ней. Ты месяц пробыл главой Утеса и тут же сбежал в Гвардию. Тебе предложили помилование, но ты уехал в Дозор. Что с тобой не так? План не придумался заранее, но Джейме по велению своей буйной головы частенько действовал сгоряча, и только потом сидел и думал, что это такое только что произошло. Так вышло и на этот раз. За окном Манс начал наигрывать мелодию той песенки про члены, которой он мучил Джейме целую неделю, и идея пришла сама собой. — Я не могу жениться, не тянет меня к женщинам, — окрысившись, вдохновенно соврал Джейме. — Я вступил в Гвардию из-за мужчины. Дядя Киван неверяще смотрел на него, раскрыв рот; дядя Герион раскатисто хохотал. — Ага, — сипло сказал дядя Киван. — Тогда почему ты не остался в столице? Действительно, почему? Джейме прикрыл глаза ладонью и изобразил хныканье, как это часто делала Серсея, когда не могла получить желаемое. — Этот козел бросил меня ради принца Рейгара! Видеть его больше не могу. Скотина! Милосердные Семеро, главное не заржать. — Бросил ради Рейгара… — озадаченно проговорил дядя Герион. — У вас же там сплошь старые пердуны, кроме разве что… У тебя был роман с Мечом Зари? Ой. Кажется, он конкретно так подставил сира Эртура. Правда, Джейме сомневался, что его семья станет распространять подобные грязные слухи, и ему действительно нужен был кто-то, на кого можно было свалить вину за его «разбитое сердце». И потом, не мог же он сказать, что на самом деле сердце ему разбил не какой-то мужик, а его собственная сестра-близняшка. Так что Джейме взвыл громче и закивал, не отрывая ладони от совершенно сухих глаз. — Вот мразь, — сказал дядя Герион. — Когда буду в столице, дам ему в нос за тебя. Джейме мысленно попросил у сира Эртура прощения за все будущие встречи с его семьей. *** Ланнистерский эскорт пробыл в Сумеречной Башне два дня. Дядя Киван послал ворона в Бобровый Утес — Джейме имел примерное представление, что было в письме, и ожидал, что дорогой папа от него отречется в ближайшее время. Дядя Герион погулял с ним по Стене и помочился «с края мира», подрался с каждым вторым дозорным Сумеречной Башни и поржал над особенно забавными импровизациями Манса. Когда они снарядили коней и уже готовились выдвигаться, Джейме схватил дядю Гериона за рукав и негромко попросил: — Присмотри за Тирионом, хорошо? — Конечно, племяш, — кивнул дядя Герион. Смеющийся авантюрист и убежденный холостяк, Герион Ланнистер всегда был любимым дядей как Джейме, так и Тириона. Джейме не хотел посвящать в свою тайну кого попало, но и просто смотреть, как дядя Герион плывет навстречу собственной смерти, тоже не хотел. Встав на цыпочки, он едва слышно проговорил: — Когда тебе придет в голову идея искать Светлый Рев на руинах Валирии… Не надо. Ты не вернешься. Джейме отступил на шаг. Дядя Герион растерянно хмурился, разглядывая его так, словно впервые видел. — Но я попробую добыть нам другую валирийскую сталь, — весело добавил Джейме. — Ты задумал какую-то пакость, негодник, — сделал вывод дядя Герион. — Не забывай писать, ладно? Джейме махал им вслед с крепостной стены, пока всадники не скрылись в лесу. Он очень надеялся, что не успел ничего испортить. И потом, Бран бы ему сказал, правда? *** Эртур чихнул в кулак. Странно, в кабинете Малого Совета пыль, как правило, протирали регулярно. — Ты не заболел? — поинтересовалась Элия, отвлекаясь от беседы с Робертом Баратеоном, из которого Эртур очень сильно хотел сделать шашлык. — Никак нет, моя королева, — кратко ответил Эртур. С количеством королев в Красном Замке был некоторый бардак. Правящая королева Рейнис, вдовствующая королева Рейла, королева-мать Элия… или королева-регент? Принцесса-регент? Ведь Элию никто не короновал: как только умер Эйрис, короновали ее дочь… Утро в столице выдалось весьма неловким. На рассвете в ворота Замка въехали Роберт Баратеон и Серсея Ланнистер; последняя была в дорожном мужском костюме. Лорд Тайвин, уже неделю как пытавшийся продавить ее помолвку с Визерисом, тут же показал себя ласковым и понимающим отцом: — Какого хрена ты