A big trouble

      Чонин мчит домой со скоростью света, даже флеш на его фоне будет выглядеть как ленивая улитка.       У альфы дикий стресс. С самого утра ему вынесли мозг в офисе, на конференции с иностранными заказчиками. Он, как главный переводчик, должен был присутствовать и контролировать весь процесс заключения договора от и до, но кто ж знал, что эти гости и сами безграмотные олухи и пока их там разберёшь, чего они хотят, можно просто повеситься там же среди кипы бумаг. А ещё Чан его два месяца мурыжил, мол начитался где-то что полезно воздерживаться от секса на какое-то время. Нахуя? Крутилась в голове у альфы, а уже должен был омега к этому времени крутиться на его члене — не порядок.       Чонин очень вымотан, но при этом очень возбуждён. Только при одной мысли, что сейчас он приедет домой и просто возьмёт своего омегу на любой горизонтальной поверхности, а может даже и на вертикальной, потому как в последнее время альфа зачастил ходить в качалку со своим босом Со Чанбином — тот ещё повёрнутый тип на ЗОЖ, а его муж омега Сынмин вообще не от мира сего, но почему-то они как-то сдружились семьями и частенько тусуются друг у друга.       Говорят надо быть ближе к начальству, тогда и бед не будешь знать. Может и так, а может ещё больше огребёшь, пади кто знает.       И вот альфа добирается до дома, уже чуть ли не с порога расстёгивает ширинку и кричит на всю квартиру.       — Чанни, папочка дома. Раздевайся и ложись хоть куда. Быстро! — Чонин замирает и резко отворачивается, чтобы застегнуть молнию на брюках, потому как на него непонимающе смотрят не одна, а две пары глаз.       — Дядя Чан, а почему дядя Чонин говорит, что он папочка? Ты ведь не его сын. Ты взрослый уже.       — Всё правильно, Хару, — Чан смотрит так, что готов испепелить одним только своим взглядом. Чонин даже затылком чует, что ему жопа пришла. И не та, которую он хотел бы получить. — Просто дядя Чонин любит такую игру… — омега пытается правильно сформулировать свою мысль, но у него ничего не получается. Не так уж много у него опыта с детьми дошкольного возраста.       — А, знаю. Дочки-матери. Мы с девочками часто в неё играем во дворе. Я тоже иногда бываю чьей-то дочкой или мамочкой, — спокойно отвечает Хару и продолжает собирать своё лего, которое Чан купил ей, чтобы занять на время, пока она будет у них гостить. А вот Чонину забыл об этом сказать, но кто ж знал, что альфа заявится таким нетерпеливым на порог. Может всё-таки дело в воздержании?       Да, нет, пф это на вряд ли.       Чонин краснеет, как рак и тихо уходит в спальню, чтобы привести себя в порядок. Если Феликс узнает, ему крышка, а если Хёнджин, то по этой крышке ещё и постучат, только она уже будет надгробной.       Чан оставляет Хару собирать детали, а сам идёт за альфой. Он прикрывает дверь, чтобы их не было слышно. Он выглядит таким серьёзным и строгим, а Чонин выглядит, как потерянный и голодный щеночек, которого оставили на улице без присмотра.       — Молю не говори Хванам. Я жить хочу, — произносит он на выдохе, пока его омега подходит ближе и мягко кладёт руки ему на шею, обнимая.       — Ты такой смешной. Эти твои напуганные глаза. Ей-богу, — хихикает Чан, смягчаясь.       — Айщ! Не смейся. Капец, как неловко!       — Да ладно тебе. Ничего не было видно, ты же не раздевался и к тому же быстро отвернулся, — Чан проводит рукой по паху альфы. — Но тебе придётся попридержать своего друга в штанах ещё на пару дней, так как Хару здесь останется ночевать.       — Я, конечно, рад ей всегда, а что там случилось-то?       — Как всегда, у Хвана гон совпал с течкой Феликса и чтобы не травмировать детскую психику, они отдали нам Хару на пару дней.       — Интересные такие. У меня может тоже гон и я хочу своего омегу, — ворчит Чонин.       Он действительно рад дочке Хванов, но, блин, сейчас это выглядит как большой, просто огромнейший, облом для него. А ещё, как жить с мыслью, что сейчас кто-то трахается до смерти, а кто-то — это он, вынужден завязать свой хуй в узелок на пару ночей.       — У тебя гон? — омега косится, потому что знает все даты в их общем календаре.       — Нет, — фыркает альфа и задирает недовольно нос.       — Ну вот и не манди тут! — восклицает Чан. — Давай мой руки и пойдём ужинать, а потом будем мультики смотреть.       — Мультики? — переспрашивает Чонин с кислой миной.       — Да, а что? Ты против? — У Чана взгляд такой особенный, называется: «Иначе будешь спать на полу», и он всегда эффективно срабатывает на альфу.       — А мне, кстати, Моана нравится, ничего такой, — быстро отвечает Чонин, выходя первый из комнаты, и скрывается в ванной.       После того, как он помыл руки, альфа надеялся, хотя бы плотно и сытно поесть любимый фирменный суп омеги из кимчи, но не тут то было.       — Это наш ужин? — спрашивает Чонин, скосив взгляд на журнальный столик около телевизора, на котором стояла большая коробка из-под пиццы и несколько банок газировки.       — Альфа, что в словах: «у нас остался ночевать ребёнок шестилетка», — тебе было не понятно? — омега выгибает бровь. — Сегодня чилл-дей!       — Чего?       — Чилл-дей! — в один голос повторяют Хару и Чан, и оба принимаются поглощать вкусный хлеб.       — Это ты его научила, маленькая проказница! — Чонин садится позади девочки и берёт её в захват ногами и руками, крепко обнимая.       Хару хихикает и отдаёт свой кусок пиццы альфе, чтобы не мучал.       Чан включает мультик, и они все втроём укладываются поудобнее на диване. Поудобнее — это когда омега кладёт ноги на ноги Чонина, а Хару просто расплывается на груди альфы, как лужица, смотря в экран телевизора.       Чан изредка поглядывает то на мультик, то на двух рядом лежащих людей, которые греют его душу одним только своим присутствием. Чонин и дети — это отдельный вид милоты. Альфа очень заботливый и внимательный. С тех пор как родилась Хару, он верно исполняет свой долг лучшего дядюшки на свете и не упускает возможности побаловать её, но в меру, тогда как Чан меры совсем не знает и просто делает всё, что захочет мелкая проказница.       Таким образом, вместо одного дядюшки, Хару получила двоих — джекпот и счастье полные штаны. На фоне отца Хёнджина, который трясётся за безопасность дочки и буквально пылинки с неё сдувает, и такого же Феликса, который только и занят саморазвитием Хару, чуть ли не с самого её рождения, эти двое (чан и чонин) выглядят теми на ком можно отрываться сполна.       Когда фильм почти заканчивается, и Хару клюёт носом, Чонин аккуратно относит её на руках в спальню, а Чан начинает расстилать диван для них.       — Дядя Чонин, а расскажи мне какую-нибудь сказку на ночь, — просит Хару, когда альфа укрывает её большим и тёплым одеялом.       — Ох, котёнок, но я не знаю ни одной сказки, — Чонин слегка чешет затылок и пытается вспомнить хоть одну, что когда-то ему рассказывать папа, но ничего не приходит в его голову, так это было давно, и он уже не вспоминает своих родителей.       — Тогда расскажи мне, как вы познакомились с дядей Чаном, — не унимается Хару.       — Хорошо, тогда так… — начинает Чонин. — Когда-то давным давно в некотором царстве жил прекрасный принц Чан. Он был умным и обаятельным, а главное целеустремлённым парнем омегой. Учился он на одни пятёрки с плюсом, чтобы родители им гордились и отдали свой престол, как одному из старших сыновей. Но однажды злой тёмный маг возник на его пути и захотел помешать принцу стать новым королём и посрамить его честь, указав на его бездарность.       Хару затаила дыхание, смотря внимательно на Чонина, мол продолжай давай.       — Маг был очень могущественным, поэтому ему не составило труда занизить оценку принцу Чану нечестным путём на итоговой аттестации, которую проходили все принцы разных королевств раз в год. И тогда принц Чан поклялся любой ценой призвать к ответу злого мага и исправить свою оценку. Он в одиночку пошёл в густой лес, в самое логово злодея, чтобы получить заветный свиток с оценками и исправить там своё положение. Но на его пути, откуда не возьмись, встретились гремучие змеи завкафедры и перекрыли ему дорогу… — Чонин сделал паузу.       — И что? Что дальше? — с интересом спрашивала Хару.       — И тогда, словно из не откуда, выскочил смелый и отважный охотник. Он был молод и красив, и широкоплеч, в общем, идеал…       — Кхм, — Чан, который всё это время стоял тихонько около двери, подал звук. — Это ты про себя, что ли?       