Вывернутые

С Ливаем что-то творилось, и Эрвин не находил себе места. Не покидало ощущение, будто его любимый капитан опять, как перед вылетом из Каранеса, из последних сил сдерживал сексуальное напряжение… И, как тогда, почему-то не позволял Эрвину помочь. Ему явно не хватало одной разрядки в сутки, которую они могли себе позволить, и свидетельством тому стала сегодняшняя внезапная поллюция. Явно не хватало! Но для серьезных и откровенных разговоров время было крайне неподходящее, и Эрвин молчал, не трогал Ливая. Потом. Вернутся в Каранес и все обсудят, все разрешат… А пока придется потерпеть. Обоим. — Зачем я тебе здесь? — мрачный голос Ливая выдернул его из невеселых размышлений, и Эрвин, слегка вздрогнув, обернулся. Леви, напряженный, будто натянутая тетива, стоял прямо за его плечом и внимательно рассматривал полетную карту, в которой Нанаба сейчас последний раз перед стартом проверяла расстановку прыжковых координат. — Как там наш пассажир? — негромко спросил Эрвин. Ресницы Леви слегка дрогнули, а миг спустя губы изогнулись в подобии ухмылки: — На слюну изошелся. — Голодный, — пробормотал Эрвин. Он всерьез размышлял о том, как покормить тварь… и нужна ли ей вода. Леви покосился на него и сокрушенно качнул головой, но промолчал. А через минуту спросил: — Ты решил, что будем делать, когда эта хрень, которая «симбиотический узел», обнаружится у яута? Или у «императорского агента»? — «Когда»? — А на чем они, по-твоему, доставили нашему военполу этого двинутого ксеноморфа? Эрвин улыбнулся и пожал плечами. — Давай разбираться с проблемами по мере их поступления, Леви. Ливай вновь уставился на полетную карту и кивнул: — Ты командор. — «Стремительный», к старту готовы? — поинтересовался какой-то суровый старик из центра управления порталами. — Готовы, ЦУП, выпускайте, — отозвалась Нанаба и гаркнула по общекорабельной: — Ребятки, все на привязь! Эрвин с Ливаем заняли ближайшие прыжковые кресла…

* * *

Перебежчик с агентом ждали их на крупном обломке древней терранской исследовательской станции, прибившейся к группе «пристенных» астероидов. Обломок снаружи уже почти ничем не отличался от соседей-булыжников, однако внутри якобы умудрился сохранить не только герметичные отсеки, но и рабочую систему жизнеобеспечения. — Командор, нам рекомендовано войти в астероидный поток, приблизиться к объекту Y87F9 и открыть стыковочный люк, — растерянно обернулась к Эрвину Нанаба, как только распаковался последний, пришедший прямо перед прыжком к указанным ранее координатам информационный кейс из Митры. — Может быть, просто отправим туда истребители? Он отрицательно качнул головой. — Нет, делаем как велят. — Но… — Нанаба, у нас один из пассажиров — громадина в два с половиной метра и в двести с лишним килограмм, — вздохнул Эрвин. — Кресла в истребителях это в себя не вместят. Делаем как нам сказали. Подходим максимально близко и расчехляемся на прием. Она насупилась, но повернулась к панели. — Тогда все сели обратно в прыжковые кресла. Будет трясти. Гергер, активируй экраны. Спорить с пилотом Эрвин не стал, вернулся в кресло и кивнул на место собравшемуся было куда-то свалить Леви. Тот раздраженно цыкнул, но послушно опустил неугомонную задницу обратно на сидение. Действительно трясло. Поток был неплотным, но неоднородным, одни каменюки ползли крайне медленно, другие неслись, будто куда-то страшно опаздывали. — Нанаба, максимально близко, — попросил Эрвин, наблюдая за творящимся вокруг «Стремительного» безумием. — Наши щиты должны прикрыть место перехода. — Я не дура, — огрызнулась Нанаба. — Не говори под руку, Эрвин, или садись в пилотное сам. Он усмехнулся и расслабился. — Прости, командор, — через несколько секунд пробухтела Нанаба. — Сам виноват, — ответил он. — Только сосаться не начните, — Леви недовольно поморщился, и Хеннинг с Гергером дружно прыснули… тут же схлопотав по подзатыльнику от Нанабы. На маневрирование и сближение с «объектом Y87F9» ушло добрых полтора часа. Полтора часа тряски и негромких, но отборных ругательств Нанабы. Только мирно посапывающий в соседнем кресле Леви (умудрившийся отрубиться сразу, как только Хеннинг выдал расчетное время продолжительности этого аттракциона) делал все происходящее терпимым… Нет, не терпимым. Приятным. Эрвин поудобнее откинулся на спинку и, не скрываясь, заскользил ласкающим взглядом по тонким, почти мальчишеским чертам, по острому кадыку и едва заметно пульсирующей под кожей венке на шее, по расслабленно покоящимся на подлокотнике сильным пальцам… Леви вдруг прерывисто вздохнул, нахмурился, и Эрвин, глядя, как меж темных бровей залегла недовольная морщинка, не сдержался: потянулся, накрыл его руку своей, сжал ласково… Леви, едва заметно вздрогнув, распахнул глаза, глянул на свои скрывшиеся