здесь делаешь? На помолвку, к слову, королевы тут же наложили вето. Эртур не представлял, насколько нужно быть толстокожим, чтобы настаивать на своем после того, как Элия пугающе ласково сказала: «Вы считаете меня идиоткой, лорд Тайвин?» — Ты хотел, чтобы я вышла за лорда Роберта? Я и вышла, — улыбнулась Серсея. — Здрасьте, — буркнул Роберт, спешиваясь: Тайвин никогда ему не нравился. — Я хотел, чтобы ты вышла за короля, — прошипел Тайвин. — Спасибо твоему любимому и единственному Джейме за это! Эртур совершенно не понимал, почему Элия и Рейла не выгнали Тайвина Ланнистера из Малого Совета поганой метлой. По крайней мере, Десницей он больше не был… А к обеду, отделавшись от лорда Тайвина, парочка попросилась на аудиенцию к Элии — или Деснице, кто бы ни захотел их принять. Чтобы корона обязала лорда Тайвина отдать Серсее ее приданое. Роберт Баратеон сидел — нагло развалился — в кресле мастера над законами и зловеще постукивал пальцами по столу. Серсея пила вино, делая вид, что она тут вообще не при чем. Элия ляпала печати на соглашения о взаимопомощи, которые всегда скапливались по осени на столе у короля — или Десницы, если король не желал этим заниматься. — Успокоились? — поинтересовалась Элия у Роберта. Роберт неопределенно буркнул. — С одной стороны, — сказала Элия, подкидывая в ладони королевскую печать, — ты хотел предать моих детей мечу, и мне бы следовало лишить тебя всех титулов и отправить в ссылку. — Так я же этого не сделал! — вскинул руки Роберт. — Не от отсутствия желания, — поморщилась Элия. — С другой стороны, мне следовало бы сказать тебе спасибо: ты убил Рейгара, который принес мне бесчестье и вверг эту страну в гражданскую войну. — Она обернулась на Эртура и мрачно сказала: — Молчи, предатель. Эртур немного обиделся, но смолчал. Роберт выдохнул одинокое «хе» и обратился к своей жене: — А я говорил, что он был идиотом. — Прошу прощения? — возмутился Эртур. — Если эта ящерица ублюдная хотела сместить своего безумного папашу, — сказал Роберт, обращаясь уже к Эртуру, — надо было этим и заняться. А потому уже скакать незнамо куда, ебать чужих невест. — Все было по обоюдному согласию, и никто никого не похищал, — мило улыбнулся Эртур Роберту, сверкая зубами — и от этой его улыбки новобранцы из городской стражи обычно прудили в штаны. — И что? — просто спросил Роберт, явно не ожидая внятного ответа. — Это как-то помогло делу? — Ну не повезло ему на тебя напороться, хватит злорадствовать, — закатила глаза Серсея. — Золотко, между невезением и идиотизмом есть разница, — сказал Роберт, и Эртур подивился, как быстро Баратеон, однако, променял Лианну, из-за которой созвал знамена и пошел воевать, на Серсею, леди с лицом Девы и характером исчадия седьмого пекла. — Я вообще не понимаю, с чего люди взяли, что Рейгар был бы хорошим королем. Что он такого делал? Ну красиво хлопал глазками, играл на лютне, делал «вжух» своими таргариенскими волосьями, и все бабы были его. И не только бабы, вестимо. Но если это единственное, что нужно для того, чтобы считаться хорошим королем, можно посадить на трон какую-нибудь леди Эшару прямо сейчас — она отлично справится с задачей. Пока Эртур обтекал, подавляя желание нашинковать Баратеона все с большим трудом, Элия безудержно хохотала, пряча лицо в ладонях — зубы у нее росли криво, и она с детства этого стеснялась, пряча улыбки то за веером, то за ладонью. — Хотела я отобрать у тебя титул верховного лорда Штормовых земель, — хихикала Элия, подписывая депешу для лорда Тайвина. — Но не буду. Идите с миром, дети мои. Когда Баратеон, подхватив свое «золотко» под локоток пошел к своему тестю, требовать другое золото, Эртур занял кресло, которое до него грел Баратеон и печально сказал: — Рейгар тебя сильно обидел, да? — Обидел? Зайка, — Элия знала его и Эшару с пеленок, и до сих пор называла их «зайками», «солнышками» и «котиками», — он опозорил меня на все Семь Королевств. Я не собираюсь ни прощать его, ни закрывать глаза на его недостатки. — Он был хорошим парнем… — попытался