Tender Caregiver

Прошли три чудесные недели, в течение которых Тимоти наслаждался встречами с Арми и перманентно пребывал в приподнятом настроении. Первой его прелестный здоровый румянец подметила Полин по FaceTime, ну, а прижала к (метафорической, разумеется) стенке, конечно, Сирша. Названая сестрёнка была полна энергии и намерения выпытать у Тимми, с кем он там переписывается во время пар. Молодой человек не стал отнекиваться и поведал подруге, что нашёл себе мужчину. — Нихрена себе! — воскликнула девушка, услышав о встречах с Арми. — Пожалуйста, тише, — взмолился Шаламе, потому что в кабинете толпились и другие одногруппники. — Охренеть! Только я подумала, что у тебя в личной жизни полный штиль, а там роман идёт бурным ходом! И с кем, — с тем другом профессора! Братишка, ты должен мне все подробности! Как ты решился выпросить у Луки его номер телефона?.. — Мы встречаемся пару раз в неделю, — подумав об Арми, Тимоти засиял, — думаю, мы оба настроены серьёзно, но не хочу загадывать наперёд. Давай, я расскажу тебе, когда всё устаканится?.. От дальнейших расспросов парня спас звонок на пару. Сирша хлопнула его по плечу. — Тимми, если под «устаканится» ты имеешь в виду «свадьба»… — Нет, — посмеялся парень. — Мы просто ещё притираемся друг к другу… «…Я просто ещё не рассказал ему, что мечтаю о строгом, но заботливом папочке», — перевёл Тимоти мысленно. Пока что молодому человеку оставалось довольствоваться фантазиями, но и они были ни к чему: Хаммер оказался опытным в любовных делах, от его умелых движений по коже пробегали мурашки. Тимми сидел на паре и честно старался успевать за лекцией профессора, но мысли так и уплывали к первой совместно проведённой ночи… *** Вернёмся с Тимоти мыслями в начало ноября. — …Ты чего так рано? — Хаммер вышел открывать ему дверь в халате. — О. Автобус быстро приехал, — сильно смутился Тимоти. Он минут десять потоптался у коттеджа Арми, обходя его по периметру и таращась на декор и простые, но изящные детали двухэтажного здания. Его маленькая квартира на Манхэттене — чуланчик по сравнению с этим добротным домом, облицованным тёмно-серым фасадным камнем. Тимоти мог продолжать наворачивать круги, если бы ранненоябрьский мороз не начал охотиться на ступни молодого человека, обутые в не подходящие для этого времени года кроссовки. — Ты душ принимал?.. — в самом деле, в коротких волосах Арми осела влага, и только халат защищал огромное, сильное, обнажённое тело от голодных взглядов Тимоти. От мужчины пахло одеколоном и гелем для душа. — Да. Люблю чистоту, — кивнул ему Арми. Тимми потянулся поцеловать его в губы и нечаянно обхватил Арми за шею. Юношу пробрала дрожь, когда он подумал, чем они займутся в этот вечер. — Тимми, — говорил Хаммер в перерывах между поцелуями, — я уже начал расставлять на стол еду… К чёрту еду. Я изголодался только по тебе. — Ты не голодный, да? — хмыкнул мужчина. Тим хотел уже ответить «нет», но живот предательски заурчал. Студент утолил голод только бургером и кофе на переменке, а это было три часа назад. — Блин. Организм хочет есть, — захихикал парень. — Идём, — Хаммер заторопился. — Заодно покажу тебе дом. Он привёл его в столовую, смежную с маленькой кухней. Да и столовой это место было сложно назвать — просто светлая и минималистичная комната с мебелью нейтральных тонов. Стол соответствовал столовой в плане размера и был небольшим. Учитывая масштабы этого коттеджа, — а он действительно был огромным даже по меркам Нью-Йорка, — Шаламе не удивится, если здесь есть ещё столовые. Но к чему огромный