Сказка о трусливом льве

Дверь класса приоткрылась и туда залетел журавлик — ещё несколько мгновений назад бывший листок бумаги, которого едва коснулись волшебной палочкой. Скорпиус услышал тихий шелест, повернул голову и усмехнулся: о таких же журавликах с грустной улыбкой рассказывал ему отец, после чего несколько минут загадочно смотрел вдаль. Забивать голову отцовскими воспоминаниями ему не хотелось — своих дел полно, ещё этот Альбус Поттер постоянно вертелся перед глазами и не давал дышать, поэтому тайна о том, с кем Малфой старший обменивался бумажными птицами так и оставалась тайной. Дверь закрылась, а журавлик полетел над головами учеников сопровождаемый любопытными взглядами и, наконец, опустился на стол профессора Шастуна. — Так, а ну тихо, — с еле сдерживаемой улыбкой Антон Андреевич попытался успокоить учеников. И пока он разворачивал журавлика, пользуясь случаем, по классу полетели всевозможные бумажные животные.

«Сегодня в девять на Астрономической башне. Хочу целовать тебя и смотреть на звёзды. А.»

Щёки Антона покраснели, но на это никто не обратил внимания. Он прекрасно знал, от кого этот журавлик, но всё никак не мог понять, в чём же привлекательность встреч в то время, когда их может увидеть любой ученик. Антон перевёл взгляд на окно: небо затянуто тучами, которые щедро осыпали землю снегом, и какие звёзды они будут смотреть было тоже не очень ясно. Урок трансфигурации подошёл к концу и Антон смог выдохнуть. Сложно представить, как бы он продолжился, когда все мысли уже витали вокруг Астрономической башни и профессора астрономии, так беспардонно прервавшего занятие своим палочковым оригами. — Профессор Шастун, — Антон закрывал кабинет, всеми силами стараясь сдерживать улыбку, слишком сияющую для коллеги, и затем обернулся. — Вы получили моё послание? Учтите, ваше присутствие обязательно. Холодный воздух, хозяйничавший в коридоре, донёс шум разговоров: к ним приближалась стайка третьекурсниц, смех которых эхом разбивался о каменные стены. — Я не буду пользоваться любовным зельем, это же нечестно, — чуть громче, чем стоило бы, воскликнула Роза Грейнджер-Уизли, после чего девочки вновь захихикали. Заметив, что в коридоре стоят два профессора, она осеклась и покраснела. — Ой, здравствуйте. Преподаватели приветственно кивнули ученицам. Антон окинул их взглядом, переживая, не натворят ли те делов, и мельком взглянул на Арсения. Тот стоял погружённый в свои мысли, будто вспоминал времена своей юности, когда и сам баловался такими зельями. Или, может, становился их жертвой. Антон дождался, пока девочки скроются за поворотом, прежде чем продолжить разговор. — Получил, но больше так не делайте, пожалуйста, — вокруг не было ни души, однако голос Антона всё равно был тише обычного. — И вообще, профессор Попов, опять Астрономическая башня? Может, сегодня вы придёте ко мне? — Не ожидал от вас такой прыти, Антон Андреевич, — Арсений пальцами коснулся запястья и провёл ими вверх до предплечья, заставляя Антона озираться по сторонам. Да он и сам не ожидал, зачем он это ляпнул? Всё-таки Арсений действовал на него совершенно отвратительно, мозг категорически отказывался работать. — Конечно же, я приду, вы же знаете, я люблю авантюры. Прийти к вам, где постоянно шатается куча неспящих учеников, я о таком и мечтать не мог! В животе Антона заурчало то ли от голода, то ли от согласия тела со словами Арсения. Но мозг был категорически не согласен, кажется, без еды он совсем туго соображал. Ох, Арсений, ну откуда ты такой взялся сводящий с ума? Однако забирать назад предложение было бы невежливо, да и говоря начистоту, Антон был всё-таки рад, что осмелился на такое. — Не могу оставить вас без обеда, но и составить вам компанию я тоже не смогу, — Арсений оторвал пальцы от руки, после чего живот вновь недовольно заурчал. — Хотел заглянуть в библиотеку, пока там нет учеников. До вечера! Затем подмигнул и удалился, оставив растерянного Антона с пустым желудком стоять посреди коридора. Он совсем не это имел ввиду, он не хотел никого