Homo Aborigenus

      Механизм активировался. Гробовая тишина на время прервана. Шаги, уходящие вниз. Обитый белыми матрасами подвал должен быть таким же глухим. Беззвучным. Стараясь не оступиться, придерживаясь за мягкую стену, Джон доковылял до помещения лаборатории. Безумная желтизна всего, до чего в своё время добралась рука мироходца с валиком, не лезла в горло. Горько усмехнувшись, нервно смешливо вздрагивая, он двадцать один раз указывал на невключенный метапортал, облизывал палец, поправлял очки и тупил взгляд вниз. Треск сброшенных вальяжным движением локтя колбочек заставил Джона опомниться. Как в полутьме, на ощупь, шатаясь, бродил Лололошка среди проводов, пентаграм и механизмов. Всюду мерещился синий рычаг. Он звал, настойчиво подзывал к себе… Этот зов жутко смешил Джона: так зовут зазнобу, шаловливо спрятавшуюся среди колосьев.       Мироходец сидел под переключателем, то и дело пытался встать, после каждой неудачной попытки мотал головой. Он всё ещё надеялся, что успеет доползти до раковины, какой-нибудь раковины. Их нет. Только перед глазами, полными слёз. Стороннему наблюдателю было бы неимоверно трудно вычленить смысл в жалостных бормотаниях Джона. Сначала он не понимал, что всё кругом залито жёлтой кровью, что всё это кишка и она дышит. Лололошка дрожал, заставить зубы перестать стучать никак не удавалось. Это место не просто так. Он был уверен. Сквозь распадающиеся мысли, Джон высматривал киллера, следил за шевелением за грудами жёлтой плоти. Мироходец упал на спину, по-собачьи часто дыша и судорожно мотая головой в поисках маньяка, или монстра, или предателя. В глазах всё кружилось и чернело. Нервный смешок начинал меньше походить на шмыганье носом, разгонялся и перерастал в истерический хохот. Он нашёл своего врага. Враг ни о чём не подозревал. Джон испуганно закрыл рот обеими руками. «Никто, ик, ни смеит затыка-о-ать вел-ли-ик!» — в порыве гнева укусил одну из непослушных рук за подушечку ладони. Удар был нанесён с неожиданной стороны. Герой свернулся, лёг на бок и заскулил. Он чётко и бесповоротно решил, что будет спать. Толскливо глядя на синий рычаг, Джон доверительно, от чистого сердца обратился к нему: «Панимаешь, какие аны казлы? Да ныкто, ныкто нэ цэныт…»       Несколько колющих точек: лоб, виски. Голова трещала, какая-то мутная субстанция делала всё кругом тошнотворным. Джон не мог вспомнить, как тут оказался. Каждая попытка извлечь что-либо из памяти приносила ещё больше боли. Вещи выстраивались жёстким, устойчивым рядом, давили. Лололошка поднялся и, сидя, прислонился к жёлтой стене. Мерзкий запах преследовал его. Отвернуть голову так, чтобы воздух перестал пытать его этой кошмарной вонью, было невозможно. Джон осторожно опустил взгляд на свою толстовку, испачканную в некой слизкой субстанции.       Какое-то время он просто сидел, тупо пялясь на почти разгромленную им лабораторию. Тяжело дышал от страданий черепушки. А в это время кусочки произошедшего вчера постепенно собирались. Когда, наконец, пришла удивительная мысль, что нужно было всего-то потянуть на себя синюю палку, что сейчас над головой, Джон смутился. Если бы не голова, он бы рассмеялся. Но ему было плохо, нестерпимо плохо. Поэтому он снова лёг. Не в силах уснуть, Лололошка со стоном ворочался, но искушения биться головой о стену не преодолел. Буквально.

***

      Ясный, кристаллически ясный разум, пока глаза ещё закрыты, уловил лёгкое журчание струйки. Вслед за небольшим волевым движением он опознал в негромком хрусте стекло. Да, оторвав спину от пола, Лололошка, словно скалка, раздавил каким-то чудом не впившиеся в спину кусочки. Затылок ныл. Только теперь не от похмелья. Увидеть синяк Джон не мог. Но зато теперь догадывался. Холодно окинув лабораторию взглядом, он невесело оценил ущерб. Однако, вскоре понимание того, что он готов пересечь финальную черту, отбросило всё прочее в тень. Желание, наконец, дёрнуть рубильник затмило иные соображения.       Недовольно втягивая носом воздух, Лололошка решил сперва избавиться от драгоценного шарфа и толстовки. «Всё, момент Икс…» — подумал он, когда свет погас, а по прозрачным трубам пронеслось красное сияние. Стержни на щитах то и дело вспыхивали искрами. Джон, завороженный, глядел в пока ещё пустую рамку метапортала, смотрел, как постепенно тонкая плёнка проявляется, как сама бездна открывается за вратами. Он не ошибся: это та самая пустота, в которую был брошен Картер.