supplicium affectus.

...Тёмное, замкнутое помещение без окон. Одна лишь железная дверь, закрытая на несколько замков с наружной стороны, стоит неподвижно в самом дальнем углу. Гробовую тишину разрывает лишь звук падающих на холодный каменный пол капель и тихий звон цепей. Дверь с грохотом распахивается, освещая дальний угол камеры, заставляя фигуру дернуться и прижаться к сырой стене. Свет ламп в коридоре, отделяющий комнату от внешнего мира, оказал услугу и тёмная фигура приобрела черты женского телосложения. Длинные каштановые волосы беспорядочно рассыпались на сыром матрасе. Тонкие бедра и ноги с красными натерками были закованы в толстые цепи. Приближающиеся шаги раздавались эхом от каменных стен и в изумрудных глазах мелькнул животный страх перед фигурой напротив. Короткие алые волосы и глаза цвета охры были устремлены прямо в угол, где сидела пленница. Её пальцы были стёрты в кровь от попыток выдернуть цепи, на лице — ужасные ссадины и тёмные, фиолетовые синяки по всему телу. Нет одежды, лишь порванная пижама, уже совсем не закрывающая ничего. Голос больно даёт в уши, заставляя вздрогнуть. — Моя милая Шери... я так по тебе соскучилась за это время. Она опускается на грязный, мокрый матрас коленями, тянет руку к дрожащему комку, прилипшему к стене. Рука виснет в воздухе, так и не достигнув цели, когда брюнетка дёргается, жмурясь и всхлипывая. Зелёные глаза в панике смотрят на стены, на пол, на цепи, куда угодно, лишь бы не встречаться с блеском безумных глаз напротив. Тихий, хриплый полу-крик потухает в всхлипе, когда её лицо с силой обхватывают за челюсть и грубо поворачивают к себе. Черные ногти миндальной формы больно впиваются в щёки, заставляя кровь стекать по подбородку вниз. Шерил открывает глаза и встречается со злостью, направленной на неё.

Больно.

Страшно.

— Шери, ты должна любить меня. Как ты смеешь вот так отрекаться от меня? Моя любимая Шерил, - ответа не раздаётся, и голос приобретает более высокие тона, - Говори, блять! И это заставляет залепетать тихим, дрожащим голосом: — Я... я люблю тебя, Юна. Прости меня.. Это моя вина... Тихий вздох и мягкие объятия, от которых страх в груди усиливался больше, чем ослабевал: — Ох, Шери. Почему же ты плачешь? Я была слишком грубой? Прости меня, Шери. Мой маленький птенчик. Всё хорошо. Тихие всхлипы затихают полностью. Глаза метаются к матрасу, в попытке отвлечь мозг на что-то другое. В ушах стучит кровь. Воспоминания проносятся перед глазами с бешеной скоростью, наваливая тяжёлый груз на плечи. Их первая встреча.

***

Шумный топот раздаётся эхом по пустоте коридора. Пробежав мимо нескольких дверей, девушка довольно высокого роста останавливается перед кабинетом "57", стучит трижды и запыхавшаяся входит. Отдышавшись, она отвешивает поклон преподавателю, ярко улыбаясь, и громко говорит, чтобы каждый слышал: — Здравствуйте, профессор! Я переведённая из Сеульского университета ученица Хан Юна. Пожалуйста, позаботьтесь обо мне! Глаза бросаются на аудиторию в поисках свободного места после молчаливого кивка мужчины. И взгляд цепляется за дальнее место у окна, откуда сияет изумрудный цвет глаз.Глаза цепляют взгляд Юны, которая смотрит своими желтоватыми глазами, внимательно рассматривая лицо, длинные ресницы, белоснежную кожу. Длинные каштановые волосы мягко рассыпались по плечам, цепляя лишь больше. И Юна тянется, садится рядом, говоря тихое: "Приятно познакомиться, Шерил Брик".

***

— Шери, ты же будешь хорошей девочкой сегодня? Я специально подготовила для тебя подарок. Целый город объездила, пока искала именно этот экземпляр! Молчаливый кивок, и на худощавые руки опускается красная большая коробка. Что на этот раз? Очередные махровые наручники? Или ушки с хвостом-пробкой? Шерил открывает крышку и роняет вздох удивления вперемешку со страхом. Округленные глаза поднимаются на Юну. — Он... он слишком большой! Больше, чем прошлый! Он порвёт меня, Юна! Тихий смешок давится в мягком шёпоте: — Доверься меня, Шери. Я тебя хорошо подготовлю. Будь паинькой... Всхлипы, крики и стоны растворяются в толще бетонных стен. Не слышно теперь даже падающих капель воды. Лишь крики отчаяния, просящие о спасении...

"– Когда же ты поймёшь, Юна... это не любовь, это - зависимость..."