Tender Caregiver

Тимоти начинал расценивать этот день, как испорченный. Не было ничего более ужасного, чем чувствовать ревность в отношении своего любимого, зная, что его бывшая шастает где-то рядом. Хоть её пребывание поблизости и продлится всего пару дней, но всё же. И тот факт, что Тимми лично подписался на совместный ужин, потому что растерялся… Арми доверил юноше принять решение, а Шаламе по-крупному проебался. Ну, как обычно. И что особенно отвратительно: у Тимоти под ложечкой сосало от осознания беспочвенности этой ревности. Хаммер ещё несколько месяцев назад объяснил молодому человеку, почему Лиз его не устроила. И его бывшая, к тому же, теперь ещё и замужем. Стал бы другой партнёр на месте Тима ревновать? Парень не знал и боялся признаться в этом Арми, вдруг тот сочтёт его молодым дурачком. В общем, в их первую прогулку по Афинам Тимоти был немножко ксинотури. Кислый, в общем. Хаммер заметил, что Тимоти приуныл после разговора с Лиз, и даже развернул его лицом к себе: — Тимми, это из-за неё, что ли? Хочешь, мы не пойдём на ужин? Ну уж нет, они пойдут! Шаламе вдруг накрыл приступ ярости. Эта Лиз так на него посмотрела, словно вопрошала: «Это тебя, что ли, он выбрал?..». И потом, если Арми плевать на бывшую, то и Тиму должно быть плевать. Они пойдут и совершенно спокойно отсидят этот вечер. — Ну уж нет, мы пойдём, — молодой человек поджал губы. Хаммер странно посмотрел на него, но не стал ничего комментировать. *** Супруг Лиз, Стефан, не был похож на американца. За те минут тридцать, что они сидели в ресторане и беседовали, Тимоти так и не смог распознать ни его акцента, ни национальности — только понять, что Стефан говорил на английском довольно хорошо. А ещё он своей степенностью слишком явно напоминал «хозяина», и Тим был на девяносто девять процентов уверен, что в их браке есть и BDSM-подоплёка, раз Элизабет так любила всю эту тему. Но если женщина надеялась, скрещивая ноги и скользя пальцем по ножке бокала, подать Арми какие-то сексуальные сигналы, дабы супруг потом заметил и наказал свою непослушную рабыню… Шаламе предпочёл бы, чтобы Лиз перестала разглядывать их с Арми. Особенно Арми. Каждый раз, когда он находил взглядом эти любопытные глаза, подчёркнутые толстой линией подводки, мрачнел всё больше. Хватит таращиться на чужое. — Арми, ты решил сменить имидж, — хлопала глазками Чэмберс, — куда делась твоя аккуратная щетина? — Тогда мне было двадцать восемь, и я хотел выглядеть старше и солиднее, — пожал плечами Хаммер. — А сейчас… у меня слегка другие приоритеты, — он ласково глянул на своего притихшего парня. Тимоти поперхнулся и подлил себе в бокал ещё напиток. Гладко выбритый Арми нравился ему гораздо больше, это его здорово молодило, да и целоваться было приятнее. А вот щетина, на взгляд Шаламе, не придавала особых очков брутальности его мужчине. Как можно добавить мужественности, если она и так зашкаливает? Тимоти мрачно выпил. — Все мы меняемся… — вздохнула Лиз, — что может остаться прежним в человеке через много лет?.. Имя, разве что? — улыбнулась она Хаммеру. — По-моему, ты преувеличиваешь. Люди не так уж часто меняются, поверь мне, — сказал её муж, но Тимми толком и не слышал его. Она улыбалась Арми так, словно здесь не было Тимоти. Она улыбалась ему. Самому близкому мне человеку! Моему мужчине! Моему Арми! Усилием воли Тимоти заглушил всколыхнувшуюся внутри ярость. Арми взял его за руку и погладил напряжённую ладонь. — Что это с тобой такое? — Всё хорошо, — тот едва взял себя в руки. — Милый, не нальёшь мне ещё вина? Хаммер пожал плечами и добавил ему немного в бокал. — Этот итальянец хорошо нас обслуживает, надо заготовить для него чаевые, — проговорил спутник Элизабет со своим неповторимым акцентом. — В Венгрии чаевые называют «винными», — Тимми безразлично таращился на прозрачную красноватую жидкость за стеклом. — Потому что все понимают, что эти деньги пойдут не на чай, а на выпивку. Зато честно, — пожал он плечами, понимая, что все на него смотрят, и ощущая себя ребёнком, которого посадили за один стол со взрослыми. — Нам рассказала профессор, которая была на стажировке в Венгрии. — Интересно, я этого не знал, — тут же подбодрил его Арми. Во время стейка стало полегче. Тимоти медленно и старательно пережёвывал мясо, внимательно слушал, что рассказывает Арми и поддакивал, когда тот обращался к нему. Видит Господь, любимый постарался включить его в беседу, но всё кончилось тем, что больше говорили Хаммер и Стефан. Шаламе же старался, чтобы его неприятные взгляды на Элизабет никто не засёк. После стейка Тимоти больше не мог делать вид, что у него не поджимаются губы. — Любимый, я обещал, что позвоню сестре, она сейчас ненадолго освободилась, пойду в номер, если не возражаете, — он даже умудрился улыбнуться всем присутствующим без капельки фальши. — Но… ты же заказал ещё и десерт. — Арми смотрел на него так, будто пытался решить странную загадку. — Ничего, они ведь могут упаковать его, — заботливо вклинилась Элизабет. — Передавай Полин привет, — только и сказал мужчина вслед Тимми. Стефан дружески кивнул юноше. — Да, передавай от всех нас, — не могла не прибавить Чэмберс. Тимоти шёл к выходу в гневе. Так он и будет передавать сестрёнке приветы от этой женщины. От незнакомки, ага. Вообще-то он и Полин звонить сейчас не планировал, ляпнул, что в голову пришло, но, очевидно, всё равно придётся. Тимми так яростно прокручивал этот ужин у себя в голове, что чуть не снёс, как товарный поезд, их же официанта. — Извините, сэр, — проговорил тот с итальянским акцентом. — Я сам виноват, — молодому человеку стало неловко. — Поторопился, не заметил. — Вы недовольны качеством блюд, сэр? — официант выдал очевидно заученную фразу. — Нет, они хороши… — и тут Тимми прорвало. Он даже перешёл на итальянский, — знаете, просто мы встретили бывшую девушку моего мужчины, вот у нас с ней и ужин. А я не хочу сидеть с этой женщиной