Эртур. — Мечтательным, романтичным идиотом, — отрезала Элия. — Пророчества и «обещанных принцев» ему подавай. Рейгар слишком много стихов и романчиков читал, оттуда и все его проблемы. — Ты поэтому для Рейнис мейстера-счетовода в учителя выписала? — догадался Эртур. — Именно, — пожала плечами Элия. — Математика, своды законов, налоги, пошлины — и никаких стихов и менестрелей. Я считаю, это отличный план. Эртур смутно помнил, что был у них в Звездопаде счетовод, который использовал какие-то математические модели, чтобы в карты выигрывать, и подумал, что если Рейнис все-таки пойдет в Рейгара, ей никакая математика не поможет. Но промолчал. *** — Штормовой Предел ваш, — кратко сказал Станнис, а затем, окинув Серсею строгим, холодным взглядом, добавил: — Серьезно? Можно было кого получше найти. Серсея подумала, что можно будет как-нибудь устроить ее малохольному, так и не отъевшемуся после осады деверю несчастный случай. Столкнуть со скалы, например… — Ты охренел? — весело, но с отчетливой угрозой спросил Роберт. — Я не с тобой разговаривал, — ответил Станнис. Роберт, осознав, что Станнис грубил не Серсее, а ему, оглушительно захохотал. Станнис криво усмехнулся, неосознанно потирая сквозь дублет шрам на плече, оставшийся после того раза, когда Роберт учился метать ножи и немного промахнулся. Когда Джейме посадил на трон малявку и буквально отдал всю власть в руки ее матери и бабке, Серсея поняла, что трона ей уже не видать. Лорд Тайвин еще лелеял какие-то надежды, раз хотел выдать ее за малолетнего Визериса, но это была ставка дурака. Никто не стал бы свергать Рейнис ради Визериса, пока все хорошо помнили его безумного папеньку. Подстроить смерть Рейнис и Эйгона, сразу после того, как Серсея выйдет за Визериса? Слишком подозрительно, и потом — Старк мог сколько угодно считать своего племянника бастардом, но если в Цитадели действительно лежало свидетельство о браке Рейгара и Лианны, следующим в очереди на трон был Джейхейрис. Или как его там, Джон. Который жил у дяди под крылом, на другом конце Вестероса. У Визериса не было ничего кроме имени. Тем временем Роберт Баратеон был одним из верховных лордов. Силен, обаятелен и, что особо его красило, без кучи старших родственников, которые не пожелали бы выпускать власть из своих рук. Роберта власть не особо интересовала, он любил драки, вино и турниры, так что Серсея фактически получала Штормовые земли себе в безраздельное владение через брак. Если уж лорд Тайвин так сильно не хотел завещать ей Утес… Удачи, папа, с твоими бесплодными попытками вытащить Джейме из Дозора. И потом… Рейгар не хотел на ней жениться, хотя она была самой красивой девушкой при дворе. Принц Оберин, которому матушка ее когда-то сватала, тоже ее не выбирал — как Серсея слышала, ему было абсолютно все равно, с кем спать. Джейме… скотина, Серсея надеялась, что он со своей проклятой Стены навернется. Тем временем Роберт несколько недель пил с ней эль в каждом кабаке на Королевском тракте и придерживал ей волосы, если Серсея не останавливалась вовремя, и эль просился наружу. Травил какие-то забавные кровавые байки всю дорогу. И когда они подъехали к Божьему Оку, предложил пожениться. Не затем, чтобы подмазаться к ее отцу: просто она ему понравилась. Для контекста: на тот момент Серсея уже неделю не могла помыть голову, и ее волосы были забраны в сальный пучок, под глазами были похмельные синяки, и у нее на лбу зрел прыщ. Она в жизни не чувствовала себя такой же страшной, как в то утро. Не хотела бы она стать леди Штормового Предела. Ха. Естественно, она хотела. Серсея осмотрела двор своей новой вотчины и поинтересовалась: — Сколько лет в этом замке не было леди? Станнис молча поднял ладонь с растопыренными пальцами: пять лет назад лорд Стеффон и леди Кассана погибли в море. — Ты говорила, что хочешь себе какой-то благотворительный проект в качестве хобби, — сказал Роберт. — Так вот: это он. Серсея еще раз осмотрела двор, похожий на какой-нибудь столичный пустырь недалеко от Блошиного Конца, и тяжко вздохнула.