в ладони Смита пальцы и вновь опустил веки. Морщинка разгладилась. — Спасибо, — тихо пробормотал он. — Хрень всякая снится. — Я рядом, — шепнул Эрвин. Уголки губ Ливая дрогнули в мимолетной улыбке. Смит так и держал его за руку, порой слегка поглаживая подушечкой большого пальца по запястью, пока Нанаба наконец не хлопнула в ладоши: — Готово! Леви встрепенулся… и будто включился. Куда и делись сонная расслабленность да почти детская безмятежность? Собранный, серьезный, готовый ко всему солдат, ни намека на то, что пару секунд назад он казался совершенно беззащитным, и у Эрвина сердце щемило от нежности и желания взять его на руки, отнести в постель, раздеть сонного и укутать в одеяло, чтобы наружу торчал лишь тихо посапывающий нос… — Чего расселся, командор? У нас люк раззявлен, и никого в стыковочной камере, — рыкнул на него подорвавшийся с места Леви. — Нанаба, что видишь? — Переход вижу. В стыковочной барахлят внутренние голотрансляторы. От объекта Y87F9 отделились две фигуры. Идут на УПМ яутского образца. До входа в стыковочную три минуты. — «Стремительный» вновь легонько тряхнуло, и Нанаба очередной раз чертыхнулась. — Гергер, компенсаторы! — а потом повернулась вместе с креслом к Эрвину и Леви, из-за тряски на миг застывшим в дверях, — Господа, у вас полчаса на приемку «груза», иначе компенсаторы пожрут нам все запасы, и придется по полной нагружать основной стержень… Эрвин кивнул, давая понять, что услышал, и быстро зашагал по коридору, догоняя несущегося вперед Ливая и на ходу вызывая Абеля. — Сканер к стыковочной! — рявкнул он, едва парень ответил, и переключился на общекорабельную. — Отряд, боевая готовность. Все на места. Они подошли к стыковочной камере первыми и остановились у заблокированных внутренних дверей, дожидаясь, когда Нанаба сообщит, что «гости» внутри, люк задраен и в камере опять можно дышать без скафандра. — Командор, они… — начала Нанаба на десятой секунде их томления под дверью, и Эрвин, не дослушав, лишь метнул взгляд на вспыхнувшую зеленым индикатором панель и разблокировал вход.

* * *

В стыковочной камере еще мигали аварийные маячки, хотя атмосфера и давление уже нормализовались — вероятно, не до конца закончилась проверка на биозагрязнение. Впрочем, корабль позволил открыть внутренние створы, а значит — ничего серьезного прибывшие с собой точно не притащили. Эрвин шагнул через порог первым, внимательно всматриваясь в две высокие фигуры, стоящие у сомкнутых внешних дверей вполоборота друг к другу и, кажется, что-то негромко обсуждающие. Один точно был яутом. Рост в два с лишним метра, широченные плечи, по которым рассыпались длинные, кожистые, похожие на дреды жгуты осязательных рецепторов. Пятнистая шкура, по большей части вполне себе обнаженная, лишь местами скрывалась под металлическими то ли украшениями, то ли элементами боевой амуниции… а может быть, и тем, и другим одновременно. Дыхательная маска все еще закрывала нижнюю «зубастую» половину уродливой морды и делала это чудовище издали чуть больше похожим на человека. Но обманываться Эрвин не спешил. Перед ним стоял самый настоящий, живой яут. А вот рядом с ним — человек. Маячки наконец-то прекратили изображать стробоскоп, а нормальное, не мерцающее, освещение начало медленно увеличивать яркость, позволяя рассмотреть гостей. И Эрвин краем сознания отметил, что гораздо больше инопланетного перебежчика его сейчас интересует «императорский агент» — парень, потративший на «разработку» этого яута без малого десять лет своей жизни и доведший-таки дело до конца; человек, которому безусловно доверял сам император, полностью передавая под его командование целый военный транспортник и самого командора разведки ВКС; тот, кто десятилетие не был в родной системе, то ли скитаясь где-то одиноким, но свободным бродягой и вербуя союзников, то ли добровольно устроив свое пленение и собирая для Терры такие данные о враге, какие им — молокососам из разведкорпуса — и не снились… но так или иначе оставшийся верным человечеству и императору. Да, он действительно интересовал Эрвина гораздо сильнее, нежели обычный предатель… пусть и предатель-яут (нонсенс!) Агент, впрочем, отнюдь не производил впечатления какого-то сказочного героя в сияющих доспехах. Высокий мужчина средних лет. Худое, но явно отлично тренированное тело. Сильно отросшие темные волосы, едва-едва тронутые на висках сединой, небрежно собранные сзади в хвост и перехваченные какой-то тряпицей. Заросшие щетиной щеки (маску, в отличие от своего спутника, он уже снял и держал в руке), глубокие лучики морщин в уголках глаз, смуглая обветренная кожа, жесткие, но правильные и почему-то кажущиеся смутно знакомыми черты лица. Из одежды — лишь поношенная темно-серая «роба», поверх которой крепились