за одним столом, понимаете? Официант воспринял это совершенно спокойно. — Тогда ваше желание покинуть неприятную компанию объяснимо, сэр, — учтиво ответил он. Шаламе даже подумалось, что тот флиртует, но понял, что официант был попросту вежлив с гостем отеля. — Надеюсь, пребывание в нашем отеле поднимет вам настроение, сэр. Полин на звонок не ответила, а вернее, попытки достучаться до неё по видеосвязи закончились сообщением от неё, что она занята. Сиршу Тимоти беспокоить не стал, прикинув разницу с Нью-Йорком в часовых поясах. Поэтому Тимми решил успокаиваться самым надёжным для себя способом. Покопавшись в чемодане, парень вытащил укороченный розовый джемпер, надел его на голое тело. Следующим шагом стали розовые трусики. Наконец, он натянул на ступни пушистые розовые носки. Всё это Арми покупал ему заранее для игры, и, конечно, они взяли «малышовые» вещички с собой в Афины. Пристроив любимую игрушечную панду под боком, Тимми лёг на живот и принялся водить фломастером по листу бумаги. Он так погрузился в занятие, что высунул кончик языка. Юноша развёл коленки, но соединил вместе ступни в пушистых носочках, — всё, чтобы даже поза приносила ему желаемый комфорт. Через пять-десять минут Шаламе полностью погрузился в успокаивающий литл спейс и испытал облегчение в этом маленьком мирке. В нём не было ревности, не было проблем, не было никакой Лиз. Только он, малыш, и папочка Арми, который всегда обнимет, поцелует, выслушает, убаюкает… Вскоре к замку приложили ключ-карту и распахнули дверь. — Па-поч-ка… — радостно протянул Тимоти, забыв о фломастере. — Привет, маленький. — Арми держал в руках пластиковый контейнер с кусочком пирожного. Мужчина наклонился и поцеловал любимого, на что тот с охотой потянулся. — Какой ты умничка, сам оделся… — Я старался… — в груди расплылось тепло от того, что Тима похвалили. — Папочка, тортииик! — от вида десерта, которого юноша не дождался полчаса назад, теперь слюнки текли. Потому что ситуация была другой: они наедине, Тимоти сейчас послушный малыш, а папочка его покормит. — Сначала покажи, что ты рисуешь, — Хаммер поглаживал его по кудрям. Но Шаламе, раскидав фломастеры, закрыл рисунок локтем и показал язык. Арми нахмурился. — Маленький, покажи папочке рисунок, иначе сладкого не дам. Тимми порозовел. — Там папочка со шлангом в руках… — член в розовых трусиках заинтересованно дёрнулся, когда это было произнесено. — Ты рисуешь непристойные вещи? — бровь мужчины взлетела вверх. — Малыш, дай мне твой рисунок. Тимоти наигранно вздохнул и протянул Арми листочек. Он не обманул, действительно нарисовал Хаммера со шлангом. Обычным, садовым шлангом, из которого нарисованный Арми поливал криво прорисованную клумбу. Разумеется, тема рисунка была выбрана абсолютно намеренно. — Какой ты хитренький малыш, — его любимый рассмеялся, увидев это. — Хитренький? — Шаламе распахнул ротик, прикидываясь. — Я не понимаю, папочка… ты покормишь меня? Я был очень послушным, правда ведь, папочка? Арми полез в освещаемую нишу, где находились предоставленные отелем стаканы, ложки, чайник. — Садись, детка, сейчас я дам тебе пирожное. Тимоти послушался и с энтузиазмом заёрзал по покрывалу попкой в розовых трусиках. В этот раз его руки не были связаны, и Хаммер строго предупредил, что если малыш попробует отхватить себе лишнего и будет плохо прожёвывать, то он пойдёт кормить остатками пирожного местных птиц. Шаламе перепугался, что ему мало достанется, потому не дёргался, а покорно открывал рот, когда Арми отделял краем ложки очередной кусочек. Скоро засвистел поставленный чайник, и Тимоти ещё и отпивал эрл грей из рук любимого. — Ты быстро ушёл с вечера, — заметил Хаммер. — И сегодня днём был грустный. Тимми, малыш, ты ничего не хочешь сказать папочке? — шёпотом произнёс он. Тимоти едва поборол желание произнести стоп-слово и разрыдаться. — Папочка, я же у тебя самый-самый любимый? — Арми было чертовски сложно сопротивляться, когда он видел эти невинные оленьи глазёнки в обрамлении пушистых ресничек. Особенно сейчас, юноша был таким милым в розовых джемпере и трусах, таким растрёпанным и домашним… — И ты будешь со мной всегда-всегда? Хаммер внимательно посмотрел в блестящие от подступающих слёз изумруды и вдруг тихо усмехнулся. — А… ты всё-таки приревновал меня к Лиз, что ли? Поэтому ушёл с ужина? — Да… — всхлип. Молодой человек печально опустил свою кудрявую голову. Большой палец погладил его ладонь. — Вот оно что, мой мальчик ревнует… — бормотал Арми. — Не бойся, малыш, Лиз — давно пройденный этап, ты же знаешь, почему мы разошлись — не сходились в желаниях. Тим поник, на сердце было тяжело, а теперь в нём разлилось и ощущение стыда. — Кроме того, зачем мне какая-то женщина, ведь есть же ты… — парня поцеловали за ушком. — Нежный, сладкий, любимый мальчик. Иди ко мне. Тимми с охотой уткнулся в тёплые объятия. Именно в таких ситуациях особенно остро ощущалось, как хорошо с заботливым папочкой. Непрошеная слеза побежала по его щеке. — Тише… — шептал ему Хаммер, поглаживая по спине. — Не переживай, малыш, расслабься, дыши ровно. Ты можешь сделать это для меня. Через несколько минут Шаламе почувствовал, как тревога и переживания отступают. От слезы на щеке остался сухой след. — Вот так, детка, ты в безопасности, — мягко проговорил мужчина, понимая, что парень расслабился и растаял. — Папочка, — зевнул Тимоти, а потом и замолчал, прикорнув на сильном плече. Арми решил, кажется, не будить его ради чистки зубов. Сквозь полудрёму Шаламе ощущал, как сильные руки возлюбленного осторожно переодевают его в пижаму, бережно укладывают на кровать, накрывают одеялом, а затем подкладывают рядышком панду. Тимми прижал к себе игрушку и терпеливо дождался, пока Хаммер ляжет рядом, обняв со спины. Тогда только он позволил себе погрузиться в глубокий сон. На душе стало гораздо теплее. *** Время шло. Казалось бы, они только приехали в Афины, как Лиз уже