никуда звать. Ему просто хотелось побыть вдвоём без лишних глаз и ночных шатаний по коридору. Или, получается, хотел? Погружённый в свои мысли Антон совсем не заметил, как добрался до Большого зала, как его обогнали и чуть не сбили с ног те хихикающие девочки, как бросали на него любопытные взгляды. Он на автомате уселся за стол, положил что-то себе в тарелку, мысленно прокручивая в голове все возможные негативные варианты развития событий сегодняшнего вечера и способы их решения. Ну зачем он позвал Арсения к себе? А кто бы не позвал на его месте? Арсений красивый, умный смешной и пахнет приятно. И время с ним пролетает незаметно. Он приятный на ощупь и вообще, если бы Антон только мог, он бы только и делал, что обнимал Арсения целыми днями, целовал его губы, смотрел в глаза и... — Антон? Голос Позова оторвал его от многократного протыкания вилкой уже и так истерзанного пирога с яблоками. — А, привет, Дим. Как занятия? Судя по взгляду Димы, они уже здоровались и даже о чём-то говорили. Вернее, говорил Дима, вот только Антон слишком ушёл в себя, чтобы обращать внимание на происходящее вокруг. — Да ничего особенного, заперли парочку боггартов в шкафы, провели несколько дуэлей на экспеллиармусах, — отмахнулся Дима. — Ты лучше скажи, за что ты так возненавидел яблоки? Антон выдохнул, оглянулся по сторонам и, убедившись, что все заняты едой, придвинулся поближе к Диме, сидящему напротив. — Я позвал Арсения к себе, — полушёпотом сказал он, не вызвав этим никакой реакции. — В первый раз. — И? — И? Да он же не может пройти по замку так, чтобы не привлечь к себе внимания! Что если все узнают? Как тогда? Дима покачал головой и вернулся к курице, остывающей на его тарелке. — Да все и так всё знают! — он отделил ножом кусочек от ножки и поместил его на вилку. — Учителя и ученики не слепые вообще-то. Да и шифруетесь вы, мягко говоря, хреново. — Я не понимаю, — Антон уткнулся взглядом в тарелку, продолжая дербанить бедный пирог. Живот заурчал, будто и ему уже стало жалко бедную выпечку. — Мы же старались не афишировать, по сто тысяч раз всё перепроверяли. Вернее, я перепроверял. А ты говоришь... Хотелось бы найти во взгляде Димы сочувствие, но всё его внимание было поглощено едой. Антон тоже, наконец, решил поесть, за что организм ему был очень благодарен. Вот только о спокойном наслаждении пищей он мог только мечтать — слишком много всего думалось одновременно. Дима закинул последний кусок курицы в рот, прожевал его, встал из-за стола и похлопал Антона по плечу. — Никто вас не осуждает, по крайней мере, из преподавателей. А детям, уверен, вы из-за этого даже больше нравитесь. Любят они всякие тайны и интриги, а у вас их хоть отбавляй. Антон закинул вилку с кусочком пирога в рот, кисло улыбнулся, будто пирог был с лимоном, и пожал плечами. Он уже по привычке огляделся по сторонам, но ученики были заняты едой или обсуждением своих дел, и на Антона внимания никто не обращал. — Может, ты и прав, — выдавил из себя, всеми силами стараясь поверить в это. Вечером, когда учебный день закончился для учеников, но не учителей, Антон стоял возле окна своего кабинета и смотрел на непрекращающийся снег. Он ничего не имел против — необходимости выходить из замка у него не было. Но иногда глядя на снег, который шёл уже вторые сутки, начинаешь думать, что же будет, если он не закончится никогда. Интересно, сможет ли снег идти настолько долго и сильно, чтобы Хогвартс накрыло снежной шапкой и кроме шпилей башен не было видно ничего? Лёгкий стук в стекло отвлёк Антона от мыслей. На подоконнике с обратной стороны сидела небольшая сова и лапками изо всех сил старалась удержаться на одном месте. Он и не заметил, как она прилетела. Открыл окно и выпустил птицу внутрь, чтобы хоть как-то облегчить её страдания. К лапке совы была привязана записка, которая тут же оказалась в руках Антона. Когда он отвязывал записку, сова пару раз потёрлась клювом о ладонь словно в благодарность за тепло.

«Не беспокойся, пройду к тебе незамеченным. Нашёл рецепт зелья невидимости. А.»

