Зов

*Несколько лет спустя*

— Хватит приносить в дом эти вонючие цветы, — зажимая нос, в очередной раз попросил сосед Чонгука. — Первое, они не вонючие. Второе, они находятся в моей комнате и никак не могут пахнуть тут, — индифферентно заметил Чон, домывая посуду. — Но я знаю, что они есть, и поэтому чувствую. Что за нездоровая зацикленность на лилиях? — демонстративно помахивая перед собой, чтобы разогнать воздух, парень двинулся к окну. — Вот уж не знал, что ты такой нежный, — намеренно ответил Чонгук только на первую часть фразы. — Я сейчас уйду, можешь не ждать, вернусь завтра. — Не боишься оставлять меня наедине со своими любимыми цветочками, феечка? Мало ли у меня рука дрогнет, м? — Выкину тебя в окно, — бросил соседу полотенце парень, вытерев руки. Лилии… Он покупал новые каждую неделю, неизменно перевязывая их той самой, уже побледневшей, лентой. Иногда на цветы уходили последние деньги, но ему казалось, что они этого стоят. Гиперфиксация? Несомненно. Но так легче. Сначала он хотел вернуть их Тэхёну, не готовый к свалившимся на него откровениям. Ждал, когда тот приедет, будучи уверенным, что друг не мог не навестить его хотя бы однажды. Потом решил, что этот цветок станет прекрасным украшением могилки синеволосого идиота. Только умственно неполноценный способен в одной крохотной записке признаться во стольких невероятных вещах. Даже непонятно, чему верить, и стоит ли верить вообще. В итоге просто принял. Принял всё, что поведал ему дурацкий листок бумаги. Принял чувства Тэхёна. Принял свои чувства. Вот только некому было рассказать о своём принятии: Ким так и не появился в Сокчхо. Не появился он и в списках на поступление в их университет. Не появился в их комнате в общежитии. Не появился на их побережье… А Чонгук ждал. Каждый год упорно ездил домой, чтобы встретить у моря ту самую дату. Чем дальше, тем сильнее ныло сердце, не способное более держать в себе столько секретов. Одно только существование русалок чего стоит. Но оно мгновенно теряется по сравнению с хранящимся там же образом синеволосого юноши с необыкновенными глазами. Тэхён — его главный секрет. Невозможный и несуществующий. Чонгук подолгу рассказывал волнам о том, что копилось в душе, очень надеясь, что оно поделится с одним невероятным русалом-полукровкой. К сожалению, оно не спешило служить почтальоном. Вместо этого, оно всё глубже проникало в грудную клетку, выталкивая воздух, заслоняя своим шумом другие звуки. Притягивало, манило и завораживало. Говорило. Чем больше времени Чонгук проводил с ним наедине, тем чаще ему казалось, что в шелесте набегающих волн скрываются тихие слова. И чем пристальнее он вслушивался, тем громче они становились. Море звало его. Омывая ступни тёплой пеной, призывало войти глубже. Погрузиться с головой, изучить дно, подолгу задерживаясь у каждой ракушки. Приглашало познакомиться с каждой акулой и каждым моллюском. Обещало не вредить. И Чонгук верил. Верил и продолжал шагать по песчаному дну. Вскоре волны били его уже на уровне груди, затягивали его за собой, уводя дальше от берега. Опомниться помог тонкий запах лилий, внезапно коснувшийся ноздрей за доли секунды до полного погружения. Что-то с силой дёрнуло его за талию вверх, но, вопреки ожиданиям парня, слой воды над головой оказался гораздо больше предполагаемого. Один рывок ничего не решил, а мозг уже захлестнула паника. Воздух моментально покинул лёгкие, сопровождаемый неслышимым криком. В ушах слышался голос моря и собственное сердце… — Ну какой же идиот! Покончить с собой решил? Отморозок! В темноте перед глазами мелькали тусклые блики, а сквозь белый шум пробивалась только чья-то весьма эмоциональная речь. Хотелось открыть веки и посмотреть на того, кто, не стесняясь в выражениях, давал оценку его умственным способностям, но на это нужно было много сил. Гораздо больше, чем он ощущал в себе сейчас. — Чонгук, великий покоритель морей, ты зачем в море полез? — прозвучало прямо над ним, бесконечно сильно удивив. «Он знает моё имя?» — от этой мысли глаза сами распахнулись, а вместе с этим активизировался и речевой аппарат. — Оно позвало, — и всё. Ступор. Захотелось снова повторить путешествие по дну, ибо происходящее больше походило на галлюцинацию умирающего сознания. Карие глаза с синими отблесками выглядели до пугающего обеспокоенными, а слипшиеся тёмно-голубые пряди спадали на плечи небрежной волной. — Когда слышишь Зов, надо бежать как можно дальше, — произнёс Тэхён. — Тебе не справиться с ним. — Если бы я убежал, ты так и не появился бы. — Меня оно тоже позвало… — Тогда почему не убежал? — Чонгук ждал ответа также сильно, как ждал самого Тэхёна все эти годы. Он уже высмотрел на идеальном лице небольшой, едва заметный шрам над бровью и активно боролся с желанием коснуться его. — Я устал бегать. В конце концов, я рождён русалом, хоть и наполовину, так что мне больше по душе плавать, — попытался отшутиться Ким. — Почему ты вообще услышал Зов? — тут же нахмурился он. — Наследие хэнё, — легкомысленно пожал плечами Чон, переставая сдерживаться. Нежно коснувшись складочек между бровями, он разгладил кожу, ненароком проведя и по шрамику, словно знакомясь с ним. — Поедешь со мной? Я должен вернуть твою лилию. — Зачем? — Тэхён явно не ожидал, что его Чони так сразу заговорит о том дне. — Чтобы ты мог подарить мне новые, конечно, — потрескавшиеся от соли губы мгновенно оказались поверх неожиданно мягких чужих, позволяя прочесть его чувства. А где-то на фоне шелестели волны, полностью довольные своей работой.