отправлялась в свою Испанию, или-куда-там-она-собиралась — похуй. Тимоти не лукавил перед собой, этому отъезду он был рад. Во всём остальном отпуск проходил замечательно. Когда Арми и Тимми покидали номер, то на людях были самой обычной парой, — купались в бассейне, брали ягодное мороженое в местном ларьке, ходили на побережье, исследовали магазинчики поблизости, — но когда заходили в номер, то позволяли себе стать папочкой и послушным малышом. Всё по правилам, которые они для себя выстроили. Одним из важнейших пунктов их отпуска были античные постройки, само существование которых поражало воображение и ведало о древности этого города. Арми был прав в том, что май — отличное время года для путешествия. В тот день, когда они пошли на Афинский Акрополь, как раз установилась погода чуть более тёплая, чем обычно. Тимми щурился от солнца и лёгкого северного ветра, пока взбирался по дорожкам в своих кроссовках, и старался уцепить взглядом всё, что попадало в поле его зрения. — Внушительное зрелище — Холм Акрополя — величественно возвышается над афинским горизонтом, — зачитывал Арми вслух туристическую брошюру. — Сердцебиение древних Афин, оно слышно и спустя многие столетия… — щёлк-щёлк! — Тимми! — Чтооо? — тот опустил свой Полароид. — Арманд Дуглас Хаммер, ну зачем тебе смотреть в эти бумажки? Давай лучше вставай вон туда, — юноша указал в пространство между деревом и указателем «Акрополь» на греческом, — я тебя сфотографирую. Нагулялись и нафотографировались они в тот день вдоволь. Сперва они поднимались на холм по длинной витиеватой дорожке, вдоль которой выстроились театр Диониса, Стоя Эвмена… Тимоти заворожённо заглатывал распахнутым ртом тёплый греческий воздух и воображал, каково здесь было находиться местным жителям тысячи лет назад… На фоне нежно-голубого неба эти постройки цвета слоновой кости выглядели божественно, так что Хаммер с Шаламе не могли оторвать глаз. Конечно, разыгравшееся воображение немного спускали с небес на землю расставленные то тут, то там таблички с указателями, какая достопримечательность в какой стороне, где здесь найти туалет, а где проводятся реставрационные работы. Но таких было немного. На самом деле, к памятникам древности мешал подступиться деликатно поставленный вдоль дороги верёвочный заборчик. Но Тимоти никак не мог винить местные власти: мало ли какие вандалы могут оказаться среди туристов. В номер влюблённые возвращались с целой кипой впечатлений, даже не стали переключаться на папочку и малыша, а жадно продолжали обсуждать то, что видели за день. Арми всё-таки не захотел попробовать поснимать на Полароид, а наделал много снимков на свой телефон, но и так получилось неплохо. Вечером они просматривали то, что вышло — Арми у дерева, Тимоти на фоне Театра Диониса (Хаммер едва поймал момент, когда другие туристы не влезали в кадр), Арми обнимает Тимоти за плечо, а позади возвышается Парфенон… Хорошо, что там среди туристов были другие американцы, так что не возникло проблем попросить кого-то сфотографировать их вместе. Одну карточку Парфенона Шаламе припас отдельно — прикрепить к эссе для Гуаданьино. А желание пристрастить Арми к Полароиду вышло для Тимми боком на следующий же день, когда они отправились на пляж и парень пытался совладать с волнами с помощью надувной подушки. Было весело, брызги летели ему на кудри, пока Шаламе пробовал как-то устроиться на воде. В этот момент Хаммер, посмеиваясь, и щёлкнул его. — Эй, не надо! — Тимоти покраснел и забарахтал ступнями, подплывая к берегу. — Лучшего момента не нашёл? На пляже, правда, было пустовато, они пришли в то время, когда основная волна отдыхающих ещё не добралась до моря и песка. Но молодому человеку всё равно не хотелось, чтобы кто-то наблюдал его маленький позор в виде бултыхания в водах Эгейского моря. — Эй, детка, ну что ты? — Арми по-доброму дразнился. — Отличный момент, ты получился очень милым, — он даже поднял Полароид и фотографию вверх, чтобы Тимоти не дотянулся и не подарил последнюю местным волнам. — Да ну тебя, — тот притворно обиделся и присел на краешек шезлонга, демонстративно скрестив руки. Тут-то Хаммер и присел на корточки на песке, осторожно взял Тимми за ладонь и нежно погладил. — Не обижайся, малыш, просто ты такой милый с мокрыми волосами… Получилось очень красиво, — Арми показал возлюбленному снимок, и юноша уверился, что тот и правда неплох… Арми наклонился к его уху и зашептал: — Я хотел бы разложить тебя прямо на этом шезлонге и сотворить много непристойных вещей. Но отложим это, тебе нужно отдохнуть и позагорать, — мужчина провёл рукой по влажной и бледной ступне своего парня. — Боюсь, твоя нежная попа не выдержит, если я на неё наброшусь ещё и здесь, — хмыкнул он. Тимоти согласился, но надолго его не хватило. Когда они оба нырнули в Эгейское море, а Тимоти убедился, что никто из других отдыхающих на них не смотрит, он будто бы случайно провёл рукой по бугру Хаммера под плавками. А потом ещё раз. А потом в третий. Но тут уже специально, с прозрачным, как местная вода, намёком. — Шалунишка маленький, — зашептал Арми, обнимая его влажное тело. И тут молодому человеку стало окончательно плевать на окружающих. В итоге в номер они вернулись в совершенно лихорадочном состоянии. Шаламе даже и не думал, что он может настолько хотеть мужчину. До дрожи в коленках, до приятного нытья между ног. — Надень трусики, малыш, — Арми кинул парню коробку с теми самыми трусами — со стразами и кожаными перемычками. — Хочу снять их с твоей аппетитной попки, прежде чем заполню её своим хуём. Тимми поймал трусики дрожащими руками и заторопился в ванную. — Да, папочка… — несчастная коробка чуть не порвалась от его судорожных движений. Но тут наступило новое расстройство. — Папочка… — юноша вышел из ванной, грустно опустив голову. — Похоже, они мне ма-аленькие… — вздохнул он. — Детка? — Арми нахмурился и оглядел пах Тимми, ничем не