Всего несколько слов, а сколько в них успокоительной силы. Но даже её не хватило, чтобы Антон полностью перестал нервничать — форс-мажоры, казусы и случайности никогда не дремлют. Наверное, он успокоится только тогда, когда дверь за Арсением закроется и они окажутся вдвоём в его комнате. Антон открыл ящик стола, достал оттуда пачку сигарет, припрятанную за стопками учебников. Сигарет осталось немного, запасы, сделанные во время недавней вылазки в город, скоро закончатся и выйти из замка всё же придётся. Антон подсчитал в уме и решил, что хорошо бы снегу закончиться до следующего месяца. Отсутствие бесконечных запасов сигарет — один из главных минусов школы, находящейся чёрт знает где. Палочкой зажёг одну из них, втянул в себя едкий дым и взглянул на сову. Второй главный минус — отсутствие смартфонов и электроники, так как та постоянно выходит из строя из-за высокой концентрации магии. Вот и приходится гонять бедных птиц, хотя им, вроде как, это даже и нравится. А в остальном всё неплохо. Ящик остался открыт, откуда на него смотрела припрятанная упаковка Берти Боттс — его заначка на чёрный день, когда его ничего не сможет развеселить, кроме рандомных, чаще гадостных, потому что в этом Антону не везло, конфет. Ещё со времен школы он любил эти конфеты, любил веселье, которое царило в их гриффиндорской гостиной. Поэтому конфеты, какого бы вкуса они ни были, всегда ассоциировались с чем-то хорошим, и он старался есть их как можно реже, чтобы они не потеряли своего целебного действия. Антон взмахнул палочкой — учебники и пергаменты с контрольными четвёртого курса тут же из разбросанного состояния перетекли в красиво уложенное. Взглянул на часы: до встречи осталось не так уж много, как раз докурить, дойти до комнаты и принять душ. Снег всё падал, не думая прекращаться. Сова уютно нахохлилась и прикрыла глаза, млея от тепла и отсутвия ветра. Наверное, стоит её донести до совятни, чтобы не летала по такой погоде. Взглянул на время ещё раз — успеет, если выйдет прямо сейчас. По пути к Западной башне Антон почти никого не встретил, кроме нескольких учеников, спешащих с дополнительных занятий. Может, пронесёт и Арсений всё же останется незамеченным? Как бы ему хотелось закрыть глаза, открыть, а он в своей комнате с Арсением и всё прошло хорошо, а дальше будет только лучше. — Простите, профессор, — мимо пробежал Альбус Поттер, чуть не сбив сову с руки, отчего она покосилась на ученика и недовольно ухнула. Альбус услышал звук и остановился. — Вы в совятню? Я тоже туда, могу отнести птицу. Затем улыбнулся очаровательной улыбкой, на которую наверняка повелось немало девушек, парней и учителей. Но Антон прекрасно помнил, каким сорванцом был Альбус и как они всем Хогвартсом тушили пожар, устроенный им и Скорпиусом Малфоем в подземелье. Удивительно, как они нашли общий язык, такие разные по характеру: рассудительный Малфой и безрассудный Поттер. Антон взглянул на птицу. Сова была явно недовольна поступившим предложением. — Спасибо, но я донесу сову сам. Иногда полезно прогуляться по замку, размяться. Он едва не добавил «в моём возрасте», но вовремя себя одёрнул. В любом возрасте, в общем-то, полезно разминаться, но эта ремарка только добавила бы ему лет. Не то чтобы он молодился, совсем нет, просто хотелось оставаться с учениками на одной волне, а не смотреть на них свысока. К тому же, сколько лет разницы между ними ни было бы, находясь в стенах Хогвартса, Антон иногда не мог поверить, что он уже не ученик, а профессор. Из-за взбунтовавшихся лестниц Антон пришёл в свою комнату позже, чем планировал. Однако он успел сделать всё задуманное, потому что Арсений опаздывал. И если первые полчаса опаздания Антон ещё мог списать на лестницы — он только раз в семь минут подходил к двери и прислушивался, задерживая дыхание, то опоздание свыше этого он уже и не знал, чем можно обосновать. В способностях Арсения к зельеварению Антон не сомневался — ещё не покрылись пылью воспоминания о их переглядках на уроках, когда он будучи гриффиндорцем люто ненавидел любого слизеринца. Зачем и почему объяснялось традицией, а не логикой — к ней вообще редко кто обращался в стенах Хогвартса. Антон был уверен, что ненавидел он всех слизеринцев, а не конкретного, но