Правильно-неправильно

Когда он впервые приходит к Чон Гону в своем настоящем теле, тот раздражен. Даже разочарован, увидев именно его. Он хмурится и угрожающе склоняет голову, заполняет собой все пространство, внушая страх. Подавляя. Извечная сигарета в зубах и взгляд свысока, умудряющийся одновременно выглядеть полным злобы и скучающим. Откуда ему знать, конечно. Что человек, которого он считает назойливой бесполезной мухой, и есть Хён Сок. Тот самый, битва с которым, по его же словам, подарила ему такое наслаждение, какое не дарила ночь ни с одной женщиной. Тот, кто ему руку сломал, вообще-то. Чон Гон говорит ему убираться, пока цел. Но Хён Сок не сдается. Когда-то он наверняка обмочил бы штаны от страха просто от присутствия этого человека рядом. В конце концов, у всех в Сеуле, кажется, все завязано на Чон Гоне. Мелкие сошки в ужасе от него. Легенды хотят либо убить, либо добиться его признания. С ним сравнивают любого, кто становится хорошим бойцом. Словно гигантская тень, он нависает над ними всеми и не дает о себе забыть ни на минуту. Возможно, для него это все не более чем наблюдение за детской возней в песочнице. Хён Сок знает, что только такой человек сможет дать ему то, что ему нужно. Поэтому он больше не сомневается, атакуя Чон Гона без промедлений, и упрямо настаивает на своем. И неожиданно это… срабатывает. Скучающее лицо Чон Гона становится восторженным и вдохновленным. В мгновение ока настроение в помещении кардинально меняется. Подобно художнику, планирующему новую картину, Чон Гон смотрит на свой холст и уже видит в голове результат, которого хочет добиться в процессе работы. Он так и говорит Хён Соку: «Ты станешь моим лучшим шедевром». И тащит его за собой. __________ На самом деле, у Чон Гона нет никаких причин помогать ему становиться сильнее, кроме личного интереса. Они даже не союзники. Они не заключают никаких договоренностей, и Чон Гон ни разу не упоминает, что ждет какой-то платы за тренировки. Или помощи с каким-то делом. Или верности. Так что это не сделка, вовсе нет. Это что-то другое. - Ты просто должен драться со мной. Копируй меня, - повторяет Чон Гон и бросается на Хён Сока с широкой улыбкой на лице. Он строгий учитель и не дает никаких поблажек, наседая все сильнее с каждым разом, продавливая границу за границей, предел за пределом. Хён Сок и не ждет от него меньшего. Он делает все возможное, чтобы оправдать ожидания и по-настоящему постичь мастерство наставника. Конечно, это не означает, что его не кличут придурком и тупицей, когда он совершает ошибки или задает глупые вопросы. Но время от времени Чон Гон смотрит на него особым взглядом после их спаррингов, ухмыляется и одержимо произносит: «Мой будущий шедевр». И у Хён Сока внутри все переворачивается от этого. __________ В перерывах между спаррингами Чон Гон закладывает в него целую кучу полезных знаний. Он поводит широкими плечами, закуривает и рассказывает, в каких ситуациях Хён Сок может оказаться в будущем. Как справиться с тем или иным типом противника, что делать, если тебя застали врасплох, если ты в невыгодном положении, какие техники для чего больше подходят… Закатное солнце освещает свалку, где они все время тренируются, и Чон Гон, обычно одетый в дорогие костюмы и брендовые вещи, смотрится здесь на удивление органично. Хён Сок слушает его со всем возможным вниманием. Он лучший из возможных наставников. В самом начале Чон Гон сказал, что им нужно просто драться друг с другом, но в итоге вкладывает в обучение всего себя полностью, без остатка, терпеливо разъясняя все детали. Он также заставляет Хён Сока выполнять целую кучу упражнений, чтобы укрепить тело. Сам Чон Гон при этом обычно сидит неподалеку, курит и рассказывает истории о тех, с кем ему приходилось драться. Но ничего о себе самом. Однажды он рассказывает про «ультра-инстинкт». Берет Хён Сока за шею, сдавливает и объясняет, что нужно подойти к смерти вплотную и отдаться ей, отключая сознание, чтобы тело продолжало драться само на пределе своих возможностей. Он отмечает, что и