Омега улыбнулся, подходя к кровати, и сел напротив Чонина, рядом с Хару. Он погладил её по волосам, слегка их вороша, и стал внимательно слушать продолжения истории.       — Так вот, — начал снова альфа. — Охотник проходил мимо и услышал странные звуки. Он мигом побежал на них и увидел прекрасного принца, который попал в западню. Его сердце забилось в два раз быстрее от красоты омеги, и он не думая ни секунды поспешил помочь ему. Благодаря отваге и силе духа охотника… — Чан закатил глаза. — Юный прекрасный принц смог пробраться в логово злодея и исправить на магическом свитке свою оценку, — закончил Чонин.       — А что было дальше? — не унимаясь спрашивала девочка. Альфа почесал затылок, раздумывая.       — Ну а дальше, котёнок, — продолжил Чан. — Охотник не мог никак отлипнуть от принца и повсюду таскался за ним, думая, что того нужно защищать. И вот как странно, до того момента, как охотник появился у принца особо и не было забот.       — Неправда, — вмешивается Чонин. — Около принца постоянно ошивались какие-то коварные злодеи, которые хотели взять его в свой плен.       — Да, правда. Он же прекрасный, — поддакивала Хару, глядя на Чана.       — И охотник взял на себя такую честь — стать верным защитником и служить юному принцу вечность.       — А дети? — вдруг спрашивает Хару.       — Какие? — озадаченно переспрашивает Чонин, переводя взгляд на Чана, который явно почувствовал себя неловко.       — Ну, обычно сказки заканчиваются тем, что кто-то женится и у них появляются дети, а потом долго и счастливо, — объясняет девочка.       — Хару, уже поздно, ложись спать, — Чан целует её в макушку и накрывает одеялом, чтобы было теплее. Много времени не понадобилось, через пару секунд девочка уже зевала, прикрывая глаза и отвернулась на бок.       Чан и Чонин тихонько вышли из комнаты, закрывая двери.       Омега пошёл на кухню, чтобы заварить себе на ночь травяного чаю. Было видно по его лицу, что он чем-то обеспокоен, а когда Чан начал испускать запах увядшей сирени, то альфа подошёл со спины и крепко обнял его, опираясь подбородком на плечо.       — Что-то не так? — тихо спрашивает Чонин.       — Всё нормально, — спокойно отвечает Чан, обхватывая руки альфы, которые покоились на его талии. — Просто немного устал за весь день. Ты что рассказывал Хару историю про то, как придурок-препод занизил мне оценку, а ты отвлекал его, чтобы я её исправил?       — Типа того, в виде сказки.       — Неплохо, — хмыкает Чан.       — Нам нужен отпуск и море. И много-много секса. Я буквально не буду выходить из тебя и посажу на узел и никуда не отпущу, — шепчет альфа в самое ушко и слегка его прикусывает.       — Звучит романтично, — слабо улыбается омега.       — Вот увидишь, у нас все получится, — Чонин опускает руки и кладёт их на живот Чана, аккуратно его массируя.       Чан устал слышать, то что не может произойти уже порядка шести лет, за которые они состоят в браке. Они несколько лет занимались сексом, как подростки в пубертатный период — пару раз в день, но у них никак не получалось зачать ребёнка. Сначала Чан просто думал, что нужно немного подлечиться, может где-то гормональный сбой произошёл, а потом он сдал всё анализы и всё оказалось у него хорошо. Взрослый и готовый размножаться омега. Тогда Чан начал скромно намекать альфе тоже провериться. Чонин, конечно, отнекивался и не хотел сначала идти по врачам, мол всё у меня хорошо, просто надо лучше стараться, но когда прошёл год, два, а за ним и пять лет, то уже и Чонин стал задумываться.       Видеть поникшее лицо своего омеги, который каждый раз ждёт на тесте две полоски, а получает одну, самое, пожалуй, неприятное испытание на прочность.       Собравшись с мыслями, пара через несколько дней, после того как Хару забрали её родители, записалась на совместную консультацию. Чонин нервничал, стараясь вести себя спокойно, но его всё равно выдавал запах, который, кстати, они делили с омегой на двоих, и Чан тоже ходил и вонял на всю больницу терпкой сиренью, как будто это не цветы, а какая-то настойка водки.       — Все подумают, что мы бухие. Прекрати, — нервно цокает омега.       — Прости, ничего не могу с собой поделать, — протянул Чонин.       Они зашли, как только мелькнула зелёная лампочка у двери омеголога. Мужчина-омега, невысокого роста, в чёрных круглых очках был до жути знаком Чонину.       — Да вы издеваетесь, — жалобно протянул альфа, когда признал во враче младшего брата Чана — Джисона.       — И тебе доброе утро, Инка, — захохотал Джисон, указывая на два места рядом, около его рабочего стола. Он поприветствовал своего брата крепкими объятиями, а альфу быстрым кивком.       — Просил же меня так не называть, — цокает Чонин, вальяжно усаживаясь на стуле.       Джисон проигнорировал его, в принципе, как и всегда. Пожалуй, Джисон единственный омега с которым Чонин пока что не нашёл общий язык, но это ведь не из-за того, что альфа поёбывает его старшего брата. Пф. Да нет. Они ведь в браке уже, как шесть лет, а Джисон до сих пор не очень доволен выбором Чана, но, конечно, в открытую он этого не говорит, только если не брать в расчёт его подколы.       — И давно ты ходишь на консультации к Джисону? — мельком спрашивает Чонин, поворачиваясь к Чану.       — С самого первого дня. Просто не думал, что это так важно для тебя, — спокойно отвечает Чан.       — Мог бы сказать, — хмыкнул Чонин.       В воздухе повисло неловкое молчание, которое всегда раздражало Джисона, поэтому он первым его нарушил.       — Так что, как ваши дела? Может рассмотрите другие варианты зачатия? — спрашивает Джисон, входя в роль обычного врача местной больницы. Он попутно достаёт бумаги из архива и пролистывает их, изучая недавно сданные анализы Чонина.       — Это буквально жутко — обсуждать с тобой нашу половую жизнь с Чани, — тихо добавляет Чонин, пока Джисон читает.       — Хорошо. Можешь выйти за дверь. Я с братом поговорю наедине, — ехидно отвечает омега.       — А может просто… — вскипает альфа.       — Так! Вы оба! Завалили! — повышает голос Чан. — Что там Джи, по анализам Чонина? — голос омеги звучит весьма обеспокоено.       — Ты же сказал завалить? — паясничает Джисон, а Чонин в воздухе закрывает рот на замок, когда омега переводит взгляд от брата до него.       — Ох, два придурка, — тяжело вздыхает омега, потирая виски, потому что его голова уже начинает болеть от этих двоих.        — Вообще-то у меня высшее медицинское, — отвечает Джисон.       — А у меня лингвистическое, — добавляет Чонин.       — Мне уже кто-нибудь скажет, что там по анализам? — Чан начинает сильно нервничать, но когда слышит ответ брата, внутри, как будто что-то умирает.       — Ах, да. Чонин — бесплоден, — быстро отвечает Джисон, а потом понимает весь масштаб сказанного и чуть откашливается. — Мне очень жаль, Чанни.       Омега молчит и замирает на несколько секунд, даже перестаёт моргать, а потом молча встаёт, как под гипнозом, глаза пустые и выходит из кабинета, даже не попрощавшись с братом. Сейчас Чану нужно побыть одному и немного прийти в себя.       — Эй, не смотри на меня так, будто я всю жизнь испортил твоему брату, — Чонин уже боковым зрением видит, как Джисон смотрит на него, как на врага народа. Но омега только отчаянно вздыхает.       — Ты любишь моего брата?       — Конечно, — без раздумий отвечает Чонин.       — Тогда… — омега тянет с подбором правильных слова, пока альфа мысленно рвёт волосы на голове. Ну всё, сейчас Джисон скажет: «Тогда отпусти его», как в самых банальных мылодрамах, но Джисон добавляет — … поскорее придумай, как сделать его счастливым, иначе я отрежу твой причиндал за ненадобностью.       Чонин быстро кивает и выбегает за дверь, чтобы найти Чана и успокоить его. До дома они добираются в мёртвой тишине. Чан даже попросил выключить радио, которое, как он сказал, мешает ему думать. Чонин напрягся. О чём таком теперь его омега думает? И что сейчас может напридумывать в своей голове альфа, пока они тихо едут до дома. У квартиры их снова ждали Хваны, теперь всем своим семейством.       — Что случилось? — спрашивает Чан, слегка понурым голосом. К нему подбегает Хару и мягко утыкается в его живот, обнимая его.       — Дядя Чан, я забыла наш с тобой построенный корабль. Могу я забрать его домой? — мило спрашивает девочка.       — Конечно, котёнок, — омега смягчается и пытается выдавить из себя ответную улыбку.       