металлические пластины и обода, очень похожие на те, что были на яуте. Он что-то негромко говорил, задрав голову и наставительно тыча яуту в широченную грудь указательным пальцем; тот молча внимал, глядя на него сверху вниз. О чем именно они «шептались», Смит не слышал и, если честно, отнюдь не был уверен, что, услышав, понял бы хоть слово. Скорее всего, его знаний инопланетного языка здесь оказалось бы чудовищно мало. Эрвин открыл было рот, дабы сообщить о своем присутствии этой колоритной и, кажется, не замечающей их парочке, когда за его плечом раздался сиплый и непривычно растерянный голос Ливая: — К… Кенни? «Императорский агент» отчетливо вздрогнул всем телом и, обернувшись, пораженно уставился на выступившего вперед Ливая. Маска вывалилась из разжавшихся пальцев и громко пробряцала по решетчатому полу. А потом в живых, отливающих сталью серых глазах этого «Кенни» вдруг мелькнул мимолетный отблеск мягкого света, а губы дрогнули в усмешке: — Надо же… Ты все такой же мелкий, Леви. «Леви»? Откуда он?.. Ливай, выхватив из держателя лезвие УПМ, метнулся вперед. В руке яута в мгновение ока, будто из воздуха, возник длинный изогнутый нож, и у Смита застыло сердце в груди от понимания: сейчас произойдет непоправимое, а он бессилен что-либо изме… «Кенни» раскинул руки в стороны, словно открывая Леви объятия, и, не глядя, в одно движение, почти в неуловимом повороте кисти выхватил из лапы яута готовый к броску нож, а самого низко рыкнувшего монстра коротким, твердым ударом в грудь оттолкнул себе за спину… И покорно поднял подбородок, полностью открывая голую шею, в которую уже впивалось смертоносное лезвие. — Ливай… — предупреждающе процедил Смит, глядя, как по коже чертова императорского агента медленно ползет к вороту «робы» алая капля. Леви цыкнул, отреагировав на его голос, но бритвенно-острой стали от горла «Кенни» не убрал. Он дышал загнанно, будто только что вышел из боя с десятком ксеноморфов. Это пугало. Кенни… В голове Эрвина что-то щелкнуло. Жнец. Кенни Жнец. «Заказ на тебя взял Кенни Жнец, Эрвин, — сказал тогда, семь лет назад, Доук. — Этот мальчишка, вероятно, где-то перехватил информацию о назначенной за твое устранение награде и решил попытать счастья. Ясно, что не смог. Но он отнюдь не основная угроза. Будь начеку…» А потом, месяц спустя, Найл удивленно сообщил ему: «Прошла информация, что Жнец отказался от заказа. Такого ни разу не случалось, Эрвин… Не уверен пока, не можем проверить. Заказчика до сих пор не вычислили. Но если правда… Что ты, черт возьми, сделал?» Эрвин подозревал, что он сделал. Но, конечно, не сказал. Он не мог рассказать Найлу Доуку о своих догадках, кто такой на самом деле «Кенни Жнец». Потому что уже почти месяц был безумно влюблен в этого парня. Значит… ошибался? Или?.. Он почувствовал на себе цепкий взгляд и вынырнул из воспоминаний. «Кенни», слегка прищурившись, смотрел прямо на него. Оценивающе смотрел, будто ощупывал… За душу лапал. — Так… это и есть мой единственный невыполненный заказ? — вдруг хмыкнул он, изогнув губы в кривой усмешке. — Эка тебя распидорасило, Крысеныш. Ливай дернул плечом, отчетливо скрипнув зубами, и из-под его лезвия выкатилась уже более крупная алая капля. — Ладно-ладно, шучу, — Кенни медленно поднял до сих пор разведенные в стороны руки чуть выше. — На самом деле, давно хотел выразить свое одобрение. Благословение дать, так сказать. — Все… знаешь?.. — прохрипел Ливай. Кенни оторвал взгляд от лица Эрвина и скосил глаза на Леви. — Не все. Долго царапаться будешь? — Жаждешь большего? — такой злости Эрвин не слышал в голосе Ливая лет шесть, не меньше; тот вообще крайне редко проявлял эмоции. — Я тоже соскучился, Леви, — Кенни продолжал ухмыляться, но что-то в нем неуловимо изменилось и — Эрвин готов был поклясться — не в сторону умиротворения. Смит уже собирался шагнуть вперед, чувствуя: не вмешается — эти двое сцепятся в смертельной схватке. Яут за спиной Кенни очень медленно переместился на дюйм левее, в свою очередь готовясь к броску… И тут Леви вдруг убрал лезвие от горла Кенни, рука его, опустившись, безвольно повисла вдоль тела, а сам он, сделав еще один шаг вперед, уткнулся лбом Кенни в грудь. — Ты меня бросил, — на грани слышимости различил Эрвин шелест родного голоса. Кенни медленно протянул за спину яутский нож, и когда его, не издав ни звука, понятливо забрали когтистыми пальцами, очень неуверенно, будто боялся пораниться или поранить, обнял Ливая. Склонив голову, он уткнулся носом в темноволосую макушку. — Ты не охренел, говнюк неблагодарный, такими обвинениями кидаться? — тихо проворчал он. — Все ему оставил. Лучшую работенку для него выбивал. Все связи поднял, чтобы с заказчиком порешать, когда понял, что пиздюк мой в заказ втрескался. Думаешь, просто было с