у этого приема есть свой изъян. Хён Сок позволяет мощным пальцам держать его за шею и смотрит в глаза Чон Гону. На самом деле он уже знает, что это за состояние, но, разумеется, не признается в этом. Он уже испытывал его, просто не в этом теле. Кто бы подумал, что именно оригинал станет учеником Чон Гона. Если бы он только знал, будучи жертвой издевательств школьных хулиганов на протяжении многих лет, что способен на что-то подобное! - Если ты научишься это контролировать, то сможешь стать таким, как я, - говорит Чон Гон, ухмыляясь, и отпускает его. Он тут же тянется рукой к карману брюк, чтобы достать оттуда пачку сигарет. И ему так чертовски идут эти его татуировки. Хён Сок не намерен его разочаровывать, и он запоздало кивает в ответ на слова, отвлекшись на разглядывание своего учителя. Подобное начинает происходить с ним все чаще, и это не особенно хороший знак. Подобная ерунда никому из них не нужна. Наверняка это просто временное помутнение рассудка из-за усталости. Ему уже хочется на следующую тренировку, хотя текущая только подошла к концу. __________ Его тянет к Чон Гону словно магнитом. Разумеется, у Хён Сока все еще есть цели и дела, которыми он занят большую часть времени. Ему бы и в голову не пришло от них отказываться. Слишком многое стоит на кону, чтобы потерять направление сейчас. Но тренировки все равно становятся для него чем-то совершенно особенным, невероятным, не сравнимым ни с чем. Ему хочется возвращаться к Чон Гону раз за разом и не особо хочется покидать его. Ему хочется, чтобы Чон Гон им гордился. И победить его. По-настоящему. В своем оригинальном теле, как есть. Со временем Хён Сок начинает понимать его в получении неподдельного удовольствия от хорошего боя с сильным противником. Битва становится не тем, что ему приходится делать по нужде, а тем, чем он наслаждается. Все чаще в ответ на счастливый и безумный оскал Чон Гона в бою Хён Сок невольно отвечает – уголки его собственных губ подрагивают, пытаясь изобразить ухмылку. И в один прекрасный день Хён Сок окончательно забывается. Они снова дерутся посреди богом забытой свалки, как и всегда, и ему удается достать Чон Гона. Тот скалится так радостно и азартно, что Хён Сок ощущает себя загипнотизированным. В этот момент он теряет голову безвозвратно, отводит чужую руку в сторону, тянется и порывисто целует своего наставника, пока адреналином прошибает все его тело, а сердце работает на самых высоких мощностях. За это ему незамедлительно прилетает по роже, и очень сильно. Чон Гон разбивает ему нос, горячая кровь хлещет вниз по губам и подбородку, но Хён Сок не отводит взгляд, потому что готовится к худшему. Он прекрасно понимает свою ошибку и то, что ему никак не оправдаться. Его убьют прямо здесь за такую дерзость, и никто даже не станет этому свидетелем. Никто и никогда даже не узнает, где и как он пропал. Поэтому он сосредотачивается и настраивается на то, чтобы защищаться изо всех сил. Если все закончится так, то он не собирается легко отдавать победу. Он не зря так старательно учился и не опозорит того, кто так много в него вложил. А Чон Гон смотрит в его окровавленное решительное лицо и вдруг начинает одержимо хохотать, все еще держа его крепкой хваткой. Ему по-настоящему весело, он будто и не злится вовсе. И Хён Сока заражает этим, как чумой, и он впервые служит ухмылке Чон Гона полноценным зеркалом, и хохочет тоже, едва не захлебываясь собственной кровью. И это определенно ненормально и неправильно, это безумие, но им обоим не до размышлений. Они разгорячены, возбуждены, и Хён Сок подается вперед и облизывает мокрую от пота шею Чон Гона, присасывается к ней со стоном облегчения, наконец выпуская напряжение, копившееся все это время, и невольно размазывает кровь с лица по чужой коже. - Сученыш, - Чон Гон шумно выдыхает и продолжает посмеиваться, грубо хватая Хён Сока за волосы, чтобы оторвать от себя. Секунду они смотрят друг на друга с одинаковыми ухмылками и сумасшедшими глазами, а потом Чон Гон целует его сам, бесцеремонно лезет руками под футболку. На