Он уже почти готов рассыпаться на кусочки или завернуться в одеяло и проплакать так всю ночь — одно из двух.       Феликс косится на Чонина, когда Хару вместе с Чаном и Хёнджином проходят внутрь квартиры.       — Что с ним? — тихо спрашивает омега, перешёптываясь с Чонином.       — Мы были на консультации у омеголога, — начинает альфа.       — У Джисона? — Феликс уточняет. — Да пиздец, — вырывается у Чонина, хотя в обычной жизни он не часто матерится, но сейчас обстоятельства подходящие как никогда.       — Знаешь, он чересчур заботится о Чане, — отвечает Феликс. — Он даже напрашивался быть и моим консультантом, наверное, чтобы я рассказывал почаще о вас.       — Сумасшедший, — комментирует альфа.       — Может ему мужика найти надо? — как-то серьёзно и заботливо спрашивает омега.       — А что, уже кто-то есть на примете?       — Наверное, лучше самого омеголога его никто не поймёт, поэтому можно познакомить их с моим врачом доктором Ли, — отвечает Феликс. — Он, кстати, альфа.       — Реально? У него все части тел на месте? — хихикает Чонин.       — М-да. К чему ты это?       — Как же, великий Хёнджин отдаёт тебя в руки другого альфы. Звучит убийственно, не находишь?        — Пф. Он не такой. У нас с ним полное доверие, — Феликс задирает подбородок верх. — Ну, или потому что Хёнджин и Минхо двоюродные братья.       — Минхо?       — Омеголог-альфа, — уточняет омега и закатывает глаза.       — Подожди, Минхо альфа, но он омеголог? — Чонин приподнимает брови от удивления.       — Да-да, — измученна отвечает омега, так как уже устал всё разжёвывать своему другу.       — А так можно было? — альфа ещё пуще удивляется. — Надо было идти в медицину…       — И долго вы там трындеть будете? — спрашивает Хёнджин, запыхавшись, потому как в одной руке у него здоровенный корабль из лего, а в другой дочка, которая повисла на его плече, воображая себя каким-то штурманом. — Солнышко, возьми корабль, пожалуйста, — смягчается альфа, обращаясь к своему омеге.       Феликс подхватывает увесистую конструкцию, и они бегло прощаются с Чонином, когда как Чан уже ушёл в спальню отдыхать.       — Наверное, мы немного повременим с новостями, — добавляет Феликс, стоя у входной двери.       — С какими?       — Даже не знаю, — омега отводит взгляд в сторону и как-то неспешно поглаживает свой живот.       — Да ладно, — Чонин улыбается и легонько хлопает друга по плечу. — Поздравляю, братцы кролики, а теперь валите уже, аж тошно от вашего счастья становится, — подшучивает альфа и выпроваживает гостей за дверь.       Чонин тихо стучится и проходит в спальню. Омега тихо всхлипывает, накрывшись одеялом с головой и весь сжавшись в комочек. Альфа осторожно садится на край кровати и гладит Чана поверху одеяла, тот начинает шевелиться и показываться наружу.       Лицо омеги красное и опухшее от слёз, а губы искусаны почти до крови.       — Чанни, не нужно так сильно расстраиваться, мы что-нибудь придумаем, — ласково произносит Чонин, проводя по волосам омеги.       Чан задумчиво молчит, а потом выдаёт какую-то несуразицу.       — Может попросим Хёнджина? — тихо, почти отчаянно, шепчет он.       — Чего? — Чонин смотрит ошарашено, округляя глаза, а тон его голоса становится сердитым.       — Да, я в отчаянии и могу нести бред, потому что устал, потому что больше нет сил бороться дальше. Потому что партнёра которого я выбрал оказался… — Чан резко выпутывается из-под одеяла и встаёт с кровати.       — Давай, говори, чего замолк? — Чонин начинает его подначивать и тоже быстро встаёт на ноги.       — Оказался недееспособным альфой! — произносит омега и тут же жалеет о сказанных словах. Чан тут же остывает, понимая, что он сейчас сказал и меняется в лице.       — Чтобы ты знал, я всегда таким был. Я бета. Я родился им и я сдохну им. Понятно тебе? — Чонин злостно кричит, размахивая руками.       Чан чувствует, как что-то между ними обрывается, кажется, навсегда. В глазах Чонина слепая ярость и обида. Как же он не заметил, что ему тоже больно от всей это ситуации. Сейчас Чан ощущает себя полным эгоистом по отношению к своему партнёру. Омега делает шаг вперёд, а альфа два назад и медленно машет головой.       — Просто уходи, — тихо произносит Чонин. — Не думал, что когда-то это скажу.       — Чонин, прости. Мне очень жаль, милый. Прости меня! — затараторил омега. Он подбегает к Чонину, чтобы взять его за руку и ещё раз извиниться.       — Уходи! — Альфа переходит на истерику и кричит, как ненормальный, прогоняя омегу прочь.       Прозвище «милый» неприятно холодит кожу и уносит его в почти забытое прошлое. Сколько раз он просил Чана не называть его так, только не так, только не с этим омегой. Чан особенный, был, есть и будет, но сейчас Чонин не хочет его видеть, чтобы немного успокоиться и прийти в себя, дабы не наворотить ещё больше бед.       Омега испуганно выбегает из комнаты, прихватывает лёгкую куртку и следом уходит из квартиры, рыдая. Он трясущими руками набирает номер брата.       — Джисон, Джисон, — запыхавшись, тараторит омега, потому как бежит не зная куда, просто подальше от того, что произошло пару минут назад.       — Чан, что с голосом? Ты где? Что случилось? — Джисон также обеспокоен внезапным ночным звонком от брата.       — Можно я приеду и останусь у тебя на ночь?       — Где ты? Оставайся там. Я уже выезжаю за тобой, — быстро командует Джисон, уже натягивая джинсы и толстовку. Он заводит машину и трогается с места.       Благодаря Джисону, Чан уже сидел в тёплой квартире и пил успокоительное, обнимая свою детскую подушку в виде гамбургера. Он почти отошёл от ситуации, но всё равно не говорил ни слова, только тихо всхлипывал. Джисон покорно ждал, пока брат сможет сам всё рассказать и присел рядом на диван.       Чан кинул на него усталым взглядом и еле выдавил из себя, хотя бы пару слов.       — Мы немного поссорились, — омега делает акцент на слове «немного» и тянет это слово чуть дольше обычного, потом потирает виски, которые начинают болеть.       — Ну… Когда-нибудь это должно было произойти. Рано или поздно кто-то из вас не выдержал бы, — комментирует Джисон, приобнимая брата. — Честно, я думал, что это будет Чонин, но, кажется, он не хочет признавать обычные медицинские факты.       — Джисон, — всхлипывает Чан.       — Что? Я же не сказал, что я знал, что так и будет. Просто это ожидаемо. Все пары, в которых один из партнёров оказывается бесплодным, проходят через это. Я видел это своими глазами, то как распадаются десятилетние браки или даже те, которым и года нет, — спокойно произносит Джисон. — Ты либо принимаешь это, и вы вместе двигаетесь дальше, ища другие пути или вовсе забываете о детях. Либо… — омега не хочет говорить дальше, да и сам Чан знает к чему ведёт его брат.       — Либо мы пробуем ещё раз, — как-то чересчур восторженно отвечает омега.       — Чан…       — Нет, Джисон, я знаю у нас получится. Просто, я быстро сдался. Нужно подобрать ещё одно лечение, — Чан берёт брата за руку и смотрит в его глаза, так просяще. — Ты ведь поможешь нам?       Джисон никогда не мог отказать своему старшему брату. Хоть Чан и старший в семье, но Джисон всегда заботился о нём сколько себя помнит. Его брат только выглядит таким стойким, на самом деле Чан хрупкий. Ему как и всем нужна поддержка и любовь. Джисон молча кивает и помогает брату приготовить его постельное место, позже он уходит в свою комнату, ложится на кровати и не может уснуть до поздней ночи, думая над новым планом лечения Чонина.       Проходит несколько дней. Чан до сих пор находится у своего брата, Чонин так ему и не звонил ни разу, а сам он боиться сделать это первым, хотя, казалось бы, столько лет прожили вместе, но омега никогда не видел своего альфу в таком истеричном состоянии, и он просто растерялся.       Джисон разработал новый план лечения и сам связался с Чонином, на его удивления, альфа вышел на связь и согласился на все условия, которые ему выставил омега. Теперь они ходят к Джисону по отдельности, никак не пересекаясь. Чан мельком, между слов, спрашивает как справляется Чонин, а тот иногда, но всё же отвечает. И это всегда одно и тоже.       Чонин приходит очень подавленным и почти не разговаривает, только делает то, что от него требуется. Проходит обследования, сдаёт новые анализы, потом снова принимает другие лекарства, как лабораторная крыса. Чан на это только тяжело вздыхает, но пока что первый не пишет.       