в этом он ошибался. Ему было дело до одного только Арсения, который отличался не только умом и сообразительностью, но и грацией кошки и сногшибательным ледяным взглядом. А ещё он был уверен, что ненависть взаимна, однако и тут мимо — Арсений с самого первого курса заметил высокого паренька, исподлобья глазеющего на него, пытаясь то ли флиртовать, то ли испепелить взглядом. Обе стрелки часов приближались к десяти, но Арсения не было. Поэтому Антон накинул на себя пальто и вышел из комнаты. Он чувствовал, что что-то не так. Не могли же эти безумные лестницы катать на себе Арсения целый час. Несмотря на позднее время, коридоры Хогвартса не были пусты, на что так рассчитывал Антон. И откуда только все повылазили? Буквально пару часов назад никого же не было. Тут и там сновали ученики, большинство из которых совсем не торопилось вернуться в тёплую гостиную своего факультета. Должно быть, им перекинуться парой тысяч слов с учениками других факультетов, стоя на сквозняке, дороже, чем уют и достаточное для растущего организма количество сна. Как только они замечали, что к ним приближается профессор Шастун, то тут же усиленно делали вид, что прощаются и собираются расходиться, но заметив, что профессору до них нет никакого дела, тут же расслаблялись и продолжали свои беседы. Антон шёл мимо учеников и полупустых картин, жители которых спать не собирались тоже, погружённый в свои мысли. Казалось, замок сейчас куда оживленнее, чем был днём, и возможно даже хорошо, что Арсений не пришёл к нему вовремя. Зелье невидимости сквозь стены ходить не позволяло, а беспричинно открывающаяся и закрывающаяся дверь уж точно привлекла бы внимание. Где искать Арсения, Антон не имел понятия, он просто шёл в сторону Астрономической башни в надежде, что профессор астрономии просто заработался и совершенно забыл о времени. Ну, или уснул над составлением учебного плана на второе полугодие, что для него было самым нудным и ненавистным занятием в мире. — Антох, чего это ты по ночам шастаешь? — голос школьного тренера Матвиенко выдернул Шастуна из задумчивости. — Добрый вечер, — Антон моргнул пару раз, чтобы отогнать мысли и сконцентрироваться на разговоре. — Ты профессора Попова случайно не видел сегодня? — Днём только, мимо башни астрономии пролетал, он урок вёл. Я тогда первогодку снимал с крыши, мётлы сейчас делают поганые — стоят целое состояние, а управляемость нулевая, — пожаловался Серёжа, но Антон его уже не слушал. — Понял, — Антон оглянулся по сторонам в поисках чего-то необычного. Хотя понятие необычности размылось с момента того, как он узнал, что волшебник. — Да не за что, — Серёжа проследил за взглядом Антона, но ничего не увидел. — Антон? — М? — Ты наверное забыл, но в Хогвартсе тот, кто просит помощи, всегда её получает. Попробуй. Серёжа улыбнулся как-то уж слишком загадочно, похлопал Антона по руке и отправился дальше по своим делам. Он закрыл глаза, медленно вдохнул и выдохнул. Когда, наконец, успокоился, то понял, что вокруг не было слышно ни звука. Затем открыл глаза и обнаружил, что стоит посреди пустого коридора, а в стене напротив него появилась дверь, которой, Антон был готов поклясться, пару минут назад здесь не было. За дверью обнаружилась комната, которая не раз выручала тех, кому это было необходимо. Антон много слышал о ней, но сам никогда не сталкивался. И вот теперь он нашёл её, а в самом центре его ждала ещё одна находка — Арсений. Услышав звук открывшейся дверь и последовавших за этим шагов, он обернулся. — Я никогда здесь не бывал раньше, — улыбка осветила лицо, прогоняя остатки сомнений и растерянности. — Выручай-комната, значит. — Выручай-комната, — эхом отозвался Антон и сделал шаг к сияющему профессору. — Я тоже здесь впервые. Арсений тоже приблизился к Антону и тот улыбнулся. Хорошо шагать к тому, кто шагает тебе навстречу. — Говорят, что она принимает формы того, что нужно тебе в данный момент, — произнёс Арсений и сделал ещё шаг. — Если тебе нужно что-то спрятать, то оно навсегда останется ненайденным. Честно говоря, я бы сейчас не отказался от кинотеатра, даже самого маленького. Антон усмехнулся и огляделся вокруг себя. Они находились в небольшой уютной спальне. Возле кровати на тумбочке лежали заботливо