другого конца гребаной вселенной в кандалах на босу жопу это проворачивать, а? Бросил я его… Эй, ты чего там? Ревешь, что ли? — Он сжал действительно едва заметно вздрагивающие плечи Леви и, оторвав его от себя, попытался заглянуть в глаза. Ливай дернулся, но Кенни поймал его за подбородок и заставил поднять голову. — Я думал, ты меня… презираешь. И стыдишься. И что ты умер, — расслышал Эрвин бормотание Леви. — Вот это сейчас обидно было, — беззлобно посетовал Кенни, внимательно, даже как-то жадно рассматривая его лицо, и вздохнул: — Ну хоть смеешься, а не ревешь. А то я уж испугался… Хотя тоже… нормального мало. Леви презрительно цыкнул и вдруг поймал за предплечье его руку, оторвал от своего лица и, отступив на шаг, уставился на раскрытую ладонь. Даже стоящему в нескольких метрах от них Эрвину было отлично видно, на что он смотрит. Уродливый шрам в виде башки ксеноморфа, очертаниями один в один повторяющий тот, что вечной отметиной носил на себе сам Ливай. Только «способы нанесения» явно в корне отличались. У Леви на ягодице остался неровный след «узора», глубоко врезавшегося в плоть одним краем. На ладони Кенни — отпечатавшееся полноценным рисунком, но явно неравномерно рубцевавшееся из-за вторичных травм клеймо. Леви разжал пальцы, выпуская предплечье Кенни. — Не моего ума дело? — хмуро спросил он. — Не твоего, — совершенно спокойно ответил тот. Несколько секунд они смотрели друг другу в глаза, а потом Леви коротко кивнул: — Ладно, — обернулся к Эрвину, на миг зацепился взглядом за взгляд и, моргнув, в следующую секунду, прищурившись, уже изучал коридор за его плечом. — Где сканер, командор? Эрвин в искреннем удивлении вздернул бровь и слегка улыбнулся. — Я думал, сканер уже не нужен, — пробормотал он. Леви непонимающе нахмурился, по-прежнему высматривая Абеля и Кейджи, и вопросительно цыкнул. — Вы, кажется, отлично друг друга знаете… да? — Эрвин глянул на Кенни. Тот в ответ широко ухмыльнулся, но не издал ни звука. — Да, — ответил Леви и направился к Эрвину, все еще делая вид, будто его страшно интересует пустой коридор. — Поэтому полное сканирование. И карцер. — Карцер? Леви, я не уверен… — начал Эрвин, но Леви, поравнявшись с ним, остановился, поднял наконец на него глаза и ткнул пальцем себе за спину: — Он идет в карцер. С яутом делай что хочешь. — Только не ссорьтесь, детки, — насмешливо фыркнул Кенни. — Я совсем не против тишины и покоя в уютном тюремном блоке этого замечательного судна. Он оглянулся на яута и негромко гортанно что-то проклокотал. Эрвин сумел разобрать только «достоинство воина». Яут глухо согласно щелкнул и, убрав куда-то нож так же быстро, как до этого достал, сложил руки на груди.

* * *

Нанаба, не стесняясь в выражениях, высказала Эрвину все, что надумала о нем, пока компенсаторы полностью разряжали внутренние аккумуляторы. Но он не вслушивался и не особо переживал за помахавшую ручкой с его попустительства и рванувшую в самоволку субординацию. Знал: как только Нанаба спустит пар (вскипела она, собственно, вполне обоснованно), тут же попросит прощения… и все уляжется. Она ни разу с того момента, как он стал командором, не ослушалась его приказа… просто по старой памяти порой крепко его припечатывала. Если заслуживал. Сейчас — заслуживал, и прекрасно это понимал. Но волновало его совершенно иное. — Брат моей матери. Кенни Аккерман. Я жил с ним с пяти до пятнадцати, — кратко отчеканил Ливай, когда двери третьего, занятого теперь Кенни, карцерного помещения наконец сошлись с тихим шипением. После тщательного сканирования новых пассажиров, к удивлению и Эрвина, и Ливая показавшего полное отсутствие даже намека на «симбиотический узел», яута поместили в камеру, соседствующую с камерой ксеноморфа. Там стояли скрытые голотрансляторы и имелись энергетические самонаводящиеся лассо, которые в случае необходимости легко запускались и с мостика, и с панели управления всем тюремным блоком, и с дверной панели самой камеры. Необходимая мера. Их новый клыкастый «союзник» покладисто снял с себя всю амуницию. Оставшись практически голым, если не считать нелепой крупноячеистой сети на пятнистом торсе и чего-то смахивающего на набедренную повязку из металлических щитков. Но наотрез отказался расставаться с тем самым ножом, который чуть не пустил в ход против Ливая, и несколькими разнокалиберными сюрикенами. Кенни только фыркнул, когда обстановка по этому поводу всерьез начала накаляться: — Это подарки его наставницы. Не отдаст. Если не собираетесь позволить ему держать их при себе — можете пристрелить его прямо сейчас. Яут напряженно перебирал мандибулами и вызывающе смотрел на Эрвина желтыми, глубоко посаженными глазами. — Пусть берет, — Леви едва заметно тронул Эрвина за руку. — Я справлюсь, если что. Кенни