Поступок Чонина уже говорит ему о многом, значит он не хочет расставаться с омегой. Просто сейчас им нужно побыть поодаль друг от друга.       Чан идёт на очередную проверку, чтобы Джисон мог отслеживать его физическое состояние. Такой большой стресс тоже может не хорошо сказываться на омеге. Он сидит в приёмной и ожидает своей очереди, тогда как на свободное место рядом с ним подсаживается другой омега. Чан понимает это сразу, потому что парень источает нежный запах лотоса и с виду выглядит очень милым.       — Вы тоже к доктору Джисону? — улыбается омега и на автомате поглаживает свой живот. Привычка всех беременных. У Феликса тоже был этот touch-кинк. Чан также радушно натягивает улыбку и кивает. — Какой у вас срок, если не секрет?       — Не секрет. Я не в положении, пока что, — отвечает как-то раздражённо Чан, а потом смягчается. Ещё не хватало на обычных мирных людей срываться. Омега прекрати. Чан принимает попытку ответить более мягко и развёрнуто. — Я прохожу лечение вместе со своим партнёром. У нас небольшие трудности, — с грустью добавляет Чан.       — Ох, такое бывает. У нас тоже были трудности, даже очень большие, но сейчас всё уже позади, — спокойно отвечает омега. Он двигается чуть ближе и внимательно анализирует лицо Чана, следом добавляя. — Может вы хотите пообщаться как-нибудь? Я бы поделился своим опытом. Я знаю, как это бывает порой тяжело.       Чан сначала хочет отказать, а потом понимает, что сейчас кроме этого омеги его никто и не поймёт. Все только делают вид, что знают как ему тяжело и просто советуют быть сильным и не сдаваться, но вот откуда черпать эти силы, Чан не знает, поэтому он соглашается на помощь и просит номер телефона своего собеседника. Они обмениваются номерами, и Джисон выходит из кабинета, чтобы позвать следующего.       — Пак Сонхва?       — Да! Доктор, Джи, я здесь. — омега встаёт и слегка придерживает свой округлившийся живот.       Чан невольно бросает взгляд туда и его настигает неприятное чувство, такое как зависть. Омега редко ощущает его, но сейчас это не с чем другим нельзя перепутать, потому как больше всего на свете Чан хочет быть беременным от своего альфы. Пусть даже будет сложно и он испытает все самые неприятные периоды этого процесса, но по итогу омега увидит маленькое чудо, которое будет похоже на него и Чонина. Позже они снова пересекаются с этим милым омегой, и Чан как-то скользь пробалтывается, что можно провести совместный ужин и познакомиться семьями поближе, его предложение тут же радостно принимают.       Чонин дома уже какую неделю и изводит себя. Альфа выбирается на свежий воздух только если нужно съездить в больницу, в остальных случаях на нём уже начала собираться пыль. Он взял больничный на работе, причём официальный, и не надо было придумывать различные отмазки, его начальник Со и так понял, что альфа сейчас в паршивом состоянии.       Большую часть времени Чонин просто лежит и смотрит в потолок, думая о том о сём, но больше о сём, что касается его омеги. Каким же он был слепым, что не замечал, как сильно всё это волнует Чана. Он то привык к тому, какой он есть. Даже сменив свой вторичный пол, Чонин не особо надеялся на том, что сможет заново стать репродуктивной особью.       Альфа уже смирился, а вот его омега по видимому нет и даже, когда вступал с ним в отношения, холил и лелеял эту маленькую надежду на чудо.       Но чудо только в сказках, так ведь? В настоящей жизни всё намного сложнее.       Теперь Чонина съедает чувство стыда и неполноценности — снова. Он опять думает, что на нём белый свет клином сошёлся и всё это только сугубо по его вине. Но ведь Чан выбрал его, так ведь? Омега ведь знал изначально, на что он подписывается, но продолжал верить, тогда как Чонин просто сдался. Может альфа просто слабак и это он не достоин такого смелого омеги, как Чан?       Чем больше Чонин находится один, тем больше в его голову закрадываются самые ужасные мысли, а затем логичные выводы о том, что пора всё закончить. Пора принять свою судьбу — одиночки, и не обременять никого собой, по крайней мере, так сейчас себя ощущает альфа, как балласт. Зачем Чану такой как Чонин? Почему омега до сих пор с ним? Шесть лет довольно большой промежуток времени и только это время греет душу и хранит самые ценные воспоминания.       Будильник звонит как-то рано. Чонин точно помнит, что буквально пару минут назад только прикрыл глаза и сейчас точно не утро. Он лениво приоткрывает один глаз и ищет на ощупь свой телефон, убеждаясь в том, что сейчас глубокая ночь, а звук идёт вовсе не от будильника, а от наружной двери квартиры. Чонин не думая ни о чём, кроме как прекратить раздражающую трель звонка, плетётся до двери. Даже не смотрит в глазок, просто сонно открывает двери и сразу просыпается.       — Привет, — как-то нерешительно начинает Чан. — А я ключи потерял. Прости, что разбудил. Мне нужны…       Омега не успевает договорить, как его затыкают жадным глубоким поцелуем. Чонин только сейчас ощутил, как он сильно соскучился по своему Чану и не готов его никуда отпускать, даже на секунду, пусть это и эгоистично, и может показаться неправильным, но альфа ещё никого так сильно не любил, как этого омегу. Чонин отстраняется лишь на пару секунд, чтобы считать эмоции на лице Чана и понять, что тот тоже очень сильно скучал по нему.       Омега быстро закрывает дверь за собой и снова прижимается к губам альфы, теперь он ведёт себя настырно и нетерпеливо. Чан быстрыми движениями расстёгивает с альфы несколько пуговиц на его ночной рубашке, а потом нестерпев, просто стягивает её всю и бросает на пол. Поцелуй становится даже слишком возбуждающим, переходя в мелкие покусывания и засосы, на что оба стонут друг другу в губы.       Альфа подхватывает омегу под ягодицы и несёт до спальни. Запах сирени совсем выветрился в отсутствии омеги, ведь если того долго не было, то и сам альфа переставал пахнуть и испускать сладкий аромат. Чонин пытается аккуратно уложить омегу на кровать, но выходит как-то дико и совсем резко, и поэтому они оба падают с неё и продолжают уже на полу. Так срывать одежду с омеги, это надо ещё постараться, теперь от неё остануться только порваные тряпки.       Чан дрожит, его тело до мурашек трепещет находясь под своим альфой. Омега уже так сильно намок, его запах становится удушливо приторным, и Чонину это до одури нравится. Он рычит, точно, как дикий зверь, переворачивая Чана на живот и также яростно срывая с него нижнее.       — Чонин… — задыхаясь, шепчет Чан. Его голос дрожит, как только альфа начинает слизывать всю влагу, что сочится из него, своим языком, аппетитно причмокивая. — Альфа…       Чан закрывает глаза и считает звёзды на ночном небе, которые ему чудятся. Это лучше чем хорошо, это незабываемо. Хочется поставить на паузу или постоянно перематывать до самого начала, как любимое кино. Омега пытается ухватиться за край махрового ковра, чтобы почувствовать хоть что-то материальное, которое даст ему понять, что он находится в этой комнате, а не где-то в блаженном раю вместе со своим альфой.       Чан выгибает спину, когда его бёдра мягко поглаживают и выпячивает ягодицы. Альфа быстро копошится, стягивая с себя пижамные штаны вместе с нижним.       — Ты правда хочешь этого сейчас? — как-то неожиданно спрашивает Чонин.       — Больше всего на свете, — нетерпеливо отвечает Чан и качает бёдрами из стороны в сторону, дразня альфу.       Для Чонина это всё, что ему важно было знать. Он плавно входит в омегу и ловит на себе лёгкие покалывания в паховой области и бёдрах, хватая в ту же секунду правую ягодицу Чана и сильно сжимая её. Омега громко стонет, самостоятельно покачиваясь взад-вперёд. Становится очень жарко, но очень хорошо. Чан такой влажный, как будто у него началась самая первая течка, но он просто очень сильно хочет своего альфу в себе, да и только.       Чонин ускоряется, ища нужный угол, под которым Чану будет особенно хорошо, и когда он его находит, омега даёт ему об этом знать. Он уже не сдерживает себя и показывает все свои вокальные данные, так стонет, что это больше походит на крик или истошный вопль. Соседи точно скоро вызовут копов, ссылаясь на то, что в квартире напротив кого-то убивают, не иначе.       — Чанни, — вздыхает Чонин, немного переводя дыхание. За отчаянным желанием его омеги будто не угнаться, но он очень старается.       