зал человеку, который живёт тут один? Тимми зарыл нос в растущие на кованой подставке нежные азалии, пока Арми нёс на стол блюдо, на котором нечто большое было завёрнуто в фольгу, покрытую каплями жёлтого жира. Пахло жареной курицей так умопомрачительно, что студент побоялся оступиться, идя к столу. «Хорошо, Арми, курица ненадолго вытеснила тебя из моей головы», — хихикнул молодой человек про себя. Хаммер отправился переодеваться, а Шаламе взял на себя смелость разворачивать фольгу с блюд, открывая вид на ломтики мяса, сырное ассорти и персики. «Но только ненадолго». Ибо с первого взгляда на Арми в нём рос голод — не тот, что в желудке, а тот, что где-то в груди. И утолить его простыми поцелуями или минетом было невозможно. Тим был прав: как только он съел несколько кусочков курицы, ему стали интересны другие, более занятные вещи. Например, рассматривать лицо и волосы Арми, вспоминать, как тот был дразняще хорош в одном лишь халате, а ещё иногда как бы ненамеренно касаться его ступней и голеней пальцами ног. Так что в спальню Тимоти и Арми поднимались довольно… торопливо — лучше и не сказать. Но молодой человек решил ещё немного подразнить Хаммера и только один раз невинно лизнул его в губы. — Удобная спальня у тебя, — Тимоти начал осматривать комнату. — Ты сам выбирал мебель? Очень стильно. Он был уверен, что слышал нетерпеливый вздох за своей спиной. — Это дизайнер подобрала варианты, а окончательный выбор лежал уже на мне. Тимоти бросилась в глаза аккуратно сложенная махровая стопка на комоде. — Я положил тебе полотенца и халат, — он впервые увидел такое заметное смущение на лице Арми. — На случай, если захочешь душ принять. — Я… — парень испытал смешанные чувства от смущения «неужели ты считаешь меня грязным» до внутренней брани «Тимми, ты идиот, он же имел в виду обмыться после секса!». Победила мысль, что в этом нет ничего обидного, Хаммер же не отправлял его пинком в душевую, а проявил себя как радушный хозяин. Душ… вообще-то Тимми сегодня немного запарился в куртке и свитере в метро… да и в какое исступление придёт Арми, когда представит себе обнажённого юношу под тугими струями воды? Он решительно взял полотенце и халат с комода. — Знаешь, я приму душ сейчас, — хихикнул Тимоти и подметил, что заметное волнение в глазах мужчины исчезло, уступая место неистовому томлению и... облегчению? Так что через пять минут, когда Тимми вышел из душа, его ждал раздетый, хорошо сложенный мускулистый мужчина в одних боксёрах, окидывающий его плотоядным взглядом. Голубые глаза жадно проследили за зазевавшейся капелькой воды, стекшей по бедру Тимми. — Мне помочь тебе снять халат? — Арми облизнулся, видимо, настолько хотелось дотронуться до тела парня. — Ну давай… — дал разрешение Тимоти и тут же почувствовал руку Арми у себя на бедре, а затем — на завязках халата. Напряжённый вздох. Да, Тимми уже давно был возбуждён и едва находил силы дразнить мужчину. — Ты такой красивый. — Арми поцеловал его плечико. — Иди сюда, хочу ласкать тебя. Тимоти проворно уселся на колени мужчины и принялся нежно тереться об него. Смущение забылось в предвкушении жаркого вечера. — Расскажи о своём опыте, детка, — горячее дыхание возле уха. — Что ты любишь в постели? — О, я почти всегда был снизу со своего первого раза. Я так люблю твёрдые предметы внутри себя… — прошептал Тимми, приникая к мощному торсу. Крепкое мужское тело… как же ему не хватало этих ощущений. — Расскажи, какие? — улыбнулся мужчина, пока его рука опасно подползала к резинке трусов молодого человека. — Бывший