Созидание воспоминаний

      Знакомые здания замелькали перед глазами. Небо отражало тысячи огней Йокогамы, из-за этого приобретая разноцветные оттенки. Вечно живой, замороченный город, вновь встретил напарников. Чуя не договаривался с небом Йокогамы на молчание. Поэтому рыжий стал пытаться понять: — Что делать ему дальше? Вопрос так и остался нерешённым. Машина доехала до Порта. Водитель сказал подождать, а сам вышел наружу. Накахара скорее лежал на своём напарнике и вставать, по правде говоря, он не хотел. Дазай все ещё сопел, его тело было предельно горячим. В какой-то момент Чуя стал думать, что его мозг растает от столь огненной ауры. Но проходит время. Двери открываются, свет пронизывает нутро машины и незнакомые люди просят выйти наружу. Дазай скидывает рыжую голову со своего плеча, встаёт и выходит без единого слова. Накахара остаётся один. Один в знакомой темноте. Его кудряшки ещё помнят, то тепло, что исходило от Осаму. Сам Чуя ещё помнит, но уже мечтает забыть. Снова и снова он наступает на одни и тежи грабли.       Заходя в квартиру Накахара плюхается в кресло. Закуривая сигарету, он открывает окно. Пронизывающий холод ему подходит больше, чем неизвестное тепло. Его пальцы нагреваются, лишь в тех местах, где соприкасаются с сигаретой. Смакуя сегодняшний день в голове, он боится идти в кровать. Ведь именно там рыжего находит его слабость, его чувство любви. Только там, он не может скрыться от самого себя, от своих настоящих чувств и эмоций. Но переодеваясь, Накахара специально залезает в ванну, чтобы смыть невидимое ощущщение чужого тела. Ведь он стойкий, сильный и независимый. Чуя не будет как школьница тлеть от соприкосновений одеждой и по веку не стирать потом ту. Он сразу избавится от всех напоминающих об этом случае факторах. Единственный минус в его случае — он сам. Накахара не может стереть себе память. Рыжий не может запретить себе любить. Это чувство не подвластно его разуму. Оно сгрызает Чую заживо, не оставляя ни единой дороги к пощаде.       Горячий душ смывает такие же "горячие" воспоминания. Они катятся по лопаткам, по спине и по бёдрам. Воспоминания молча утекают из его жизни, жаль, что лишь на время. Ледяная плитка привычно берет в плен ступни. Хочется вздрогнуть, но Накахара переносил холод и посерьёзнее. Поэтому накидывая на себя лёгкое полотенце, рыжий направляется в спальню. Накахара желает спокойно поспать, но "это чувство", как обычно, находит Чую, как только его голова касается подушки, а ноги накрывает одеяло, которое вовсе не греет. Словно по программе одни и тежи мысли приходят в голову, но сегодня к ним прибавилось ещё одно событие. Его частиц для слёз стало на одну миллионную больше. Рассчитывая завтрашний день, Чуя ясно видит что будет происходить. Они встретятся как обычно, будто незнакомцы. Каждый будет видеть в глазах другого целые поэмы, но никто из них не вымолвит и слова. Снова совместные задания, снова маскировочная ненависть. Чуя устал жить по правилам сцены, где каждый шаг продуманный, где лишнее слово — нарушение сюжета. Где каждый человек обязан играть свою роль. Не жить собственной жизнью и поступками, а играть спектакль. Его разум пытается походить на окружающий мир и контролировать сердце. Но оно, как и Чуя поддаётся, но не до конца. Сердце борется. А душа закалачивает саму себя в железные прутья клеток, каждый раз получая подобные поступки и слова. Дазай убивает его по частям. Крупинками слёз из Накахары выплывают его остатки. С каждым разом выходит всё меньше и меньше. Но сегодня Осаму исчерпал месячный запас. И Чуе не надо проживать завтра, чтобы знать, что будет происходить. Он сворачивает клубком в объятиях холодного одеяла и проклятых чувств. Подушка под золотыми локонами ещё долго будет впитывать в себя его слезы — крупинки воспоминаний. Чуино окно так и останется открытым до самого утра. А утром он выйдет из спальни и сядет на подоконник. Прижимаясь ледяной душой к промерзшему камню, он снова вспомнит негу, что испытал недавно. И беззаботно выпрыгнет в окно, расставляя руки в стороны. Ловя ими воздух. Но использовав способность прям перед землёй, он вернёт себя назад в квартиру. Закроет окно и пойдёт одеваться на работу. А в Порту он встретит человека, что также ночью курил у открытого окна и резал руки бритвой. Они пройдут друг против друга, сделав отчужденный вид, будто показывая «Ты мне безразличен. Даже не думай, что это не так!» Каждый для себя знал очевидную правду, но оба притворялись слепыми, убиваясь в тишине.       По их многозначительным взглядам, можно было расписать поэму. Но каждому из Двойного Черного легче было не думать об этом. Ведь им обоим ночь над полем пообещала скрыть чувства и действия от них самих. И видимо держала обещание. Ведь оба, будто забыв о том вечере, вели себя так, будто не знакомы и вообще. Спустя месяц Мори снова посылает Двойной Чёрный в далекую часть Японии, но Чуя уже просит дать им разные машины. Но Босс говорит о том, что это пустая трата денег. Накахара ужасно взбешен, ведь он прекрасно понимает, что дело не в деньгах, просто Огай хочет, чтобы они ехали в одной машине. Но почему? Зачем ему это? Или может кто-то определённый попросил Мори об этой услуге?