молча хмыкнул, но, как показалось Смиту, вовсе не насмешливо… Скорее, с одобрением. Эрвин позволил яуту оставить при себе опасные игрушки, однако и со своей стороны на неуступчивость «союзника» решил ответить некоторыми «санкциями». На «Стремительном» находились люди, за жизни которых Смит нес ответственность. Поэтому яут отправился в одну из наиболее охраняемых, максимально удаленных от выхода из тюремного блока… и, да, крайне некомфортных для обитания камер. Кенни же, как бы ни рычал Леви («Его вообще в клетку к ксеноморфу надо запихать… только обездвижить сперва, а то не довезем несчастную инопланетную тварь до Ханджи!»), отправлять в нечеловеческие условия Эрвин не стал. Он в принципе не видел повода даже для заключения Кенни в камере. Но Ливай сверкал полным ярости взглядом не хуже яута, у которого пытались отобрать подарки наставницы, а Кенни… Кенни, кажется, и впрямь вовсе не собирался принимать на себя какое бы то ни было командование на «Стремительном», планируя во время возвращения в родные пенаты спокойно отдохнуть в тишине и безопасности тюремного блока. — Заодно присмотрю за всеми прочими. Мимо меня не проскочат, — усмехнулся он. И без каких-либо просьб со стороны Эрвина выложил перед ним два простых, вроде бы даже самодельных ножа. — Больше ничего нет. Можешь обыскать. Эрвин хотел сказать, что обыскивать его никто не станет, как и камеру запирать (они вообще должны все перейти под его командование!), но Леви раздраженно оттолкнул его плечом, шагнул к Кенни и очень быстро, но, насколько мог видеть Эрвин, тщательно обыскал того, удовлетворенно цыкнул, схватил ножи, ловко и пугающе привычно сунул себе за голенища и… заблокировал у Кенни перед носом дверь. После чего озвучил-таки ответ на молчаливый вопрос Смита. — Брат моей матери. Кенни Аккерман. Я жил с ним с пяти до пятнадцати… И сейчас, когда они, выбравшись из астероидного потока, выходили наконец на заданную точку для прыжка к титану Йегера и Нанаба распекала его за опустошенные аккумуляторы, Эрвин был очень далеко и от нее, и от временных проблем с нагрузкой на основной стержень (главное — запустить гиперы, в прыжке аккумуляторы зарядятся в два счета), и от мостика… Он думал о Леви. О том, как тот стоял, уткнувшись лбом в грудь Кенни, — такой маленький на его фоне и тем более на фоне возвышающегося позади него яута; о едва слышном «ты меня бросил»; о немного обиженных возражениях Кенни… Кенни Аккермана — личного агента императора, доверенного лица властителя всей солнечной системы... Кенни Жнеца — того, кто бросил совсем еще мелкого племянника совершенно одного в этом огромном опасном мире ради исполнения безжалостного приказа своего господина; того, кто, кажется, умудрился с другого конца галактики, находясь в рабстве у яутов, спасти его — Эрвина Смита — шкуру, аннулировав чей-то (они так и не узнали, чей именно) заказ на него. Эрвин невесело усмехнулся. Да уж. Родственничка заимел.

* * *

— Комкор, доложите ситуацию. Согласно имеющейся у нас информации «Стремительный» побывал на заданной позиции и принял на борт капитана Аккермана и его спутника. Но мы не могли с вами связаться целых восемь часов… Эрвин отстраненно подумал, что теперь у него на борту целых два капитана Аккермана. Осталось заставить Микасу оторваться от Йегера и перейти перед прыжком на «Стремительный», и будет очень сложно найти более убийственный транспортник в обитаемой вселенной. — У нас компенсаторы съели всю энергию, мы прыгали на одном основном стержне, майор, — ровно ответил он, глядя прямо в глаза начальнику императорской гвардии майору Лицбергу, сердито взирающему на него с главной голопанели. — Как только прыгнули, сразу запустили все вспомогательные системы… И вот — вы здесь. Он лгал. Связь они вырубили принудительно, а включили совсем не сразу. Только когда на борту после воссоединения их маленького отряда все наконец немного успокоилось. Например, Ханджи перестала носиться по всему «Стремительному» (от карцера до мостика, от мостика до медблока, от медблока до карцера) и вопить как ненормальная от счастья, перевозбуждения и страха, что у нее могут что-то отобрать, когда они вернутся в Каранес. — Где капитан Аккерман? — скрипнув зубами, спросил Лицберг. — Если вы про капитана Кенни Аккермана, майор, то он отдыхает. Просил не тревожить. Сказал, что свяжется с императором сам, как только нормально выспится. По просьбам штабных мохнатых задниц просил его не беспокоить. Простите, майор, капитан Аккерман очень настаивал, чтобы в случае необходимости эту фразу передали дословно, — а вот сейчас он говорил чистую правду, именно так Кенни Аккерман и сказал, перед тем как улечься на жесткую теремную койку, блаженно вытянуть ноги и почти мгновенно отрубиться. Лицберг пошел багровыми