парень как-то вставил мне пробку из интереса, — Тимоти облизнул губы и прогнулся в спине, потому что палец Арми теперь хозяйничал у него под нижним бельём: нежно прошёлся по ложбинке между ягодицами, а затем опасно закружил вокруг напряжённого отверстия. — Он не горел желанием это повторять, а мне понравилось. Я потом купил себе игрушку побольше и баловал себя, когда мы долго не виделись. Это ему не очень понравилось, хотя расстались мы по другой причине, — хмыкнул Тимми. Охнул, когда на одно сладкое и мучительное мгновение внутри оказалась подушечка пальца. А затем целая фаланга. Пока сухо, но боже, как же Шаламе любил эти ощущения… — Что сказать, — ухмыльнулся мужчина, — я очень рад, что вы расстались. Опиши мне ту игрушку, с которой ты расслаблялся. Натужный всхлип. — Дилдо, небольшое. Я очень боялся случайно навредить себе, пока сам играюсь. Ладонь Арми сжала упругую ягодицу Тимми. — Я так и знал, тебе хочется быть натянутым на что-то крупное, — мужчина расплылся в улыбке. — Сильно хочется, детка? Тимоти хихикнул. — Нет, я же просто так разделся. Арми нежно уложил его на кровать, погладил ноги Тимми, а затем уверенно развёл их. — Такой милый и романтичный мальчик баловался с дилдо, а теперь готов отдаться мне? — Я — романтичный мальчик, который любит ебаться… — прошептал молодой человек. Щёлкнул колпачок лубриканта. На макушку Тимоти приземлился нежный поцелуй. — Ты прелесть. Тим зашёлся стонами от холодящего ощущения скользких пальцев… *** «Чёрт, Арми, конечно, задал жару…» — Тимоти расслабленно откинул голову, подставляя шею приятным тёплым потокам воды. Под самый конец он врубил холодную, отчего кожа покрылась мелкими мурашками, а на серенькой невзрачной плитке в распаренной душевой мигом осел конденсат. Два дня задница будет болеть, — констатировал Шаламе, пальцами распределяя одеколон по остро выпирающим ключицам. Нет, не то, что бы он жаловался, но когда он занимался сексом после перерыва, это всегда сказывалось. Главное — умудриться сесть за парту на лекции, а потом с друзьями в университетском кафетерии. Окончив все процедуры и вернув себе относительно цивильный вид, Тимми поцеловал Арми на прощание и отправился в универ. При мысли о высоком и крепком голубоглазом блондине (и о том, чем они занимались сегодня ночью) на лице машинально вылезла дурацкая улыбка, а сердце заполонило какое-то приятное чувство. Тьфу ты, Тим, прекращай быть таким сентиментальным… А то в универе все заметят твоё сияющее лицо. Ой, блядь, многие и так догадываются, что ты гей… *** Теперь вернёмся обратно в конец ноября, где Тимми и Арми договорились встретиться у молодого человека дома, когда он приедет с вечерних лекций. Нетрудно догадаться, что дэдди-кинк всё-таки не давал Тимоти покоя. Он был практически уверен, что Арми спокойно воспримет обращение «папочка» в постели, но Шаламе всё равно на это не решался. Ведь за словом «папочка» цепочкой потянутся и другие фантазии Тимми о заботливом любовнике, детских игрушках… а вдруг Арми не оценит эти идеи? Но сегодня, когда мужчина прижимал Тимоти к его кровати в маленькой манхэттенской квартирке и делал ему особенно хорошо, подмяв под себя и неистово двигаясь в узкой заднице, Тимоти инстинктивно выдохнул: — Папочка, я так люблю твой огромный член… Арми замер на секунду, а потом задвигался ещё более интенсивно, чем было, и слишком быстро излился в презерватив с горячим стоном. — Блядь, детка, о таком предупреждать надо… — выдохнул он и начал ласкать губами ушную раковину парня. Тот робко улыбнулся: — Я боялся, что