прикрытый. Шаламе попытался натянуть трусы, но кожаные перемычки с таким дискомфортом врезались в нежную кожу, что даже до бёдер было не подтянуть. — Мда… видимо, маломерят… — покачал головой мужчина. — Попробуй другие? — он дал парню коробку, в которой были просто трусики из розового кружева. Раз на раз не приходится, и эти трусы подошли Тимоти отлично. Хаммер так возбудился, увидев возлюбленного в этом белье, что долго вылизывал налившийся орган своего малыша через тонкую ткань, жадно бормоча: «Мой послушный детка… маленький мой». А затем его пальцы отодвинули кромку трусиков, и после этого Тимми долго и жадно вбирал скользкую елду своей жаждущей задницей. Край розового кружева чуть натирал ему между ног каждый раз, как он плотно опускался на крепкий орган и чувствовал под собой яички любовника. — Хорошо-то как… — Тимоти выдохнул, когда головка в очередной раз раздвинула горячие тугие стенки. Так и излился в кружевные узоры.… — ...Так. Это мы сами постираем, — Арми усмехнулся, подбирая розовые трусы. А вернее, измазанный спермой обоих мужчин комок кружевной ткани, в котором с трудом можно было распознать бельё. — В прачечной их точно не примут. Детка, как ты себя чувствуешь? — Мхммм… — донеслось с постели. Тимоти лежал на животе, уткнувшись головой в подушку и раскинув ноги. Промежность слегка поблескивала от помеси смазки, пота и спермы. И в планы юноши явно не входило принимать душ, поднимать голову или вообще как-то шевелиться. — Будто на волнах качает, — наконец-то пробубнила кудрявая голова. — И в попе немного больно. Но приятно. Тимми был чертовски доволен, пусть его и слегка пошатывало. Ещё бы, столько времени проплавать в воде, тело не могло не запомнить мягкого ощущения покачивания. А потом ещё и горячие игры с любимым. Но инцидент с трусиками слегка задел Шаламе. Он возлагал такие надежды на чёрный кружевной кусочек, который оказался ему маловат… Нет, розовые трусы были очень хороши, и Тимоти с Арми отлично провели время в постели. Но насколько горячее всё могло бы быть, если бы кромка тех, чёрных, не сдавливала юноше пах, а кожаные перемычки выгодно подчёркивали его фигуру и бледную кожу. А стразы Swarovski, которыми было усыпано бельё, блестели бы, пока Арми оглаживал упругую задницу Тимми… В общем, завышенные ожидания обрушила какая-то в прямом смысле маленькая ерунда. — Обидно с трусиками получилось, папочка, — через полтора часа Тимоти распахнул глаза и потянулся на кровати. Арми сидел рядом в халате, пил чай из гостиничной посуды и просматривал ленту новостей. — Я выбрал размер меньше, чем нужно, малыш, — мужчина с наслаждением посмотрел на своего любимого, — но ты не переживай из-за этого, хорошо? Мы и без них можем хорошо развлечься. Тимоти кивнул и отправился в ванную — смывать с себя подсохшие последствия их горячей страсти. Струи воды приятно холодили успевшую слегка покраснеть под солнцем кожу. Юноша поймал языком капли воды и плеснул себе немного в лицо. Инцидент с трусиками, а именно так Шаламе теперь назвал в голове факап с размером нижнего белья, теперь застрял у него в мыслях. Да, Арми сказал, что нечего беспокоиться, кроме того, у них всё же имелось соблазнительное бельё, которое так шло парню. Но молодой человек настолько сильно хотел близости именно в тех трусах, что, кажется, у него образовался незакрытый греческий гештальт, и это слегка бесило. — Как же по BDSM-ному они выглядели… — с сожалением сказал себе парень. Он сидел на унитазе и пытался читать то единственное, что было под рукой — инструкцию на баллончике освежителя воздуха. Но буквы резко стали нечитаемыми, когда до Тимми дошло, что же на самом деле его беспокоило. — Это всё Лиз… — пробормотал он, закатив глаза. Конечно. Тимоти в последнее время часто думал о бывшей Хаммера и не вызвала ли встреча с ней желание вернуться к старому формату — доминант и сабмиссив. А тут трусики, которые просто идеально подходили для раба или рабыни. Тимоти вдруг захотелось увидеть Арманда как строгого Верхнего. Не заботливого папочку, а именно сурового хозяина. Необычно, что это первый раз, когда юноше захотелось представить себя не в роли милого малыша, а обычного сабмиссива. Не то что бы он хотел отказаться от DDLB, нет. Его всё устраивало. Но что если попросить Арми хоть разок?.. — Любопытно, — протянул юноша вслух, забывшись. — Что говоришь? — Арми деликатно постучался. — Тимми, имей в виду, нам пора бы уже сходить поесть, — мягко напомнил он. Живот Тимоти заурчал в ответ на эти слова. *** Тимоти вынашивал пришедшую ему в голову идею дня полтора. Сперва затея показалась ему дико странной и непривычной. Как отреагировал бы Арми, увидев парня в том, что он намеревался приобрести? Не подумает ли он о своём партнёре чего-то плохого? Но учитывая, что у юноши самого наливался бугор в штанах каждый раз, когда он обдумывал идею, он рассчитывал, что Хаммер будет доволен. Только придётся набраться смелости, конечно же. И не раскрывать карты, сделав сюрприз. Подходящий случай выдался через день. — Прохладно сегодня, — заметил Арми очевидное после очередного глотка кофе. Тимоти ковырял у себя в тарелке корочку яичницы. Вокруг сновали греки-официанты, разносившие гостям отеля завтрак. — Море откладывается, похоже, — вздох. — Бассейн? — предложил Шаламе, пожав плечиками. В бассейне отеля они тоже успели побывать. Конечно, со Эгейским морем это не сравнить, слабый запах хлорки невозможно ставить рядом с тонкими нотками свежего ветра и морской соли. Зато в бассейне была потеплее вода, да и позорным волнам, из-за которых не устроишься на надувной подушке, неоткуда было взяться в помещении. — Вообще я подумал… — Арми кивнул в сторону дверей ресторана, — тут есть тренажёрный зал, я бы сходил на пару часов. Если ты найдёшь, чем заняться, милый. — Конечно, я ж не маленьк... — парень осёкся. В контексте их игры утверждение получалось довольно нелепым. — Я бы погулял по окрестностям, пока