Чан сжимается, когда Чонин входит особенно глубоко и под нужным углом, и начинает тараторить без остановки.       — Я люблю тебя, люблю тебя. Мой, мой Чонин, мой, — Чан задыхается. Губы пересохли. Сейчас бы перевернуться и прикоснуться к губам альфы, но он чувствует, что скоро его накроет самый мощный оргазм. В глазах темнеет от обилия чувств к своему альфе, он его хочет всего и просит так жадно.       — Кончи в меня, Чонин. Кончи в своего омегу. Сделай его ещё счастливее.       Чонин рассыпается от этих слов. Так много чувств, что организм даёт сбой, но сначала он содрогается всем телом и наполняет омегу своим семенем, не торопясь из него выходить. Но Чан осторожно отстраняется, предотвращая сцепку, когда слышит тихие всхлипы позади себя и переворачивается на спину, сразу утягивая Чонина в крепкие объятия.       Альфа уткнулся ему в грудь, пряча своё лицо, которое уже намокло от слёз.       — Тш-тш, всё хорошо. Я с тобой. Я здесь, — тихо шепчет омега, но от его слов Чонину становится вдвойне печальнее. Он очень хочет этого, но также он желает счастья Чану и ему кажется, что без него ему будет гораздо лучше. Омега решает разрядить обстановку шуткой. — Вообще-то, я за чистыми носками пришёл, но это намного лучше их.       Альфа приглушённо усмехается, постепенно успокаиваясь. Чонин быстро смахивает солёную жидкость с щёк, как-то это не по-альфачьи, плакать при омеге, но его сейчас это совсем не заботит. Ему просто не хочется, чтобы Чан вдобавок ко всему ещё и нервничал из-за него. Они молча поднимаются с пола и идут вместе в душ, помогая друг другу очиститься. Конечно одного раза им мало, за все те дни, что они были порознь, поэтому под тёплыми струями воды пара снова придаётся любви, но в этот раз более лениво и слишком нежно, как будто это их первый раз.       Чан счастлив. Он дома и рядом с ним его альфа, о большем он уже и не мечтает. Сама мысль снова разлучиться с Чонином, отдаёт холодом по телу и навивает чувство тревоги. Омега больше никогда не допустит такой глупой ошибки, позабыв о чувствах своего партнёра. Он сделает всё, чтобы альфа снова почувствовал себя самым любимым и желанным.       Пожалуй, это самое лучшее утро, которое могло наступить за последние пару недель, потому что оно начинается с минета. Чонин сладко спит, ему снится что-то приятное, тёплое и уз…       — Чан? Что ты… Мгх… Окей, продолжай, — Чонин перебивает сам себя, откидывая голову назад на мягкую подушку. Но перед этим он успел заметить, как Чан нырнул под одеяло и начал активно двигать головой.       Сквозь сон пришло осознание и приятное чувство, которое разливалось в нижней части паха, когда губы омеги сомкнулись на его члене. Лучше, чем готовить, Чан умеет только охеренно сосать. Альфа может поклясться, что у него никогда в жизни не было настолько шикарного минета. Только за умелый рот Чана, ему разрешалось крутить альфой, как ему вздумается.       — Омега, я сейчас кончу прямо тебе в рот, если ты не прекратишь, — предупреждает Чонин, чего Чан только и ждёт.       Омега начинает в два раза усерднее мотать головой, опускаясь до самого основания и вновь проводя языком по всей длине. Чан чувствует, что Чонин близко, его член твёрдый и очень горячий. Ему удается совершить ещё пару глубоких фрикций, прежде чем альфа с протяжным стоном кончает ему в рот. Чан не упускает возможности и глотает всё.       Чонин первым делом должен отдышаться, а потом спросить, что это, отец его, было только что.       — Хочешь принесу стакан воды? — ласково щебечет омега, высовываясь из-под одеяла с довольной моськой.       Чонин мотает головой и тянет Чана на себя, чтобы поцеловать его, а потом отстраняется, произнося.       — Ты вообще реальный? — Чонин делает лицо полное удивления. — Самый лучший омега.       — О, как мы заговорили. Может идея с воздержанием не была такой уж плохой, — ухмыляется Чан, забираясь сверху на альфу.       — Нет! Никаких, блять, воздержаний. Не смей, — Чонин резко меняется в лице, как будто ему сообщили, что завтра наступит конец света. — Мне всегда будет тебя мало. Я люблю тебя, Чани.       Альфа кладёт ладони на бёдра омеги, неспешно начиная приводить их в движения, и теперь они плавно проезжаются по его мягкому члену, чтобы снова придать ему твёрдую форму.       — Чонин, мне нужно к Джисону на приём, — нехотя протягивает омега, целуя его шею. — И тебе, кстати, тоже, что он тебе говорил? — осторожно добавляет Чан.       Альфа закатывает глаза, это означает, что ничего хорошего, и омега резко соскакивает с темы, прямо также, как с члена Чонина и начинает лениво потягиваться.       — А знаешь, забудь. Давай вообще на время приостановим это.       — Чан, но тебе…       — Нет, Чонин. Ты нужен мне впервую очередь. Только ты, — быстро отвечает омега. — О, ты не против, если на выходных к нашему ужину присоединяться?       Альфа хмурится и приподнимается на локтях.       — И кто же?       — Я познакомился с милым омегой в больнице. Представляешь, Джисон тоже его консультирует!       — Да твой брат, я погляжу, вообще решил всех омег взять под свой контроль. Откуда у него такая мания заботы? Не понимаю. Чистой души человек!       Чан от услышанного чуть ли не давится воздухом, чтобы Чонин и сделал комплимент Джисону, что-то явно меняется в их жизни. Омега улыбается и вспоминает к чему вообще был этот весь разговор.       — Ну так вот. Думаю он придёт со своим мужем, и они ждут ребёнка. Он обещал поделиться своим опытом, так как у них с мужем тоже были трудности. Ты ведь не против?       — Думаю нет, если тебе это действительно важно, — спокойно отвечает Чонин. Радостный омега подбегает к нему и быстро целует в щёку, убегая в ванную. — И да, Чан…       — Что?       — Ты же знаешь, что я с трудом переношу чужих альф, поэтому будет неплохо подать к ужину ту подарочную бутылку виски.       Омега покорно кивает, скрываясь за дверью окончательно. Чонин ещё пару минут нежится в постели и встаёт, чтобы сообразить лёгкий завтрак на двоих, предчувствуя, что встреча будет весьма напряжённой.

***

      Выходные дни наступили слишком быстро, Чан даже успел забыть, что вообще намечался какой-то ужин и ему нужно что-то ещё готовить к нему. Всё в их жизни с альфой начало постепенно налаживаться, разговоры о детях сошли совсем на нет и так даже спокойней стало, будто всё возвращается на круги своя. Чонин снова вышел на работу, чему был рад его начальник, так как привык ходить вместе с ним в качалку.       Чан в свою очередь связался с Хёнджином, вновь напрашиваясь на должность, которую ранее ему предложил альфа. Теперь Чан секретутка на минималках и для этого он учился в высшем заведении на факультете бизнеса и экономики целых пять лет. Его родители до сих пор не знают, куда столько вкладывали бабок. Но омега как-то и не жалуется. Ему комфортно быть полезным. Тем более Хёнджину не помешает хороший работник, который следил бы за его расписанием и изредка давал ему пинка под зад, чтобы не расслаблялся на посту генерального директора отцовской компании, которая вскоре будет всецело принадлежать альфе.       Чан освобождается пораньше, отпрашиваясь у Хёнджина, и едет первым делом в магазин за продуктами. Омега тот тип людей в магазине, который ходит с огромным списком покупок и берёт всё строго по нему, позволяя, после всего вычеркнутого, небольшую награду в виде вкусного десертика за такую изнурительную ходьбу. Довольный он спешит домой, где его уже ждёт альфа, тоже освободившийся пораньше.       О таком муже, как Чонин можно только мечтать. Альфа встречает его тут же у порога и помогает с пакетами, мило отчитывая за то, что Чан мог бы и позвонить, чтобы альфа спустился к нему. Чонин уже нацепил свой любимый розовый фартук и подготовил всю необходимую посуду, готовясь следовать указаниям мужа. До прибытия гостей осталось три часа, и они не стали терять ни минуты, сразу принялись к приготовлению блюд, только изредка приходилось отвлекаться на невинные поцелуйчики или же слабые шлепки по заду, при любой сложившейся возможности.       Вдвоём они справились гораздо быстрее и успели к приходу гостей. Чан был очень рад новым знакомствам, потому как в последнее время мало получается вот такие вот ужины устраивать. Омега принарядился и слегка подкрасился, чтобы быть во всей своей красе, а Чонин пошёл умыться, улыбнулся в зеркало и довольно вышел из ванны.       — Инни, пожалуйста, надень те брюки и рубашку, что лежат на кровати, — Чан делает свой голос максимально мягким, ведь только так он добьётся нужного результата. Альфа устало хмыкает, но всё же снимает свои домашние треники и растянутую футболку. — Вот умничка, — приговаривает омега и подходит ближе, целуя в щёку.       — Ммм, а может ну их, этих гостей, — альфа шепчет над самым ухом, опуская руки на талию омеги, а спускается к ягодицам.       — Альфа, нет. Успокой свои гормоны, — Чан слегка отстраняется, но кладёт ладони на плечи Чонина. — Я хочу пообщаться с новыми людьми, и может они нам помогут с нашей небольшой проблемой…       — Помоги мне с моей большой проблемой, — Чонин толкается вперёд, упираясь своим пахом в пах омеги. Чан сдаётся и ласково улыбается, опускаясь на колени, но в этот момент раздаётся звонок в дверь, и омега быстро встаёт и уходит.       Чонин ожидает на кухне, пока Чан встречает гостей, радушно приветствуя. Сонхва кивает и представляет своего мужа. Чонин слышит голос и пытается вспомнить откуда он ему так знаком, но отвлекается, когда чувствует запах другого альфы.       Мужчина проходит на кухню, и Чонин встаёт, чтобы его поприветствовать, отмечая про себя насколько этот запах ему не нравится. Аромат альфы, точнее его вонь, похожа на что-то между ментолом или едким освежающим порошком для белья. Чонин не разбирается в сортах говна и этот запах для него просто невыносим, но он старается держать лицо ради Чана и быть, хотя бы тактичным. Альфа представляется, как Ким Хонджун, что Чонину ни о чём не говорит, он просто кивает.       Сзади альфы, стоит его омега. Он выглядывает из-за спины, чтобы тоже поприветствовать хозяина дома.       — А это мой муж, альфа Ян Чонин, — гордо произносит Чан и встаёт около мужа, опуская голову ему на плечо.       — Очень приятно познакомиться. Я Пак Сонхва, — омега склоняется в поклоне, но когда поднимает взгляд на хозяина дома тут же бледнеет. — Альфа… — тихо шепчет себе под нос.       Чонин замер всего на секунду, думая, что это всё похоже на неудачный случай. Это мог быть кто угодно, старый надоедливый одноклассник, какой-нибудь сокурсник, ну на крайний случай просто левый омега, но не Пак Сонхва. Почему жизнь в последнее время решила выебать его по полной программе? Почему он? Альфа молчит, даже не может что-либо сказать, хлопает глазами и нервно сглатывает подступивший рвотный позыв от шока.       — Чонин… — Чан смотрит взволнованно. — Ты плохо себя чувствуешь?       — Немного, что-то живот прихватил, — Чонин извиняется и просит, чтобы начинали без него и уходит на балкон подышать свежим воздухом.       Чёрт, ему нужно собраться с мыслями. Такого ведь просто не может быть. Глупый случай. Он стоит на балконе и глубоко дышит свежим воздухом, планируя свои дальнейшие действия. А что он? Какой план? Альфа решает просто делать вид, что всё окей, что он не знает этого омегу, авось прокатит. Сонхва даже виду не подал, что вспомнил. Может омега давно его забыл?       С тех пор прошло так много времени, почти одиннадцать лет, а тело Чонина до сих пор подаёт реакции на Сонхву. А ещё альфа понял, что теперь он может почувствовать запах этого омеги и ему стыдно, но очень интересно узнать какой он. Прибывая в своих мыслях, он не расслышал, как балконную дверь приоткрыли и за ней потянулся шлейф сладкого запаха лотоса. Чонин медленно втянул этот аромат и пропустил сквозь себя.       — Хорошо пахнешь. Думаю твоему альфе повезло, а то у него он отвратительный, — хмыкнул Чонин, когда сзади подошли.       — Спасибо, — скромно протянул Сонхва. — Чонин…       Альфа медленно повернулся на голос, чтобы посмотреть на омегу. Всё такой же прекрасный, немного уставший правда, но милый. После выпускного они больше не встречались. Чонин забрал последние вещи из родительского дома и уехал в Сеул, думая, что Сонхва в скором времени тоже покинет город, а может и страну, как он давно и хотел. И больше их пути никогда бы не пересеклись… Но судьба злодейка. Значит есть что-то нерешённое, о чём каждый молчал долгое время и сейчас, возможно, у них есть шанс высказаться друг другу.       — Ты всё такой же красивый, — усмехнулся альфа, расплываясь в улыбке. Аромат Сонхвы действует на него каким-то гипнотическим образом. Он его расслабляет, когда полностью попадает в лёгкие, но при этом навевает чувство лёгкой тревоги. — Ты не подумай, это не подкат. Просто — это как факт, который остаётся неизменным в тебе.       — Никогда ничего плохо не думал про тебя, — тихо отвечает Сонхва, смотря прямо в глаза и двигаясь чуть ближе. — У тебя есть запах. Ты пахнешь сиренью, которая принадлежит твоему омеге. Воришка, — омега слегка посмеивается, и Чонин не удерживается, подхватывая его смех.       — Что поделать, он мой истинный, — добавляет Чонин и видит, как изменилось лицо омеги.       Сонхва убрал улыбку, став более серьёзным.       — Он изменил тебя, чего я не смог, прости, — произносит он и тянется к руке Чонина, осторожно касаясь его пальцев.       Эти касания не слабый ток по коже и не тепло, от которого хочется плавиться. Альфа чувствует холод и ему становится не по себе. Чонин убирает резко руку, и Сонхва всё понимает, немного отстраняясь от него.       — Чан меня принял таким какой я есть, — Что-то есть в том, как Чонин сейчас произносит имя своего омеги. Это ему необходимо. Это его питает и придаёт сил, чтобы начать говорить более уверенно. — А потом я узнал, что мой вторичный пол изменился.       — Истинность творит чудеса, — произносит Сонхва, слабо улыбаясь. Возможно так, но не в его случае. Для этого омеги истинность была долгое время проклятием, и только потом тем, к чему он смог привыкнуть и приспособиться.       — Я смотрю на тебя и охотно этому верю, — комментирует Чонин, опуская взгляд на живот омеги. — Кто будет?       — Мальчик. Я хотел назвать его Чонин, — отвечает омега как-то уже неуверенно.       — Не надо. Он тебе за это спасибо не скажет. С этим именем явно что-то не так, — смеётся альфа. — Лучше, к примеру, Хан. Хорошее имя. Всегда будет первым, — добавляет Чонин, мысленно вспоминая своего отца.       — Так и назову. Мне нравится, — мягко улыбается Сонва, поглаживая свой живот, от чего Чонин не может оторвать взгляд. Ещё когда Феликс ходил беременным у него появился этот кинк на животики. Ну ничего он с этим поделать не может. — Чонин, я хотел объясниться перед тобой.       — Зачем? — удивлённо бросает альфа. — Столько воды утекло. Сейчас это совсем не имеет значение. Ты счастлив со своим альфой и у вас будет малыш. Это так чудесно, не так ли?       — Д-да, — тихо отвечает Сонхва, уводя взгляд в сторону. — Просто, я думал…       — Меньше думай, вредно для беременных, — подшучивает Чонин. — И вообще, пойдём уже за стол, нас наверное заждались. Но сперва, — альфа всё-таки не удерживается и тянет руку к округлившему животу. — Можно?       — Конечно, — просиял Сонхва, улыбаясь. Руки Чонина тёплые и мягкие, бережно проводят по животу, а ему в ответ легонько пинаются. — Ух, — омега воскликнул. — Он ещё не пинался.       Сонхва тоже кладёт руки на свой живот и приговаривает что-то милое, о том, что он уже ждёт появления своего сына на свет. Оба довольно смеются, когда малыш снова пинается и их взгляды пересекаются на пару секунд, пока со стороны не раздаётся громкий кашель.       — Кхм, — Чан фальшиво кашляет, чтобы привлечь к себе внимание. Интересно, как долго он там стоял? — Мы вас заждались. Хватит жопы морозить.       Омега делает свой голос максимально милым и спокойным, но Чонин-то знает Чана, как свои пять пальцев. Сонхва улыбается и       проходит мимо, направляясь на кухню. Альфа опускает глаза и хочет быстренько проскользнуть мимо, но Чан хватает его за руку.       — Хочешь ли ты мне что-то сказать?       — От того, что ты увидел, я не перестал любить тебя меньше, — произносит серьёзно Чонин. — Давай мы все спокойно поедим, потом проводим гостей, и я утолю твоё любопытство, ревнивый омежка.       — Чонин, — раздражённо произносит Чан.       — И не только любопытство, — альфа подходит вплотную, держа руки на талии Чана, и тихо шепчет на ухо. — Оттрахаю так, что даже мелкая мысль об измене больше никогда не посетит твою светлую головушку.       — Постарайся быть очень       убедительным, — цокает омега, хватая альфу за яйца через брюки. — Ты ведь меня знаешь…       О да, Чонин знает насколько Чан может быть ревнивым. Прошлый опыт, который они прошли вместе с Феликсом, закалил его.       — Месяц ходить нормально не сможешь. Сперма из ушей польётся, — подшучивает альфа, за что получается слабый шлепок по плечу, и они вместе направляются обратно на кухню.       Все спокойно принимаются за ужин, только не Чан, теперь он как-то подозрительно косится на Сонхву. Омега в одну секунду любезничает, а в другую неоднозначно шутит, нащупывая почву. Казалось, Чан уже совсем забыл для какой цели он пригласил эту семью. Теперь у него одно желания — понять кто такой, блять, этот Пак Сонхва.       — А как вы познакомились со своим мужем? — улыбчиво задаёт вопрос Чан.       — Ой, так давно. Ещё со школы в Пусане, — без задней мысли ответил Сонхва, накладывая себе побольше гарнира.       — Как интересно. Чонин тоже оттуда. Может вы даже с одной школы? Пусан не такой ведь большой город, — Чан достоин всех премий Оскар, так отыгрывать удивление и полный интерес в глазах. Да это талант. Опасный талант.       — Даже не припомню. Может и…       — Да с одной, — быстро отвечает Чонин, подпитывая интерес своего омеги. Его это забавляет. Играть с огнём под названием Бан Чан. Так ведь интересней, главное всё держать под контролем.       — Точно. Чонин был на пару классов младше, но это было так давно…       — Кажется правду говорят, что, когда ходишь беременный имеешь проблемы с памятью, — Чан так широко улыбается и мило воркует, накладывая гостям всего, да побольше.       Ешьте гости дорогие и не подавитесь. Чонин слабо наступает на ногу Чану, чтобы тот поумерил свой пыл, но омега не привык сдаваться и отступать на полпути, как говориться: «у самурая нет цели, есть только путь».       — А вы, Ким Хонджун, наверное, сразу приметили такого очаровательного омегу, как Сонхва? — задаёт вопрос Чан, смотря на альфу.       Ну всё этот поезд уже не остановиться. Тут один вариант — выпрыгивать из него. Хонджун из всех самый расслабленный, сидит и просто уплетает домашнюю стряпню, особо не вникая в то, что тут назревает.       — Конечно, я всегда знал, что Сонхва будет моим, — с гордостью отвечает альфа, обнимая омегу за талию. — Много кто крутился около него. Чего мне только стоило, чтобы один надоедливый мальчишка отстал от моего омеги.       — Да вы что? Кто-то даже составил вам конкуренцию? — с удивлением уточняет Чан.       Чонин резко встаёт, на что каждый сидящий обращает внимание.       — Хонджун, хотите выпить хороший виски. Мне друг с Японии привёз, — предлагает альфа, на что второй согласно кивает.       Разговор будет долгим, потому что Чан не упустит ни одной возможности. Омега не знает меры, мчит, как скоростной поезд. Иногда Чонину бывает страшно, но в основном весело. С Чаном не соскучишься, как-то сказал ему Хёнджин, теперь альфа хорошо это осознает.       Чонин разливает виски по стопкам. Чан отказывается, ещё бы, он же должен быть на фоксе, Сонхве нельзя он беременный и потерявший память на пару лет омега, поэтому альфы чокаются и осушают первую стопку.       — Какая там конкуренция, ей-богу. Какой-то потерянный бета приклеился, да и только. Надо было только указать на его место, и он тут же хвост поджал, — смеётся Хонджун, опрокидывая ещё одну стопку.       — Дорогой, ты бы не налегал так. Завтра на работу.       — Знаю я, Хваси, — цокает альфа и доливает себе ещё.       Чан переводит взгляд на Чонина, тот тут же отворачивается от него и тоже осушает свой стакан.       — Вот Чонин — альфа, — добавляет Хонджун, уже весьма поддатый. — Достойный конкурент.       — Ну всё, Хонджун, давай уже закругляться. У меня режим сна, — тихо шепчет Сонхва на ухо мужу, тот будто его не слышит и продолжает что-то болтать.       — Сразу видно мужик! Не одну омегу попробовал!       Сонхва опешил и покраснел. Чан тоже такого не ожидал и попридержал свой язык. Чонин же никак не удивился, перед ним типичный альфа из семейство «ебу всё что движется, а если не движется, расшевелим и выебем», чем-то напомнил ему Хёнджина, как в старые добрые. С такими точно не нужно заднюю давать, а то потом будешь на их счету, как чмошник, поэтому Чонин смело заявляет.       — Не одну, — приподнимает подбородок альфа. — Но первый раз с нетронутым омегой никогда не забуду.       — Точно! — поддакивает Хонджун, смотря на Сонхву, а тот и вовсе глаза в пол опустил.       Чонин сдерживает свой смех, кажется этот альфа глубоко заблуждается в чистоте своего омеги. Ох, если бы он только знал, каким же нетерпеливым был Сонхва, когда опускался на первый свой член, принадлежавший Чонину.       Чан считывает этот подавляемый смешок с лица Чонина и всё становится на круги своя. Он прикусывает нижнюю губу, нет он не ревнуют. Чан ведь взрослый и самодостаточный омега, но Чонину всё равно за это прилетит чуть позже. Сказать честно, Чану всё равно, кто был первый у Чонина, главное, что он последний, и хуй он кому отдаст своего альфу. Всё, запатентован вместе со своим членом на долгие годы вперёд. Нет! На пожизненно.       Они ещё немного сидят и принимают решение уже заканчивать, из-за того, что Чан увлёкся своей детективной игрой, он совсем позабыл спросить про то, с какими же всё-таки трудностями столкнулись Сонхва и Хонджун, когда планировали ребёнка, но омега всё равно остался довольный этой встречей. В нём, как огоньки зажглись, и кажется не весьма хорошие. Как только дверь за гостями закрывается, Чонин устало произносит.       — Ну что доволен? Не мог подождать пока они уйдут?       — Просто было интересно, — хмыкнул Чан, начиная убирать всё со стола. — Поможешь мне?       — Нет, сегодня не помогу, — серьёзно отвечает Чонин, его игривый настрой совсем пропал. — Я в душ, а ты подумай над своим поведением, пока будешь мыть посуду в одиночестве.       Омега раздражается и как ребёнок показывает язык уходящему альфе. После Чан заканчивает с посудой и идёт к альфе. Он снимает с себя вещи и тихо проходит внутрь кабинки, пока льётся вода.       — Разве я тебя звал? — Чонин смывает пену с головы, оборачиваясь к омеге.       — Сам приду, — фыркает Чан и тянется до геля для душа. — Просто так экономнее.       — Да конечно. Особенно, когда мы занимаемся здесь сексом, а потом ты удивляешься почему такой огромный счётчик за воду.       — Чонин… Ты ведь чем-то раздражён, скажи мне, — просит омега, намыливаясь.       — Ещё бы, ты опять пользуешься моим гелем для душа, — Чонин смягчается и снова всё переводит в шутку. Такая у него защитная реакция, ничего уже с этим не поделаешь.       — Он мне нравится. Он пахнет тобой.       — Это я пахну им, потому что им моюсь, Чан, — альфа делает акцент на имени омеги.       Чонин тут же заканчивает все свои процедуры, выходит из кабинки и уходит в спальню. Омега снова дуется, домываясь один и думая, что им стоит поговорить именно сейчас, потому что потом не забудется и будет копиться внутри каждого из них и кто знает к чему приведёт.       Чан тихо заходит в комнату с одним лишь полотенцем на бёдрах, привычка спать голым у него ещё давно образовалась, хотя Чонин не любит этого, потому что постоянно из-за такого Чана не высыпается. Омега видит, что альфа повернулся спиной на бок и накрылся одеялом, делая вид, что спит, но Чан то знает, что альфе тяжело уснуть вот так сразу. Он вешает полотенце на батарею и забирается к нему под одеяло, обнимая со спины, а потом понимает, что альфа тоже обнажённый.       — Ты голенький, — шепчет Чан тихо на ушко, думая, что это призыв к каким-то действиям и опускает руку чуть ниже, до паха.       Чонин перехватывает его запястье и кладёт на свою грудь.       — Просто стало жарко, — спокойно отвечает альфа.       — Так нечестно, ты дразнишь, — цокает омега, а Чонин резко поворачивается к нему, чтобы посмотреть в глаза.       — Заслужил. Что за шоу ты устроил? Ты хоть знаешь, как было неловко этому омеге?       — О, «этому». Ты снова делаешь вид, что его не знаешь, или ты думаешь, что я совсем дебил и не почувствую твоих реакций на него? И вообще, что за милая встреча у балкончика, — Чана уже не остановить, идёт натаран. — Сначала сделали вид, что друг друга не знаете, а потом ты гладишь его живот!       — Полилось говно по трубам. А я уже думал не прорвёт, — тихо хихикает Чонин.       — Что ты смеёшься? Вообще не смешно! Мог бы сразу сказать… — омега не договаривает, так как альфа быстрыми движениями забирается сверху него, держа его руки над головой. Омега шипит от недовольства, как змей, но не пытается альфу скинуть с себя.       — Сказать что? Я его одиннадцать лет не видел. Ещё столько бы не видел. Представь мою реакцию. Какого было мне, когда ты привёл их в наш дом! — рыкает Чонин, не на шутку взбешённый.       Чан притих, потому что знает, что гнев его альфы будет посерьёзнее его истерики.       — Он твой первый омега, да? — осторожно спрашивает Чан.       — Сонхва — моя первая любовь, — на выдохе произносит альфа. — И моя первая боль.       Омега растерялся, не ожидая услышать такого ответа. Он виновато опустил глаза, за то, что разбередил старые раны альфы.       — Чонин, прости, я не знал…       — Не извиняйся. Это ведь не ты играл на моих чувствах, делая вид, что они взаимны, а потом при всех предпочёл тебе другого.       Чан безмолвно притянул Чонина на себя и крепко обнял, мягко поглаживая по спине. Сегодня они точно не смогут уснуть, но не как обычно у них бывает, а просто из-за того, что не хотят друг друга выпускать из объятий, сейчас это нужно им двоим как никогда.       Поддержка и чувство того, что они есть друг у друга.       Позже Чонин, немного успокоившись, рассказал омеге всю свою семейную историю от и до, что ранее никогда не делал. Удивительно, что Чан узнал только сейчас, как с ним обращался отец, и как поступил тот омега на выпускном. Обычно Чонин никогда не рассказывал про свою семью, больше расспрашивал Чана. Даже сам был инициатором поскорее познакомиться с родителями омеги и получить их благословение на брак.       Теперь в голове Чана вся картина складывалась целиком, то как Чонин резко отстаивает себя и свою предрасположенность беты, как он негативно настроен на всех альф вокруг, не считая единицы самых близких ему людей, которых он уже не делит на подтипы.       Омегу не могло это не расстраивать, узнав он всю правду раньше, он бы не так сильно напирал на Чонина своими убеждениями и желанием завести детей, как можно скорее. И возможно Чан, вообще бы, отказался от этой затеи, зная, как его мужу тяжело принять тот факт, что он не может дать того, чего хочет его омега.       Чан не мог заснуть всю ночь, тогда как Чонин, выплакавшись, уснул моментально на его плече. Его терзали все эти обстоятельства, он так сильно пропустил всё ранее сказанное альфой через себя, что не мог найти себе место. Омега осторожно поднялся с кровати, чтобы дойти до кухни и налить себе стакан воды.       Чан уселся на диване, поджав ноги к груди.       Что если так будет всегда? Чонин всегда будет чувствовать себя неполноценным рядом с ним? Хоть альфа ему этого никогда и не скажет, но так ещё страшнее, лучше бы он злился на него, на обстоятельства, на эту чёртову судьбу! Что если в один день Чонин и вовсе не захочет быть с ним рядом, зная что никогда не сделает омегу желанным родителем их совместных детей. Чан не хочет отличаться, он лишь хочет, чтобы Чонин почувствовал себя самым ценным человеком в его жизни, и что омега готов на всё ради него.       — Джисон? Я хочу сделать гистерэктомию.       Его очень долго отговаривал брат. Джисон злился, ругался, протестовал и хотел было уже звонить Чонину, чтобы высказать       всё, что он о нём думает, обвинив во всех смертных грехах, но Чан был не преклонен, поставив брата перед фактом.       — Либо это будешь ты, тот кому я доверяю. Либо я сделаю это в другой больнице, что мне, конечно, очень не хочется, так как последствия могут быть разные, — решительно заявляет Чан.       — Ты об этом потом будешь жалеть.       — Не буду. Всё чего я хочу, чтобы Чонин не чувствовал себя одиноким в этом, чтобы не винил себя постоянно.       — Ты так сильно его любишь? Что готов себя калечить? А если вы разведётесь через какое-то время? Чан это тебе не переводная тату, это навсегда. Ты не сможешь…       — Я знаю, — перебивает омега. — Но Чонина я люблю больше.       Омега в тихую готовится к операции, но предупреждает Чонина, что отъедет на некоторое время к своим родителям, помочь им с делами по дому. Чану не хочется врать, но так будет легче, чтобы не было пути назад, а когда уже всё сделает, то ничего уже не вернуть. Чонин считывает некоторое расстройство на лице своего омеги и пытается выудить из него хоть что-то, но Чан, как партизан, молчит и только отнекивается, что мол всё хорошо, просто немного устал.       День Х наступает. Чана готовят, заранее взяв у него все анализы и проверив его состояние на момент операции. Все показатели в норме, поэтому врачи приступают к операции. Омега ничего не чувствует, когда проваливается в сон, а через пару часов он уже лежит в палате, а около него сидит Джисон с планшетом в руках.       — Как себя чувствуешь?       — Всё хорошо, ничего не болит.       Джисон только грустно кивает, но своё обещание он сдержал, ничего не сказал Чонину.       — Тебя могут выписать сегодня, если хочешь. Просто соблюдай некоторое время постельный режим, не поднимай тяжёлое и не нервничай.       — Ладно. Я немного посплю, а потом уеду, — отвечает омега, зевая и снова проваливаясь в сон.       Джисон накрывает брата двойным пледом и уходит из палаты. Он всё ещё сомневается в правильности решений Чана, но если ему так легче, и он этого действительно хотел, то Джисон не может давить на него, не сейчас, когда брату нужна поддержка вдвойне.       Полдня Чан отлёживается в палате, а к вечеру чувствует прилив сил, потому как выспался за весь день. Омега потихоньку собирает свои вещи и проверяет телефон, пару пропущенных звонков от его альфы и пару СМС о том, что он уже скучает. Чан улыбается, сжимая гаджет в руке.       Пару часов спустя омега уже оказывается дома, где с кухни доносятся аппетитные ароматы. Чан спешно разувается, оставляя пакеты с вещами у двери и проходит в зал. Чонин со своим розовым фартуком, пыхтит на кухне, готовя по всей видимости лазанью, которую так любит Чан.       Омега дома и он очень счастлив.       Чан подходит со спины, обнимая, и целует мужа в мочку уха.       — Люблю тебя, Чонин, — ласково шепчет он.       — И я тебя люблю, мой омежка. Как родители?       Чан совсем уже забыл о своей фальшивой истории и не хотел её дальше как-то притягивать за уши, поэтому он повернул альфу к себе и посмотрел ему в глаза.       — Я не был у родителей, — серьёзно отвечает Чан.       — Да? Где тогда ты был? — альфа напрягся, откладывая кухонный прибор в руке подальше.       — Чонин, присядь, пожалуйста.       Альфе уже это не нравится, но он послушно выполняет просьбу, садясь за кухонный стол, и внимательно слушая.       — Я был в больнице и мне сделали гистерэктомию, — Чан говорит тихо и спокойно, но Чонин всё равно его не понял.       — Что ты сделал? — он берёт в руки телефон и быстро гуглит, потом мрачнеет и откладывает его в сторону. — Чан…       — Я не хочу отличаться от тебя! И если ты не можешь сделать этого, значит никто из нас не может, — быстро перебивает омега, хватая альфу за руку.       Чонин выглядит потерянным, не зная, как себя вести и реагировать, но эмоции на его лице доказывают обратное. Губы поджаты, брови нахмурены, а из глаз вот-вот проступят слёзы.       — Чан, ты сейчас серьёзно? Ты что такое говоришь? Так нельзя… Так ведь…       — Я люблю тебя больше всего на свете. И я пройду весь этот путь с тобой до конца, и я тебя не брошу, только потому что ты тот, кто ты есть, — омега говорит со всей серьёзностью, но в тоже время лаской в голосе, чтобы каждое слово было услышано. — Я тебя выбрал, и я хочу быть только с тобой.       Чонин молчит секунду и анализирует всё выше сказанное. Сейчас он мало что понимает, но чувствует только некое облегчение, что всё это закончилось.       Пусть это будет эгоистично, также как и поступок Чана, который он не согласовал с ним, но альфа ощущает себя таким ценным и любимым, что не может даже вымолвить ни слова.       Он наклоняется к своему омеге, трепетно целуя его в губы, трётся кончиком носа об его нос и вдыхает запах родного человека. Он так сильно любит Чана, что простит ему всё что угодно, любую прихоть, лишь бы он был рядом. Под тихие всхлипы омеги и поцелуи, Чонин решает разрядить обстановку.       — Теперь два бракованных получается?       Чан ничего не отвечает, только слабо улыбается и закатывает глаза, ведя альфу в спальню.       У них впереди ещё будет много счастливых моментов, потому как проживут они их вместе. И никто и ничего не встанет на их пути, чтобы разрушить их любовь.