Созидание воспоминаний

      Вечер. Закат, будто зарезав небо ножом, облил его ярко-красными цветами. Температура стала падать, звезды начали мерцать ярче с каждой минутой. Мир засыпал.       Бесконечное поле, задние сидения, спокойная музыка. Прямо на задании Осаму стало плохо, по непонятной причине у него поднялась температура. Чуя переживал по этому поводу, но не собирался показавыть этого. Водитель ехал медленно по приглушенной степи. Далеко закинул их Мори в этот раз. Дазай сидел с умопомрачительным видом, но даже в таком состоянии умудрялся иногда остроязычить. Они с Чуей сидели в плотную друг другу ведь на остальном пространстве находится было нельзя из-за мер безопасности. По этому с каждым часом Чуя чувствовал, как жарче становится тело напарника. Еле держа голову прямо, Осаму пытался найти удобное положение для тела. Но каждый раз у него не получалось, ведь углы тёмных коробок по бокам, были слишком малы, чтобы на них спать, а руки уже не держали голову. Ему нужно было что-то не очень низкое и не очень высокое - среднее. Смотря на мучения скумбрии, Чуя прекрасно понимал, что тот делает и ищет. Накахара сидел прямо под его боком и в какой-то момент, осознал, что бинтованному будет идеально подходить в роли подушки, его же собственная голова. Час или два рыжий ехал и раздумывал, как помочь, но при этом не показать "явного". За это время тело напротив стало беспредельно горячим. Но Дазай держа осанку и смеясь, говорил, что просто хочет спать и никакой температуры у него нет. Солнце уже давно перекатило за горизонт. Небо уже почти забыло его свечение, но Двойной Чёрный всё ехал. До Йокагамы было ещё четыре часа. Купясь на опасную сделку с судьбой, Чуя решил, что он невзначай сам сделает подушку для Осаму. Взяв запасное полотенце для душа, он скомкал его и положил на плечо Дазая. Но тому, полотенца было ещё слишком мало, поэтому Накахара всё-таки ступил на неизвестную ему дорогу. Он сам положил свою голову на Осаму. Сердце ушло в пятки, никогда оно ещё так не делало, в независимости от того какое страшное преступление творил хозяин. Чуя лёг ему на плечо и понял, что то идеально подходит ему по всем параметрам. Рыжие кудри заняли своё место на чужой груди и засияли на встречных фарах машин.

• Ночная темнота скроет поступок от самого Чуи. •

Осаму долго сидел, смотря куда-то, не двигая головой. Чуя расслабился, забыв о тяжкой ноше своих плеч, просто положившись на чужие. Но вдруг движение, слабое как трусливый котёнок, резко развеяло его мысли о сне. Осаму положил свою голову поверх рыжей макушки и слегка поёрзал на ней, видимо убирая кудри из-под носа. Накахара застыл. Когда он входил в опасную дверь, он конечно делал шанс такого исхода, но в реальности к нему оказался не готов. Сердце вмиг забилось в груди, жар чужого тела прильнул к коже Накахары, как вирус, заражая огненной температурой. Не смея больше сомкнуть глаз, Чуя через время услышал над ухом сопение тихое и равномерное. Не двигаясь, Накахара размышлял о том, как же он жалок, раз влюбился в своего напарника — парня, при этом состоящем в мафии. Его хочется и бить и гладить. Через время, повернувшись, водитель окликнул их о том, что они заезжают на заправку. Машина остановилась, глубокое дыхание над сердцем тоже. Видимо Дазай проснулся. Чуя сразу закрыл глаза, притворясь спящим, не отвечающим за свои действия человеком. Осаму поднял голову с рыжей подушки. Грелка перестаёт греть душу и Чуе становится холодно. Скумбрия смотрел по сторонам, но не убирал со своего плеча Накахару. Водитель возвращается в машину и заводит её. Снова сплошные поля и звезды, лишь они видят безмолвную ситуацию. Двойной Чёрный знад, что поля и звёзды спрячут её от чужих навсегда. Музыка вновь играет в кабине водителя. Мир кажется нереальным. Осаму снова прижимается к нему. И Чуя в тот момент ощущает странное прикосновение и звук. Будто Накахара знает, при каком действии он возникает, но его сознание отчетливо говорит ему. — Этого не может быть. Ложь. И Накахара верит ему. Но сердце не поддаётся разуму. Оно твердит, что Дазай устало поцеловал его в макушку, после нежно прижавшись к ней. Чуя мечется, он мечтает испариться. Не хочет больше раниться, не хочет резать душу своими же домыслами. Человек, что так аккуратно лежит сейчас на нём, не умеет любить, тем более Чую. Он так много раз заблуждался, столько раз лгал сам себе. Чуя будто сделал из себя колючую розу. О его мягкой черте не должен знать никто, но раз за разом, Накахара нарушая свои принципы, открыто показывает её Дазаю. Черви едят его кровоточащее сердце. И Чуя молится о том, чтобы личинки делали это быстрее. Ведь если его сердце не исчезнет в ближайшее время, Накахара допустит очередную ошибку. Он будет мужественно держать лицо, кричать, махать кулаками, а дома придёт, тихо ляжет на кровать и по его щекам вновь скатятся слёзы. Слёзы созданные из воспоминаний. Ну, а сейчас, он созидает ещё одну из миллиона крупинок для слёз в будущем. Убейте его, чтоб рыжий этого не делал. Осаму тем временем уже не спал. Он смотрел в переднее окно. Слушал стук своего и чужого сердца. Дазай надеялся на то, что его поддельное сопение не будет раскрыто с поличным.

Ведь если человек спит, то он может не контролировать свои действия и не отвечать за последствия.