пятнами, но взрыва негодования не последовало. Вероятно, майор отлично знал, кто такой Кенни Аккерман, и предпочел проглотить переданную от него шпильку. — А как его спутник? — выдавил он. Эрвин молча переключил исходящий поток с голотрансляторов мостика на голотрансляторы в камере яута. Косматая гора мускулов сидела в позе лотоса прямо на полу и сосредоточенно чистила когти на огромных ручищах отвоеванным у Смита ножом. — Вы держите его в карцере? — в голосе Лицберга промелькнуло легкое неверие в происходящее. — У меня на борту люди, майор. Когда примете его под свою ответственность, можете предоставить ему собственную спальню. От меня этого не требуйте, — Эрвин вновь активировал голотрансляторы мостика и отразил разъяренный взгляд Лицберга полной невозмутимостью собственного. — Его все устраивает. — В какие сроки ждать вас в Каранесе, комкор? Эрвин еле сдержался, чтобы не поморщиться от воспоминания о необходимости опять тащиться долгие шесть суток от «Марии» до «Розы». А теперь еще и напряжены все до предела. Везут груз, какой никто до сих пор не возил. И под постоянным надзором гвардейцев находиться не комфортнее, чем у яута в камере. И Леви на взводе. Эрвин еще ни разу не видел его таким... Надо бы поймать да хоть немного пригладить колючки, а то отряд уже дружно головы в плечи втягивает, стоит капитану Ливаю Аккерману появиться на горизонте. — Комкор! — Будем в Каранесе через семь стандартных суток. Ждем согласования времени проходов для двух кораблей от ЦУПов, майор. Мы свяжемся с вами. — Ах да, — Лицберг расплылся в неприятной ухмылке. — Вам еще предстоит объяснить, что за несанкционированный балаган вы учинили с этим вашим тита… — Спасибо, что переживаете, Лицберг, — отзеркалил его ухмылку Эрвин. — Но это не ваше дело. Если у вас все, майор, я хотел бы вернуться к насущным делам. Лицберг что-то буркнул себе под нос и оборвал связь. Эрвин выдохнул и устало потер ладонями лицо, разминая закаменевшие от напряжения мышцы. — А нам сильно достанется, сэр? — тут же спросила Саша (пилотная связка Джин-Браус-Кирштейн, заступившая на дежурство буквально час назад, кажется, все это время не дышала). — Ну… за титанчика нашего? Смит скользнул по ним троим мимолетным взглядом и успокаивающе улыбнулся: — Вам нет. А я справлюсь. Что там с ответом от наших «звездных врат»? — Флэртон согласовал время, сэр. — Для титана тоже? — Да, сэр. — Скоро? — Через девять часов, сэр. Девять часов. Надо найти Ливая и…

* * *

Эрвин, проследив, как Кенни с наслаждением втягивает в себя табачный дым, быстро запустил с наруча очистку воздуха в камере и задал вопрос: — На чем вы забросили ксеноморфа в Шиганшину? Кенни, вновь вытянувшись на узкой койке, смерил его насмешливым взглядом из-под полуприкрытых век. — На чем поймали, на том и забросили, командор. Зачем задаешь вопросы, на которые знаешь ответы? Ты же умный парень. Не верю, что мой Крысеныш с тобой только из-за красоты твоей божественной. Хотя, конечно, хорош, не спорю, сам бы выеб… Эрвин напомнил себе, что этот несчастный десять долгих лет провел в яутском рабстве. Оттуда никто еще не возвращался. Никогда. — Ни у вас, ни у яута нет «симбиотического узла», — возразил он, проигнорировав пошлости. — Чего нет? — Кенни даже сигарету изо рта вытащил. — Органа, который образуется в мозгу пилота, связанного с титаном, — спокойно пояснил Эрвин. — Наши специалисты назвали его «симбиотическим узлом». — А-а… — Кенни понимающе качнул головой и, усмехнувшись, вновь затянулся. — Этого наверняка нет. Ни Арханг, ни я для пилотирования не подошли… слава богам Парадайза. Эрвин кивнул. — Тогда как? — Не мой секрет, командор, прости. Теперь я спрашиваю, — он вдруг стал очень серьезным. — От вас несет титаном. От обоих. Вы прыгали на нем? — Да. — Сколько раз? — Моя очередь задавать вопрос. Арханг говорит на терранском, у него на шее символ «Понимание», он обладает навыками переводчика. Почему?.. — Потому что ни один из вас пока не доказал ему, что достоин его отказа от родной речи ради вашего понимания, — ухмыльнулся Кенни и повторил вопрос: — Сколько раз? — Один. — Давно? Эрвин отрицательно качнул головой и спросил: — Много там наших, капитан? Кенни помрачнел. Докурил сигарету в две затяжки и, стрельнув окурком в открывшийся приемник утилизатора, кивнул. — Не позволяй титанам «жрать» твоих людей, командор. И лучше… продумай, как солдаты могут быстро убить себя, если их «сжирают». В камере наступила мертвая тишина. Эрвин переваривал услышанное, Кенни мрачно закуривал вторую. — Я думал, большинство гибнет. Мы находим части тел… — прошептал Эрвин. — У вас есть пилот, командор, — проговорил Кенни. — Попробуй отрезать ему ногу. — Это нереально, — пробормотал Смит. — Быстрая регенерация — одно, но восстановление утраченной