ты качаешься, — застенчиво предложил он. Не то чтобы Тимоти видел необходимость для Арми качаться прямо сейчас, его мужчина и так был достаточно сильным, чтобы поднять штангу или ещё какой снаряд голыми руками. Да даже Тимми он подхватывал, как пушинку. Но сейчас Шаламе и нужна была пара часов наедине с собой. Для воплощения в жизнь своего плана. — А ты не потеряешься? — Хаммер ещё слегка посомневался. — Может, пойдём в зал вместе? — Ха! Потеряюсь, как? — пожал плечами юноша. — Мы на связи, на телефоне всегда можно открыть карту... А если что, то везде есть таблички на английском, и вообще тут, в центре, местные неплохо знают язык. Я просто похожу тут неподалёку и вернусь в отель. Главное, чтобы в секс-шопе, куда Тимоти и собирался, хорошо поняли, чего ему надо. *** Итак, Шаламе оставил своего мужчину качаться в спортзале отеля (взяв с того шуточно-суровое обещание, что он не будет смотреть на других парней), а сам отправился в путешествие в настоящее логово разврата. Вообще-то таких логов разврата по округе было больше, чем сам Тимми мог ожидать. Недалеко от отеля находилось некое местечко BonaDiva с сайтом в самом вырвиглазном Y2K стиле, но так как они не сподобились сопроводить его английским языком, Тимоти предпочёл выбрать другой магазин KinkQueer. Не без страха, но он всё-таки решился зайти в снаружи скромный магазинчик, расположенный в офисном здании… Господи! Кожаные маски для BDSM, отдельно маски для petplay… наручники, «цепи любви»… И это он только в угол для BDSM посмотрел, даже не успев рассмотреть прочие приблуды! А посмотреть было на что: всё в красно-чёрном антураже, маски и плети свисали с потолков… Тимоти так и не понял, продаются они или нет, или это просто оформление такое. Они никогда не был в подобных магазинах, поэтому в животе всё скрутилось. Может, зря он это затеял. Хрен с ними, с кожаными трусами. Зачем искать им замену? — Ясас, — так или как-то похоже обратилась к нему молодая продавец, добавив на греческом ещё что-то. Ну всё, делать ноги было поздно. — Ясас, — с таким явным акцентом ответил ей онемевший парень, что девушке стало сразу ясно: иностранец. — Что-нибудь подбираете себе или кому-то? — перешла та на не очень хороший, но связный английский. — Да… я посмотреть хотел, — Тимоти всё ещё было неудобно. Усилием воли он отвесил себе пощёчину, вспомнив о словах Арми, что всем интересны, в первую очередь, свои проблемы. А особенно продавцу секс-шопа, через которого проходят сотни и тысячи всяких людей — и нормальных, и чуть-чуть извращенцев. — Что именно интересует? Вам требуется консультация? Парень всё ещё не был уверен, что ответить, как тут из примерочной в зал вывалились два гогочущих парня. Один из них был в кожаной маске, наподобие тех, что Шаламе увидел в BDSM-уголке. А второй нацепил на себя какие-то кружавчики. И вот в таком виде один из них нападал на другого длиннющим силиконовым дилдо. Оба смеялись. — Господа, у нас запрещено надевать кружева на голое тело, в противном случае вы обязаны будете заплатить за вещь, — девушка осадила этих двоих также на английском, пока Тимоти стоял в шоке, насколько парни были без комплексов. — Игрушки также распаковываются только для просмотра на наличие дефектов и на кассе для проверки, — припечатала она. — Мы поняли, — ответил чувак в кружевах — явный британец по говору. — Мы всё берём, пробьёте? — судя по всему, парни не ожидали, что в магазин кто-то успел зайти, потому что по крайней мере одному стало неудобно. Девушка кивнула и повернулась к Тимми. — Можете пока посмотреть ассортимент. Если понадобится моя помощь, я освобожусь через пару минут, — и она удалилась на кассу, а Шаламе с огромным облегчением начал рассматривать уголок с нижним бельём. Слава богу, раз продавцу было совершенно не проблемно обслуживать двух геев, значит, Тим зря опасался. А вот и корсеты, в точно таком же ассортименте, что и на сайте… Тимоти не без смущения и лёгкого возбуждения рассматривал изображения на упаковках, интересуясь не девушками-моделями, а исключительно собственными представлениями, как всё это выглядело бы на нём самом. Он мог бы посмотреть кожаные трусики, заказать на сайте доставку — и дело с концом, но решил переступить через своё смущение и примерить самому, чтобы опять не промахнуться с размером. А в таком случае зачем ограничиваться трусиками? — Подобрали что-нибудь для себя? — продавец снова появилась рядом с юношей. — А… нет ещё… — засмущался юноша, — подскажите, а у вас есть вот такие — желательно из кожи, с очень маленькими чашками? Девушка окинула взглядом его фигуру. — Подбираете под свои параметры или для кого-то? — Да… я для себя… хочу своего парня порадовать, — через силу сознался Тимоти. Девушка восприняла это совершенно спокойно. — Предположу, что у вас размер S тире M, так? У этого размера очень маленькие чашки. Если для вас непринципиален материал, то могу предложить вам вот такой корсет, под винил, — она вытащила коробку с изображением девушки, слегка смахивающей на Клаудию Шиффер в молодости, только в разы более вульгарной. Модель была одета в гладкий блестящий корсет с завязками спереди. Тимоти представил себя в таком, и ему понравились эти мысли. — Будете примерять? — Да. Если можно, — Тимоти испытал титаническое облегчение. Уже через полчаса парень покинул магазин с неприметным чёрным пакетом. На душе Тимоти было радостно, ему хотелось напевать под себя песенку и идти вприпрыжку. Первое он шёпотом и делал, а вот со вторым ему мешал затянутый на теле корсет. Девушка оказалась настолько любезной, что порекомендовала Шаламе и подходящие чулки, и простые чёрные трусики, а пробив покупки на кассе, ещё и помогла парню зашнуровать этот корсет на себе, чтобы Тимоти не было нужды торопиться и судорожно одеваться в номере, пока Арми не видит. Так что Тим шёл довольный, несмотря на то, что оставил в магазине больше семидесяти евро. В пакете