тебе не понравится. — Значит, ты у нас романтичный детка, которому нужна забота папочки. — Хаммер начал поигрывать с прядкой волос Тимми, накручивая шелковистую завитушку себе на палец. — Чего ещё хочет мой малыш? Тимоти тут же начинала распалять эта невинная игра. — Малыш хочет, чтобы его связали и высекли за плохое поведение… а потом прижали к стенке и взяли грубо, чтобы не смел капризничать. Блядь, он не перегибает палку? — Я пока не жалуюсь на твоё поведение, — хмыкнул Арми, — но идея мне уже нравится. — Ну как же… — понесло Тимоти. — Папочка всю неделю возвращался с работы чертовски уставший, а я не мог ублажить его, потому что в школе много задавали. Папочка разозлился и наказал меня, заставил объезжать его несколько часов. Как же у меня там потом саднило. Хаммер смотрел на него горящими глазами. — Твою мать, какой же ты соблазнительный, — он наклонился и поцеловал его ключицу. *** — Арми, ты не против, если я буду называть тебя папочкой? — смутился Тим. Хотя чего было смущаться: они лежали, совершенно обнажённые, пальцами ноги юноша поглаживал ступню мужчины. — Ну хоть иногда? Есть у меня такой фетиш… — он замолчал, не зная, как закончить мысль. — Фантазия, что я смогу прийти к папочке в любой момент, он меня обнимет, и я обмякну и успокоюсь. Хаммер пожал плечами: — Мне понравилось, как ты назвал меня папочкой. Но ты фантазируешь глубже, да? Сессии? Игра с погружением? — Я много фантазирую перед сном, — застенчиво протянул Тимоти. — Воображаю, что ты мог бы загнать в меня свой член, а я буду на нём сжиматься, пока ты в меня не кончишь… А потом дашь мне игрушечного медведя, обнимешь и убаюкаешь. Молчание. Потом Арми заговорил, и голос его был чуть хриплым: — Тебе нужно быть послушным мальчиком, чтобы заслужить игрушку. Тимми показалось, или мужчина точно знал, что и как надо говорить? — И у моего малыша изнеженное тело. Ему не подойдёт такая кровать, нужен мягкий матрас и шёлковые простыни. И, конечно, нужно слушаться папочку, если хочешь кончить. Охренеть! Тим ощутил, как в паху наливается член. А ведь он уже был сильно вымотан после их близости! Арми сказал всего несколько слов, а воображение тут же нарисовало его в образе строгого папочки. Молодой человек вновь завёлся, невзирая на усталость. — Малыш, у тебя здесь небольшая проблема? — мужчина повернулся на бок и с интересом глянул на крепкий стояк, покрасневшую головку и выступившую на ней прозрачную капельку. — Что ты там хотел, новую игрушку? Попроси меня. — Папочка… — протянул Тимоти. — Пожалуйста, потрогай меня. Видишь, я такой беззащитный перед тобой… Разве я плохо себя вёл? Я твой чистый и нежный мальчик… поласкай меня? — состроил умоляющий взгляд. Желание молодого человека исполнилось — папочка внял его мольбам, и на жаждущий орган легла крепкая рука, которая знала, как нужно двигаться, чтобы спустя всего две-три минуты Шаламе вскрикнул на пике удовольствия и, обмякнув, рухнул головой на подушку. — Это было… ух ты, — прохрипел он, облизывая губы. — Не знал, что ты так хорош в импровизации в постели… — Это не совсем импровизация, — пожал плечами Арми и погладил его по волосам. — Я просто вспомнил старые навыки. Что… О чём это он? — О чём это ты?.. — Я вспомнил, какие ролевые игры были у меня с бывшей, — сознался Хаммер. — Сказать по правде, где-то год я был в BDSM-отношениях в качестве доминанта. Прядка Тимоти прилипла к влажному лбу, судорожные вздохи рвались из груди, юноша был невероятно изнурён после оргазма, но он всё же нашёл силы изумлённо поднять голову и вытаращиться на Арми.