расставленные презервативы и смазка. Должно быть, даже Хогвартсу надоело наблюдать за тем, как долго развиваются их отношения. В ящики тумбочки даже заглядывать было страшно, кто знает, насколько богатая у Выручай-комнат фантазия. — Интересно, какая тут звукоизоляция, — Антон внимательно оглядел стены, но это ему ничего не дало, и он сделал ещё один шаг. Арсений пожал плечами и шагнул прямо в объятия Антона, утыкаясь носом и губами в шею. Рваный вздох вырвался из груди, задел волосы, руки огладили крепкую спину и сплелись в области поясницы. На секунду Антону показалось, что они торопятся, но Арсений похоже решил, что всё-таки нужно немного ускориться, иначе их обгонят даже улитки, поэтому губами вырисовывал дорожку поцелуев на коже. — Не хотелось бы, чтобы завтра все только и говорили о нас, — еле слышно произнёс Антон, всё больше растворяясь в ласке. В звукоизоляции своей комнаты он, по крайней мере, был уверен, чего нельзя сказать о магической рулетке желаний или что это вообще. Сомнения не давали расслабиться полностью и он чувствовал себя и хорошо, и плохо одновременно. Казалось, что если комната знает о его желаниях, то она так же может и подлядывать за ними, а присутствие третьих лиц его совсем не возбуждало. Он вдруг почувствовал себя микробом в организме огромного существа. Арсений, заметив неуверенность Антона, оторвался от шеи и посмотрел наверх, в глаза. — Я уверен, со звукоизоляцией здесь полный порядок, — сказал он вмиг посерьёзнев. — Когда вообще в замке были проблемы с ней? Но если ты не готов или тебе некомфортно, то я не буду настаивать, только скажи. Антон ответил на прямой взгляд своим бегающим. Он и сам не знал, чего хочет, но точно был уверен, что любит Арсения всеми душой и сердцем. И что это взаимно. — Давай всё-таки доберёмся до моей комнаты, — предложил он. Внезапная идея посетила его голову и он поднял глаза в потолок. — Уважаемая Выручай-комната, дело в том, что я бы хотел пригласить одного очень хорошего человека на свидание. Не могли бы вы, если вас не затруднит, на пару часов стать кинотеатром? Арсений хихикнул, пряча смешок в ладошку, будто боясь этим оскорбить уважаемую комнату. Антон подошёл вновь к нему и взял за руку. Возможно, сила любви поможет убедить или усилит магию, черт её знает. Хоть Антон и был волшебником, но как всё работает в магическое мире не понимал до сих пор. — Ну, значит, нет, — убедившись, что комната не отвечает и не планирует меняться, заключил Антон и пожал плечами. — Придётся на каникулах идти в магловский. — Может, она обиделась? — Арсений за руку потянул Антона к выходу и тот поддался. — Такой подгон, а мы не воспользовались. Антон закатил глаза. — Тебя проводить? — Неа, сегодня моя очередь, — они вышли за дверь и она тут же испарилась. — А завтра пойдём на Астрономическую башню целоваться и смотреть на звёзды? — Только давай без журавликов. — Но тебе же нравится! — возмутился Арсений, но наткнувшись на грозный взгляд, тут же поднял руки в примирительном жесте. — Ладно-ладно. И улыбнулся самой загадочной в мире улыбкой. — Ты меня не послушаешь, да? — Антон со вздохом покачал головой. — Я очень сильно постараюсь. На следующий день в класс снова залетел журавлик, Антон вновь покраснел до кончиков ушей и вновь все взгляды учеников наполнились хитринками, будто их посвятили в тайну, которую никто не знал. Хотя на самом деле Антон понимал, что все всё давно знают, но, несмотря на это, его долг как преподавателя не допустить появления стопроцентных доказательств, ведь в Хогвартсе он в первую очередь уважаемый профессор, а уже потом по уши влюблённый дурак. Но при этом подпитывать имеющиеся слухи и становиться причиной для новых теорий он не прекращал. Ненамеренно, конечно же, однако если бы он этого действительно не хотел, то ни о каких вечерних встречах с Арсением и перебрасыванием взглядов не могло идти и речи. Себе он в этом ни за что не признается, поэтому проверять всё по сто раз и оглядываться не перестанет. Тайные отношения придавали жизни остроту и впечатлений. Ну, или же он просто слишком любил Арсения. Причин уйма. После окончания уроков Антон остался в классе, чтобы подготовить его к завтрашнему дню. Идти в кабинет не хотелось, ведь это означало