конечности… — Ну хоть палец отрежь. Хотя ногу — нагляднее, — Кенни ухмыльнулся. — Восстановить они не могут только мозг и железы. С тебя два ответа. Как давно вы прыгали? — Чуть больше месяца назад. Что опасного в прыжке? — А ты не знаешь? В коридоре послышались быстрые приближающиеся шаги, и четыре секунды спустя в дверях появился крайне недовольный Ливай. — Прекрасно, командор, — проговорил он, окинув камеру взглядом и бросив на кровать Кенни один из принесенных пакетов с едой. — На мое мнение ты срать хотел. Может, и спать тогда не со мной будешь? Эрвин улыбнулся и, шагнув к нему, попытался обнять: — Перестань. Ты ведешь себя как обиженный подросток, Леви. — А ты, как наивная дурочка, попавшая под его обаяние, — огрызнулся Ливай и вывернулся из объятий. — Отъебись. Тебя там вызывает Лицберг. Совет хочет прислать проверяющего, чтобы убедиться, что ты способен обеспечить полную безопасность при содержании живого ксеноморфа. Четырехглазая тебе голову откусит, если не отвоюешь его. Эрвину было плевать и на Лицберга, и на совет, и на проверяющего… и на всех ксеноморфов мира. Ему отчаянно хотелось только, чтобы Ливай перестал злиться… — Леви… — Отъебись, сказал, — Он вышел из камеры и исчез в направлении дальних отсеков тюремного блока. Эрвин медленно выдохнул, устало опустив веки. Какой же он опять стал колючий! Чёрт. — Ясно. Негромкий голос Кенни Аккермана заставил его слегка вздрогнуть. Эрвин вновь повернулся к собеседнику и выдавил из себя невеселую улыбку. — Вы здорово его обидели, капитан. И у меня есть пара личных вопросов к вам по поводу этих обид. Кенни, слегка прищурившись, изучал дверной проем, в котором скрылся его племянник. — Все, что было до тебя, тебя не касается, командор, — пробормотал он и, взглянув на Смита, вдруг очень серьезно произнес: — Зря пускаешь его к ксеноморфу. И к яуту не стоит. Я бы на твоем месте вообще запер его пока в каюте… — Хорошо, что вы не на моем месте, капитан, — Эрвин почувствовал, как совершенно иррационально вскипает. — Он уже не тот ребенок, которого можно избить, оставив на нем шрамы, куда-то пустить или не пустить, где-то запереть. Я его командир, а не хозяин. — Ты дурак, командор. Влюбленный дурак, который не видит очевидного, — Кенни сокрушенно качнул головой, бросил недокуренную сигарету прямо на пол и поднялся. — Он Аккерман. Забери его из тюремного блока и запри, к хуям, в своей каюте до прибытия в Каранес! А будет вести себя, как сейчас, отшлепай хорошенько по той самой жопе, на которой я когда-то оставил проклятый шрам. Оставил, мать твою, потому что до того случая ни разу эту жопу не трогал, а надо было!.. Пальцы сами сжались в кулак. Удар вышел не слишком прицельным и, наверное, излишне сильным. Не сдержался. Кенни откинуло к противоположной стене, но на ногах он устоял… Вытер рукавом кровь и, усмехнувшись разбитыми губами, процедил: — Я с тебя шкуру спущу, если с ним что-нибудь случится, командор разведкорпуса Эрвин Смит. Эрвин вышел и впервые за все время сам заблокировал дверь камеры Кенни Аккермана. А всего сутки спустя…

* * *

— Устал? — Эрвин обнял Ливая сзади, прижался губами к виску и мельком бросил взгляд на часы. — Нет. — Леви застыл, напряженный, скованный, но не попытался выскользнуть и удрать, как это происходило в последнее время все чаще… И потому Эрвин улыбнулся. — А я — да. Мне не хватает моего капитана Леви. Он постоянно где-то пропадает, а я один воюю тут… со всеми. Ливай слегка дернулся, когда Эрвин расстегнул на нем рубашку и наконец коснулся подушечками пальцев напряженного живота. — С кем? — Главком грозился на кол посадить… — хмыкнул Эрвин, вспомнив последний разговор с Закклаем, и, зарывшись носом Ливаю в волосы, с наслаждением втянул родной аромат. — Ханджи вообще пришлось запретить приближаться к тюремному блоку. У нее идея фикс взять у яута все возможные анализы, пока его у нас не отобрали. Леви хмыкнул, вероятно, тоже ярко представив себе, во что может перерасти попытка Зоэ потыкать в Арханга своими иголками, катетерами и зондами. — Доук пытался для чего-то вызвать тебя, — продолжил Эрвин и, выпростав рубашку Ливая из брюк, жадно заскользил по голой коже ладонями. — Шипел не хуже ксеноморфа. Леви фыркнул. — А потом он решил отобрать у Закариаса твой наруч… — И потерял анальную девственность? Эрвин улыбнулся. — Ну… Грубо говоря, «отсосал». — Майк крут… — Да… — Эрвин вновь взглянул на часы и вздохнул: — Через двадцать минут нам с ним с двух сторон убеждать проверяющего из Митры, что мы готовы к работе с ксеноморфом… А я могу думать только о тебе… Успеем?.. Леви юрко развернулся у него в объятиях и опустился на колени. — Куда мы денемся… — пробормотал он, ловко высвобождая из-под одежды болезненно пульсирующий от желания член Эрвина и тут же