болтались пустые коробки из-под корсета, трусов и чулок, а догадаться о развратном виде Шаламе можно было, лишь вглядевшись в короткий промежуток между кроссовками и брюками, где виднелось чуть-чуть чёрного капрона. Главное, чтобы ничего не порвалось. Тимми мысленно хихикнул. Его возбуждала мысль о том, что он идёт по оживлённой улице, но никто не догадывается, что под его чёрной футболкой и брюками — блестящий корсет с чулочками. И небольшие обтягивающие трусы, в которых готов был назреть бугор, когда он представлял, как скинет с себя одежду и покажется своему мужчине в таком развратном виде. Как он мягко опустится на колени рядом с Арми и соблазнительным голосом попросит делать всё, что он только захочет. Хаммер был его лучшим папочкой, это несомненно, но Тимоти теперь не мог дождаться увидеть жёсткую и грубоватую сторону его Верхнего. Тогда Арми точно забудет про Лиз, если что-то и помнил, и убедится, что BDSM-игры с ней не были верхом страсти и разврата. А потом, проведя удачный эксперимент и расслабившись, они вернутся к папочке и малышу. Таков у Тимоти был план на сегодняшний вечер. Но чтобы этот план точно воплотился в жизнь, парень решил добавить ещё что-то для расслабления, а потому заскочил в один из ближайших баров с хорошими отзывами в Google и взял там бутылку хорошего вина по рекомендации бармена. Тот даже налил ему немножко этого вина на пробу, и Тимоти, чуть-чуть глотнув, понял, что его не обманули. Да. Вкус отменный. Это Арми точно понравится… в качестве аперитива к жаркому вечеру. Чёрный пакет с пустыми коробками был аккуратно свёрнут и положен на дно пакета с вином, и Тимоти ойкнул, глянув на часы. Он уложился вовремя. Пора возвращаться в отель и встречать своего мужчину с тренировки. *** Godddamn it. Bordel de merde. Porca puttana... Да просто... Ёб твою мать. Тимоти Шаламе видел Арманда Хаммера голым. Много раз. В душе, перед ним и после него. В постели, до и после сна. До, во время и после страсти. Но когда взгляд нарвался на блестящий от пота торс, пока Арми ставил штангу на место… Тимми хотелось разрываться между тем, чтобы полезть на стенку и тем, чтобы отдаться своему мужчине прямо здесь, как грязная истекающая сучка. Еле устоял на ногах, отвесив себе мысленную пощёчину. — Я душ приму, — Хаммер подошёл к нему и легонько коснулся губ, безразличный к присутствию в зале пары-тройки других людей. — Не надо… душ, — Тимоти сглотнул и провёл рукой по каменным мышцам. — Je veux te lécher de la tête au pied, — прохрипел он еле слышно. Арми улыбнулся. — И что это значит? Я разобрал только «тэт», — Тимми немного учил его базовым словам и фразам на французском. Шаламе прижался губами к его уху. — Ты просто меня возбуждаешь таким, — он понизил свой голос, должно быть, аж до 15,9 герц, лишь бы его расслышал только Хаммер. — Прости, малыш, но душ после тренировки принять всё-таки нужно, — вздохнул Арманд. — А вот ложиться спать категорически нельзя, — подмигнул он, — в ближайшие пару часов. — Это хорошо, потому что я смог объясниться в местном магазинчике и купил нам это, — Тимоти показал плотный пакет Cicchetto Cantina и потянул бутылку вина за горлышко. — А я в перерыве заказал в номер еду и алкоголь, — Арми улыбнулся при виде вина, — попрошу отменить его, пусть будет только еда. Поднимись пока, всё принесут к семи вечера. Это… — он вскинул руку с часами, — уже как раз скоро. — Ладно, — Тимми убедился, что никто из присутствующих не смотрит, целомудренно коснулся губ своего мужчины и в приподнятом настроении отправился в их номер, ставить вино на столик на балкончике и сдвигать кресла так, чтобы они сидели, любуясь друг другом и Акрополем. Было бы очень романтично и интимно, если бы над ними было тёмное ночное небо, а город освещался фонарями… Но, скорее всего, они просидят так до заката, а потом займутся приятным и горячим делом. А ровно в семь в номер позвонили, и служащий отеля принёс в сумке-холодильнике просто гигантское блюдо с креветками, покрытыми хлопьями белого сыра, ещё и с небольшой баночкой. Не забыл Арми заказать и шпажки с фруктами. Затем парень достал из ниши и ополоснул два бокала для вина. Пока Хаммер не заявился, Тимоти аккуратно расставил всё это на балконе и стянул с их ужина прозрачную плёнку. Выглядело потрясающе. Креветки саганаки были местным блюдом, Тимоти даже сказал бы, традиционным греческим. На тарелке красиво выстроились в ряд свежие креветки вперемешку с кусочками томата, а белые «хлопья» оказались кремовым сыром фета. В баночке нашёлся соус явно на основе вина — ожидая Хаммера и любуясь на Акрополь, Тимми успел сунуть туда мизинец и блаженно облизать. На этом и был пойман. На балкон вышел посвежевший Арми уже в чистой рубашке — видимо, так тихо зашёл в номер и переоделся — и посмотрел на своего парня с лёгкой усмешкой: — Ты соус пробуешь или меня провоцируешь, мой сладкий? Тимоти только интенсивнее и сексуальнее облизал пальчик, оставляя на нём ниточку слюны. — М?.. О чём ты? Я ничего не делал, — он заёрзал, и зря: корсет сидел весьма плотно. — Ты в супермаркете постоянно смотришь на креветки, я заметил, — мужчина улыбнулся и сел в соседнее кресло, — вот, решил заказать. Да, делая покупки, Тимоти действительно поглядывал в холодильник с креветками. Но на Арми он смотрел несравнимо чаще. В целом, его мужчина, его папочка, мог просто преподнести на ужин себя обнажённого, и у парня выработалось бы аналогичное количество слюней… но преподнесение себя в непристойном виде сегодня превратилось в прерогативу Тимми. — Эти креветки явно лучше, — молодой человек засветился от радости и подцепил пальцами одну. — А то в магазинах они вечно в тёмных пятнах, — заворчал он. Где-то около часа они отлично поболтали о всяком и успели убить полбутылки вина, беспощадно хрустя розовыми креветками. Разговор лился рекой и перетекал от одной мелочи к другой, от одной важности к другой, от фактов к ощущениям, от