очередной вечер, проведённый в бумажной работе, поэтому он оттягивал этот момент как можно больше. Настроение сегодня было совсем не распологающее к рутине, хотелось чего-то эдакого. Поэтому вместо того, чтобы взмахом палочки расставить бокалы, которые завтра станут в лучшем случае крысами, он делал это вручную. В дверь постучали и он без задней мысли предложил стучавшему войти. — Снова без обеда? — расстроенный голос Арсения нарушил умиротворение пустого класса. — Дождёшься ведь, и я начну таскать тебе еду прямо сюда. — Я не голоден, — улыбка осветила лицо Антона. Он поставил последний бокал и подошёл к Арсению, который уже успел разместиться на его столе. — Да и чья бы корова мычала, я уж и не помню, когда видел тебя в Большом зале в последний раз. Пальцы Арсения коснулись руки Антона, чтобы затем сплестись и сжать его пальцы. В благодарность Антон клюнул носом щёку и глубоко вдохнул. Он только теперь понял, как же сильно хотелось впустить в себя самый приятный запах в мире, а возможно и самые красивые пальцы в мире он бы тоже был не прочь в себя впустить. Но сначала хотелось бы освободиться от сомнений и страхов, а человеку, жившему с ними всю свою сознательную жизнь, это было ой как нелегко. Будто услышав его мысли, Арсений едва коснулся бедра и сразу всё стало просто. Ладно, это неправда, но забыться чуть легче стало точно. Антон впился губами так, что казалось, чувствал листы пергамента, впивавшиеся в ягодицы Арсения. Чувствовал древесину стола, её тихий скрип кожей и свой же напор, от которого кружилась голова у обоих. То, что сковывало так долго, с каждой минутой всё больше теряло свою силу, имело меньше веса и значения, был важен только поцелуй и весь мир в нем. Прохладные руки плавно скользнули под мантию, затем под рубашку, вызвав рваный вздох и табун мурашек. — Только ни звука, — Антон нехотя отлепил себя от губ, чувствуя, как кожу магнитит обратно. — Пообещай. Арсений кивнул и хихикнул, хотя звук был больше похожим на булькание, после чего закрыл рот ладонью и ещё раз булькнул уже в неё. — А ну тихо, — повторил Антон, нахмурив брови. — Хорошо, Антон Андреевич, — прошептал Арсений и от шёпота его пахло тайной и недавно съеденой конфетой Берти Боттс. Повезло, что она оказалась со вкусом мяты, а не козявок или ушной серы. И когда он успел отыскать его тайник? Щёлкнул ремень и самые красивые в мире пальцы обхватили его член, отчего Антон не смог сдержаться и тихонько застонал. — Никаких звуков, — Арсений слегка помутненными, но при этом серьёзными глазами смотрел в глаза напротив, не прекращая двигать рукой. Строгость удавалась ему отменно, Антон и забыл, что не один профессор в этой комнате. — Иначе мне придётся отнять одно очко у Гриффиндора. Антон захлебнулся воздухом то ли от ускорившихся движений, то ли от угроз отнять очко. Он откинул голову назад, закрыл глаза и стиснул губы, чтобы не издать ни одного звука. Сегодня этот бывший слизеринец ни одного очка у гриффиндорца не заберёт. Но чем быстрее была рука Арсения, тем сложнее это давалось, и весь неизданный звук перешёл в пыхтение, сделав из Антона огромного ежа или маленького паровозика, нужное подчеркнуть. И Арсений подчёркивал свои чувства прикосновениями губ к губам, шее и скулам, очерчивал линии языком. И даже сквозь закрытые глаза Антону было очевидно, что он улыбался и смотрел, прожигая насквозь. Но сон мигом развеялся, когда в дверь тихонько постучали, и в голову роем вернулись мысли о том, слышал ли их кто-то и закрыли ли они дверь. — Тише, — палец Арсения оказался у губ Антона, — если ты не позволишь войти, никто ведь не войдёт, верно? Антон кивнул. И вроде опасаться нечего, но почему так колотится сердце где-то в горле? Он даже дышать старался как можно тише, глазами вцепившись в глаза Арсения, будто они смогут спасти от чего угодно. За дверью послышалось какое-то шевеление и звуки удаляющихся шагов. Кажется, пронесло. — Давай всё-таки ты придёшь сегодня ко мне? — прошептал Антон. — Без всяких Выручай-комнат. — Только сначала на Астрономическую башню целоваться и смотреть на звёзды. Договаривались же. Пришлось согласиться. В голове тут же нарисовались миллион вариантов развития событий, где их обязательно кто-то заметит, застукает или обнаружит.