нем самом, кроме тренировочных штанов, ничего нет, и Хён Сок не теряет ни мгновения – обхватывает это сильное тело и грубо исследует, сжимает и тискает, царапает, и ему позволяют это. Чон Гон стаскивает с него футболку, но ему не хватает терпения, и ткань трещит с противным звуком. Хён Сок смеется и заезжает ему под ребра. Это и за порванную футболку, и за разбитый нос сразу. Нос будет долго болеть, а футболку жалко, пусть и старая - ментально Хён Сок все еще бедняк и слишком ценит каждую вещь, которой обладает. Но Чон Гон только скалится в ответ на удар, а потом снова целует. Они падают на первый же участок земли, свободный от металлолома, и сплетаются телами. Хён Сок облизывает окровавленные губы и тянется пальцами к лицу Чон Гона, с любопытством очерчивая причудливый шрам. Он не спрашивает, но знает, что ему можно. Ему все можно. - Мой лучший шедевр. Как же с тобой весело! - вдохновленно выдыхает Чон Гон и накрывает его своим телом. __________ У Хён Сока, конечно, не возникает иллюзий, что это что-то меняет в общей картине мира. То, что происходящее должно остаться только между ними, озвучивать не нужно. То, что все это не значит, будто Чон Гон не надерет ему задницу, если их цели не сойдутся – тоже. Когда они наедине, они могут сходить с ума, сколько душе угодно, но на улицах Сеула это все теряет значение. Там другие приоритеты и правила. Несмотря на это, Хён Сок искренне рад появлению Чон Гона на улице Больших Шишек в тот самый день, поэтому все равно задает ему вопрос. "Ты здесь, чтобы помочь нам?" Понятное дело, что тот пришел не помогать им, а всего лишь выполнять приказ… Все равно приятно, хотя чувство это до ужаса нелогичное. У Хён Сока, если честно, слабо укладывается в голове тот факт, что Чон Гон может кому-то подчиняться. "Помочь? Я здесь для того, чтобы отобрать у вас то, что вы должны были сделать". Хён Сок заставляет себя держать лицо спокойным и не пялиться. Ситуация изменяется, и Чон Гону дают «отбой». Он должен тут же покинуть улицу, но остается, и Хён Сок прекрасно понимает, почему. За каждым его движением, нацеленным на то, чтобы нанести заветный удар Ли Джи Хуну, пристально следят. Ему хорошо просто от того, что за ним наблюдает он. И у Хён Сока получается. Ли Джи Хун с улыбкой отвешивает ему комплимент и треплет по волосам, как первоклашку, что немного раздражает, если честно. Лицо Чон Гона, стоящего в стороне, выглядит непроницаемым, но понимать его мимику и считывать малейшие изменения после проведенного вместе времени Хён Соку стало гораздо легче. Он знает, что Чон Гон им очень доволен. _______________ Однажды Хён Сок не удерживается от вопроса. - Почему ты все еще соглашаешься видеться со мной… после всего? Даже когда тебе больше нечему меня научить? Они сидят на лестнице возле заброшенной школы, где Хён Сок теперь обычно навещает Чон Гона. Тренировки закончились, у него больше нет причин приходить, но он приходит, а его никогда не пытаются прогнать. Иногда они спаррингуются, иногда занимаются сексом, а иногда и то, и другое. Чуть реже Чон Гон привлекает Хён Сока к более тривиальным занятиям вроде уборки или готовки, и позже они наслаждаются едой и разговорами обо всем на свете. Чон Гон на поверку оказывается очень умным и начитанным человеком, рассказывает многое, не раздражается, если Хён Сок чего-то не знает. Слушать он тоже умеет, и даже, кажется, любит. Эта причудливая рутина затягивает Хён Сока с головой, не оставляя шанса на спасение. - Хм? Потому что я так хочу, - спокойно отвечает Чон Гон, закуривая. И Хён Сок не может понять, как в одном человеке может сочетаться столько всего разного, как Чон Гон умудряется быть одновременно таким отбитым на всю башку монстром и честным, порой до больного искренним человеком с четкими принципами. – Я обучил тебя. Теперь мне интересно, что из тебя выйдет. Как ты применишь все, что выучил. Сегодня Белый Призрак кажется задумчивым и даже немного грустным. Хён Соку хочется спросить, но это, наверное, неуместно. Несмотря на то, что Чон Гону нравится