ощущений к чувствам, от чувств к историям. Больше говорил Арми, травя университетские байки, а Тимоти жадно вслушивался в каждое слово. Томный вечер, тёплое вино, Акрополь, балкончик, уединение… сейчас Тимми достиг высшей точки влюблённости, когда Хаммер мог бы зачитывать и телефонный справочник, и юноша всё равно алчно вдыхал бы этот бархатный голос и смотрел на своего любимого мужчину с поволокой. Единственное, о чём парень помнил чётко — усесться так, чтобы под футболкой не было видно корсета. Но и эта мысль начала потихоньку расплываться. Тиму мерещилось, что он стремительно пьянеет от алкоголя, присутствия Арми и его мускусного парфюма. Но корсет под футболкой неплохо так сдерживал его. Да и юноша выпил недостаточно для того, чтобы его совсем унесло. — Что-то никак не наемся, — посмеялся Тимми в один момент и потянулся за шпажкой с фруктами. В этот момент чёрный шнур корсета предательски выскользнул из-под футболки и лёг ему на брюки. Арми заметил. — Это что такое? — не понял мужчина, нахмурившись. Рука Шаламе замерла в паре дюймов от шпажки. Что ж, видимо, пришла пора утолять голод в переносном смысле. — Ну, — захихикал Тимоти, — я хотел подождать ещё немного, но ты сам испортил себе сюрприз, — и умудрился эффектно, без заминок, снять футболку. И далее расстегнул штаны и смог резко уронить их со своих бёдер, дабы открыть вид на трусики, стройные голени и худые ступни, обёрнутые упругим капроном полупрозрачных чулок. Арми чуть не уронил бокал с остатками вина и сглотнул. — Это то, что мне кажется? — хрипло спросил он. — Да, Хозяин, это всё для Вас, — юноша выступил из упавших брюк и плавно прошёл к креслу мужчины, опускаясь на коленки. — Ах ты хитрый малыш… откуда ты это всё взял? Когда успел подготовиться… — Я готовился сегодня, пока Вы были в зале. Я ревновал… и подумал, что Вы захотите этого… — Малыш… — Арми взял его за подбородок и посмотрел в зелёные глазки. — Никто не интересует меня, кроме тебя, я уже сказал тебе… — Используйте меня сегодня, как хотите, Хозяин, — Тимоти уткнулся кудрявой головой ему в ладонь. — Пожалуйста… Арми погладил его по голове, явно наслаждаясь видом. — Но если ты так хочешь… разве я могу отказать такому послушному и горячему мальчику? Поднимайся и идём в номер. Парень вскочил с коленей, наверное, слишком резво, но ему уже было наплевать. Арми взял его за шнуры корсета и дёрнул, заставляя посмотреть на него. — Я буду сегодня кончать в твою задницу, — заявил строго и прямо в глаза. — Да, Хозяин, — гортанно прохрипел Тимоти. — Ты примешь всю сперму внутрь себя. — Безропотно, Хозяин. — Тим стыдливо опустил глаза. — Я — Ваша игрушка, прошу Вас, используйте меня. Арми вскинул брови. — В моей власти сделать с тобой что угодно, и ты это знаешь. Могу кончить тебе на спину и сделать массаж со спермой. Могу обернуть твой член верёвкой и дразнить головку пером, пока ты не будешь умолять меня остановиться. Мой мальчик так жаждет от меня унижений? Скажи мне. — Хозяин… — прошептал юноша, — я приму от Вас всё, что угодно. Что бы Вы ни решили. — Какой жаждущий малыш, — горячо выдохнул Арманд и подтолкнул Тимоти на кровать. — Что ж, давай поиграем… Я разве разрешал смотреть мне в глаза? — отрезал он, когда тот выжидающе глянул на партнёра. — Простите, Хозяин, я нечаянно, — тут же повинился Шаламе, чувствуя, как член натягивает трусики. — Выбери своё стоп-слово, — велел Хаммер опущенной кудрявой голове. — Отличное от наших обычных. Тимоти не осмелился думать долго. — Эспандер, — назвал он. — Хорошо, — лёгким шлепком по ягодице ему велели развернуться на живот. И хоть Тимоти не был фанатом такого формата, он остался в восторге от грубого и сурового любимого мужчины. Наверное, потому что Арми хорошо знал, как довести своего парня до оглушительного оргазма. В каждом движении и слове чувствовалось, что Хаммер — настоящий профи. Сперва Тиму было велено забирать член Арми глубоко в горло, параллельно сжимая в попке его пальцы в холодной смазке. Затем мужчина взял его, поставив на четвереньки и потягивая за шнуры, заставляя корсет плотно облегать фигуру. Всё это время Шаламе пребывал словно в дурмане. Невзирая на мрачную строгость партнёра, юноша жадно подмахивал бёдрами и наслаждался твёрдым скользким органом внутри себя. Словно его заколдовали, но все мысли, весь разум замкнулись лишь на том, чтобы быть безупречно послушной вещью для своего Хозяина, отдаться ему так, чтобы он был доволен, и не было в этом мире ничего более существенного. И Хаммер в основном был доволен своим мальчиком. Тимоти лишь несколько раз небольно досталось ладонью по щекам, спине и бёдрам за какие-то мелочи, да и пара фраз о том, что он бесполезен для господина, тоже проскочила, но Тим плавал на волнах эйфории от ощущения себя бесправной игрушкой. Грубая ебля в задницу завершилась утробным рыком Арманда: «Мой!», пока он спускал глубоко внутрь. Под конец Тимоти вылизал промежность Арми и нерешительно поцеловал внутреннюю часть его бедра. — Мой Хозяин доволен своей вещью? — негромко и робко спросил он. — Иди сюда. — Сильная рука потянула юношу наверх, вынуждая нарушить приказ и посмотреть в глаза: теперь любовники находились лицом к лицу. Арми сосредоточенно и строго посмотрел на Тимми, но вместо ожидаемой пощёчины парня погладили по щеке и чмокнули в губы. — Думаю, мы достаточно поиграли в жёсткие игры, — заботливые руки Хаммера поползли к шнурам корсета и немного ослабили их. — Так ты доволен? — Тим улёгся Арми на грудь, прямо на расстёгнутую рубашку, и часто-часто задышал. — Ты был превосходен. Как и всегда, мой милый мальчик, — нежная рука пробежалась по кудрям. Тим шутливо упрекнул. — А в процессе ты говорил иное, — усталый смешок. — Что я бесполезный, ты со мной только потому, что ангельски терпелив, а так меня нужно наказывать, пока я не стану идеальной и покорной вещью… ммм, как же горячо это было, — ему и в самом деле понравилось слышать