обхватывая головку губами. У Смита перехватило дыхание. Не найдя в себе сил сопротивляться, он запустил пальцы в волосы Леви и сам толкнулся ему в рот. — Вернусь… С меня самый сладкий минет, — прохрипел он. — Давно не ласкал тебя ртом, соскучился безумно! Ливай не ответил, объективно — не мог. Проверка затянулась на добрых четыре часа. Длинный как жердь и такой же тощий проверяющий советник Краниш совал свой крючковатый нос во все, что касалось и что не касалось исследовательской работы разведкорпуса. В какой-то момент Эрвину почудилось, что Майк, которому пришлось взять на себя функцию представителя высших чинов разведки на этом «мероприятии», готов вытащить табельный плазмомет и разрядить его в этого дотошного богомола. Однако в конце концов Краниш вдруг замер, взглянул на транслируемого с наруча Майка Эрвина и… улыбнулся, в одно мгновение преобразившись в невероятно симпатичного парня. — Думаю, сэр, у совета в ближайшие несколько лет не будет вопросов по поводу техники безопасности в исследовательском центре разведкорпуса. Никогда еще не видел настолько продуманного и тщательно соблюдаемого протокола по организации работ с опасными объектами. — У нас служат специалисты, бывавшие в бою, советник. Они знают, что такое опасность, и стараются сделать все, чтобы для гражданских никакой опасности в тылу не было. — Это видно, командор. Спасибо за сопровождение и приятную компанию, капитан Закариас… — Господа, — продолжать обмен любезностями Эрвин не был готов и решил перевесить эту ношу на Майка, ему все равно не сбежать, а командор сейчас мог. — Я вынужден вас оставить. Служба. — Службе привет, — едва слышно буркнул Майк, и Эрвин, улыбнувшись ему, наконец отключился. А потом обернулся к сидящей в уголке и довольно скалящейся Ханджи. — Молодцы? — спросил он. Она подскочила, бросилась ему на шею и поцеловала в щеку. — Молодцы! Спасибо! Спасибо-спасибо-спасибо! — и вдруг быстро отстранилась. — Ой, тут Ливай заглядывал. Я ему шепнула, что, кажется, еще долго… Эрвин вздохнул, глянул на наруч и направился к выходу: — Не трогайте нас хотя бы часа четыре, ладно? — Как скажешь, командор, — отсалютовала она. — Приятного отдыха. Эрвин почти бегом направился к своей каюте… и удивленно застыл, когда понял, что та совершенно пуста. Леви не было ни в постели, ни в душе, ни в туалете. Эрвин озадаченно взъерошил волосы на затылке и вышел в коридор, решив: быстрее будет найти, чем дождаться… Быстрее не получилось. Он обошел тренажерку, мостик, камбуз — и не нашел ни следа Ливая. Спустился к тюремному блоку и даже заглянул в сектор, где находится Кенни, но там стояла сонная тишина, а камера старшего Аккермана была заблокирована. Вряд ли Леви стал бы закрывать двери, если бы пришел поболтать с «любимым дядюшкой». Эрвин сходил к грузовым отсекам, проверил, не устроил ли Леви ночную инспекцию чистоты в салонах истребителей; не особо надеясь на успех, заглянул в жилой блок к единственной отдыхавшей в своей каюте связке Эрда Джина. Леви не было нигде. Смит вернулся на мостик. — Нанаба… — Да, мой командор! — она даже не обернулась. — Хеннинг, не зевай, они нас уделают! — Чем вы заняты, офицеры? — не слишком стараясь изображать командирскую строгость, поинтересовался Эрвин. — Тренировкой… Гергер, справа! И тестированием, мой командор! — отозвалась Нанаба, быстро скользя пальцами по нескольким панелям управления сразу. Он подошел ближе. «Стремительный» и титан Йегера, мчась на стандарте по заданному маршруту… играли в космическое подобие тенниса: ловили щитами и отражали друг в друга минимальный боевой заряд. Эрвин хмыкнул. — Какой счет? — Этот гад пока выигрывает, — недовольно буркнул Хеннинг. — Почти всухую, — еще более мрачно добавил Гергер и выругался, когда «Стремительный» пропустил очередную подачу Йегера. — Неудивительно, — пожал плечами Эрвин. — Пилот-то в титане — лейтенант разведки ВКС Терры. На мостике на миг повисла тишина, а потом связка довольно захмыкала. Смит улыбнулся и наконец спросил о том, ради чего сюда пришел: — Капитан Леви на титане? — Нет, сэр, — не оборачиваясь, без промедления ответил Хеннинг. — Как обычно, в тюремном он. — В тюремном? — Смит нахмурился. — Я заглядывал… На душе вдруг стало нехорошо. Он не заглядывал, он, по сути, прошел мимо. — Нанаба, выведи на… — что-то остановило его, и закончил Эрвин не так, как хотел изначально: — На мой наруч поток голотрансляторов тюремного, пожалуйста. — Могу на панель, комкор, мы закончили почти… — отозвалась Нанаба. — Не надо. Играйте. Кинь поток на наруч. — Есть, сэр. Держи. Эрвин поддернул рукав, поворачиваясь к выходу с мостика, принял входящий поток, замер на миг, не веря собственным глазам… и, сорвавшись с места, помчался к тюремному блоку, на ходу выхватывая из держателя плазмомет.