рассказывать, он все еще практически не говорит о личном. Сколько людей в этом мире на самом деле могут похвастаться, что знают его? «Как можно вообще заслужить преданность этого человека?» - думает Хён Сок и поднимается на ноги, становясь напротив Чон Гона. Рука чуть дергается, не слушаясь поначалу своего хозяина, а потом мягко ложится на чужую щеку. Хён Сок ожидает, что снова как следует получит по лицу, но Чон Гон лишь прикрывает глаза и выдыхает сигаретный дым из легких. - Сегодня я потерял друга, - тихо, но спокойно произносит он, и от этой откровенности сердце Хён Сока сбивается с ритма. Ему не нужны детали. Без лишних слов понятно, что речь идет о Джун Гу. Хён Сок не знает, почему так вышло, но это и не важно. Он в курсе, что подробности его не касаются. Но он чувствует эту боль, глубоко запрятанную в грудной клетке Чон Гона, клыкастую, чавкающую, уничтожающую нутро. Он ничего не говорит, но не убирает ладонь с холодной щеки. - Жалеешь меня? – вдруг спрашивает Чон Гон. Хён Сок задумывается. Жалеет? Такому человеку, как Чон Гон, не нужна ничья жалость. Да и сочувствие, наверное, не нужно. Чон Гон стойкий и очень гордый – в благородном смысле. Он из тех, кто с честью будет нести свое бремя, никому не показывая слабости. И все же, что тогда… - Тоскую вместе с тобой, - выпаливает Хён Сок, не успевая додумать мысль. Чон Гон на секунду зависает, а потом усмехается и дергает Хён Сока вниз за толстовку, чтобы поцеловать. Время замедляется, и тихая ночь накрывает их обоих, словно большое одеяло. Хён Сок до ужасного нагло запускает пятерню в волосы Чон Гона, разрушая его идеальную укладку. Стаскивает с него этот привычный образ, подбираясь на шаг ближе к тому настоящему и живому, что скрыто внутри. Хён Сок покидает школу глубоко за полночь, с опухшими от поцелуев губами и раскуроченной до неузнаваемости душой. _______________ Среди сторонников Юджина только и говорят, что о решении Хён Сока пойти на сделку. Никто не может понять, как он мог согласиться выдать местоположение своего наставника. Его называют странным, его называют глупцом, его называют предателем. Конечно же, все это – за спиной, но Хён Сок не дурак и умеет наблюдать. Из всего, чем его наградили годы издевательств в школе, внимательность к людям и тому, как мимолетно меняется выражение их лиц или тон голоса, - единственный полезный навык. Слабость и неспособность постоять за себя давно позади, но привычка всегда быть начеку с ним, наверное, до конца его дней. Он понимает, как выглядит для Работяг со стороны, и сам не в восторге от своих действий. Предать… Чон Гона? Они не союзники, не друзья. Они не заключали никаких сделок, между ними нет никаких договоренностей. Будь Хён Сок взаправду расчетливым и бессердечным, такого оправдания своему поступку было бы для него достаточно. Но он другой, а потому, естественно, планирует как-нибудь выкрутиться. Так, чтобы не предавать. Теперь, когда он закрывает глаза, то видит Чон Гона, дерущегося, чистящего картошку, рассказывающего что-то интересное о Японии, курящего сигареты, уставшего, искривившего лицо в безумном радостном оскале, печального, говорящего, что потерял друга. Хён Сок знает, что в Чон Гоне запрятана еще как минимум целая Вселенная, и хочет исследовать ее всю. Он ждет момента, когда можно будет снова сбежать к нему в реальность, где кроме них ничего не существует, и жаждет снова заглянуть во тьму его глаз, захлебнувшись ей. Но, конечно, Чон Гону не нужна его защита или помощь. Не нужно, чтобы его оберегали. Хён Сок понимает это прекрасно, поэтому собирается лишь выкрутиться таким образом, чтобы не подставлять его больше необходимого для продвижения дела. У него вообще-то и своих нераскрытых тайн навалом, и задач целая куча, и все это, безусловно, стоит у него на первом месте… Однако Хён Сок знает. Что если вдруг, по какой-то причине или совершенно случайно, Чон Гон (грешно даже думать!) окажется в опасности… Он бросит все и рванет вперед без раздумий, словно верный пес, которого никогда не наградят аналогичной преданностью.