резкие и унизительные высказывания, хотелось быть послушным и прилагать все усилия, дабы любовник был доволен. — Не стал сильно жестить, всё же мы только пробовали, — Арми пожал плечами. — Мне больше нравится называть тебя милым, послушным, самым чудесным малышом… Люблю видеть, как ты расцветаешь от нежности и похвалы, — говорил он и продолжал гладить Тима по голове, а иногда брать его за руку и целовать запястье. Шаламе хихикнул и начал лениво гладить бедро мужчины. — Боишься, что моя самооценка пострадает от оскорблений? Мне понравилось, — облизнулся, — чувствовать себя чужой вещью. Суровый и властный Арманд — это так горячо… Не знаю, как такое вообще возможно? Никогда не думал, что можно так возбудиться от грубости… Арми усмехнулся. — Конечно, можно. Ты был в особом состоянии, я тебя постепенно к нему подводил. Я же говорил, что несколько лет был в теме. Умение чувствовать своего нижнего приходит не сразу, ты учишься считывать тонкую психологию партнёра, который доверил тебе тело и душу, брать на себя полную ответственность. Если ты относишься к нижнему спустя рукава, то вместо эйфории он словит только дроп и будет разбит. Кажется, очевидные вещи — забота и внимание, — рассуждал Хаммер, — но… видел нескольких людей в теме, которые так этого и не усвоили. И это были не новички, далеко нет. Один мой знакомый на при мне как-то выпорол своего нижнего, и тот потерял сознание. А просто верхний, блядь, не удосужился выяснить, что партнёр накануне перепил на празднике. Взрослый, ёб его мать, мужик, не первый год проводил сессии с нижними… — Ужасно, — согласился с ним Тимоти. — Ты поэтому не порол меня сейчас? Потому что мы пили вино? — Отчасти, — кивнул мужчина, — от пары шлепков тебе бы ничего не сделалось, но я не хотел рисковать или быть слишком грубым для первого раза. — Мир BDSM потерял хорошего доминанта Арманда, — Тимми потёрся о тело Арми носом. — Хороший доминант Арманд переквалифицировался и взял курс на заботу о своём нежном малыше, — рассмеялся тот. — Мы ведь с тобой тоже верхний и нижний, если копнуть. Только под другим соусом. — Люблю нежность, заботу и всё милое, — согласно кивнул молодой человек. Они ещё немного полежали друг на друге, восстанавливая дыхание и остывая. Тимоти сладко потянулся поперёк тела Арми и вспомнил, что корсет по-прежнему затянут на нём. Немного сдавливало грудь, но не слишком туго. — Мне нравится корсет, — Тим пропустил шнуры между пальцев. — Я словно одет сексуально, но при этом и раздет сексуально. Жаль, он не вяжется с ролью малыша, я бы ещё поносил его… — зевнул. Интенсивные игрища давали знать о себе. Арми снял с себя юношу и помог ему устроиться рядом. — Вздремни пока, я принесу нам чай. Некоторое время они потратили на нежные постсессионные ласки. Хаммер мягко целовал любимого, снимал с него корсет, говорил о том, какой Тимоти замечательный… Эта тёплая забота так заполонила опустошение после оргазма, что в душу опять хлынул поток безграничной любви к Арми. Понятно, почему многие любили BDSM, особенно если находили в партнёры настоящего профессионала — подсесть на эти острые качели было крайне легко. Хотел бы Тим повторить?.. Возможно, иногда. Но он, должно быть, сойдёт с ума, если Хаммер примется дарить ему столь сладкую боль слишком часто. — Милый мой малыш, спасибо тебе за такой страстный вечер, — Арми вышел с балкона как был, в расстёгнутой белой рубашке и брюках — он не снимал одежду во время секса, — окуная последнюю креветку в остатки соуса на блюде. — Это был… чертовски приятный сюрприз, — Тимоти зарделся. — Что ж, у меня фантазия не такая богатая, так что ты меня опередил, — усмехнулся мужчина. Юноша поднял голову с подушки. — Только не говори, что под твоей рубашкой тоже всё это время был корсет! — пошутил он. — Нет, какой корсет? — опустевшие блюда были сложены на тумбочку. — Я говорю о тех трусах с перемычками, которые оказались тебе малы. — Тимми замер. — Я позвонил по телефону на сайте Agent Provocateur и узнал, что можно заказать такие же, но побольше, в наш номер. Еле объяснился с оператором, но скоро нам их привезут. — Правда? — на лице молодого человека вылезла улыбка. — И мы сможем заняться в них любовью? — Я буду крайне разочарован, если мы уедем, а ты меня в них так и не объездишь, — засмеялся Хаммер, игриво ущипнув своего парня за ягодицу. — А теперь давай примем душ и пойдём прогуляемся до моря. — Ммм… со мной говорит романтичный Арми? — Тимоти оживился и поднялся с постели. — Погулять по ночным Афинам под фонарями, посмотреть на лунный свет в воде… ты такой милый, — проворковал он, влюблённо глядя на своего мужчину. Арми усмехнулся и подгладил его по спутанным кудрям. — Ты сегодня уже позволил мне быть грубым с тобой, теперь очередь для нежностей и приятностей. Будем ласкаться всю ночь, если только захотим. — Арми… — Тимоти сделал паузу, решаясь. — Я не буду против, если ты привнесёшь немножко жёсткого в нашу игру с папочкой и малышом. — Немножко, — застенчиво улыбнулся он. — Может, я мог бы надевать корсет… ты мог бы меня связывать… иногда. Если хочешь. Тому это явно понравилось. — Мой мальчик иногда бывает очень непослушным. Придётся мне принимать меры и… воспитывать, куда деваться, — уголок губ мужчины дёрнулся. — А теперь бегом принимать душ, малыш. Ночь длинная, но не бесконечная. Море. Ночь. Потрескивающие фонари. Высокий светловолосый мужчина. Темноволосый субтильный юноша с зелёными глазами. Держатся за руки. Нежность и обилие чувств. Без кроссовок по остывшему песку. Наедине. Что будет дальше? Наши пара не знает. Но они знают, что в этом мире есть только они. Не думают обо всем остальном. Не думают о своих бывших. Не думают о своих страхах. Не думают о своих сомнениях. Сейчас они застыли в своём счастливом моменте на побережье Греции, и пока рука Арми крепко обнимала Тимоти за плечо, а губы мужчины были на его губах, Тимми знал, что он там, где и должен быть.