«Стихи, кексики и щепотка любви»

      Свет просачивался из-за штор, внизу были слышны шаги. Видимо, все уже проснулись и встали. Я приоткрыл один глаз, потянулся за телефоном, что лежал на прикроватной тумбочке. Классика — брать в руки гаджет, когда встаёшь. И даже родители не могли ничего мне сказать, так как и сами такое вытворяли.       Уведомлений за ночь, как обычно, набралось о-очень много. Я не спеша встал с кровати, удаляя всё ненужное. Через несколько секунд наткнулся на одно занимательное сообщение:

«Привет, Ло. Это Дилан. Я понял, что один не справлюсь с подготовкой к фестивалю. Можешь зайти сегодня и помочь?»

      Мозг спросонья работал плохо, мысли тянулись, как те самые лизуны, что были популярны несколько лет назад. Вроде как дел у меня сегодня нет. Вроде.       «Да, оки. Жди после одиннадцати», — отправив это, я отложил телефон в сторону. Оставалось надеяться, что у родителей на меня планов нет.       Спустя несколько минут я уже сидел на кухне за столом, ковыряя ложкой в каше. Не то чтобы она мне не нравилась, просто чувство, что я забыл о чём-то ОЧЕНЬ важном, не отпускало. В животе, как и в голове, ползали тараканы, поэтому и есть не особо хотелось.       Отец читал газету, сидя в кресле и что-то возмущенно бормоча себе под нос. Мама мыла посуду, напевая незамысловатую мелодию. Амёба сидела напротив меня, жуя кашу.       — Ты чего грустишь, принцесса? — растягивая слова, спросил Джон. Я прикусил губу. С ним делится своими переживаниями я однозначно не хотел. Тем более после вчерашнего случая с Фра-...       Фран! Точно! Глаза широко распахнулись, а в груди заныло. Я же должен был пойти сегодня к нему... Но уже пообещал Дилану. А Сан-Фран даже не знает, что я к нему должен был прийти... Это ведь аргумент, или стоит сперва к нему заглянуть?       Хотя, навряд ли Франческо вообще хотел меня видеть... А я хотел с ним разговаривать после необъяснимого трёхдневного игнора?       — Эй, а чего это мы молчим? Рыбой стал?       — Тип такого, — усмехнулся я и выдавил из себя улыбку.       — Мам, я хочу на ужин уху! — секунда, и мы оба покатились со смеху. А родители смотрели на нас, не понимая, что вызвало такой, чуть ли не истерический, смех.       Дейви больше с расспросами ко мне не лез, но беспокойство не отпускало. Душило, словно верёвка на шее, мешало нормально мыслить.

***

      В наушниках я и не заметил, как дошёл до нужного дома. По крайней мере, я надеялся, что до нужного. Мало ли, вдруг есть улицы-близнецы.       Но мои идиотские теории быстро рассыпались в прах. Дилан с менее чем обычно постным лицом открыл дверь, пропуская внутрь. В моей голове его жилище представлялось как замок Дракулы, но в реальности это был обычный частный дом, как и у нас. Ничего мрачного и жуткого. Всё не так, как я представлял.       Уже в комнате Дилан объяснил, что у него сломался принтер, поэтому придётся делать буклеты и вывеску вручную. На вопрос, почему он не сходит в какой-нибудь офис и не распечатает, брюнет закатил глаза и ответил: «Экономия. Да и краска с началки валяется».       Он показал мне, что нужно делать, и мы приступили к работе. Занятие было монотонное и скучное, ещё и каждую линию надо было выводить «так, как будто от этого зависит чья-то жизнь» — позитивные, конечно, у Дилана мысли.       Парень сидел в своих наушниках, я в своих. Разговор не завязался, да и настроения болтать у меня не было. Мне всё ещё было стыдно, что я буквально променял Франа на Дилана. Лучшего друга, чёрт возьми! Ну, возможно, мы возобновили общение совсем недавно, а потом Сан-Фран начал меня избегать, но он всё равно мне был дорог. Всегда. Я с теплотой хранил в сердце наши детские посиделки. Я даже как-то раз песню про него придумал, а он сыграл на гитаре:

«А время уже 13:25,

А я всё никак не собираюсь гулять.

А друг по новой звонит. Опять

Орёт, что раньше надо было вставать».

      А ещё мы всегда делились самыми сокровенными секретами. Я жаловался на Джона, он вываливал эмоции про то, что никому не нравятся его песни. Однажды он рассказал, что влюбился в кого-то, а потом...       Потом всё оборвалось. И сейчас, когда нити их дружбы только-только начали вновь связываться воедино, Фран начал отдаляться. Я его не понимал. То просит общения, то избегает его. Люди очень сложные.       Я поднял взгляд на Дилана, тот разрисовывал плакат. Плавные мазки вместе становились чем-то... Красивым, что ли.       — Ты не говорил, что хорошо рисуешь, — ляпнул я, на что брюнет лишь ухмыльнулся.       — Я много чего умею.       Примерно через полчаса всё было готово. Я готов был прыгать от радости, но затёкшие ноги немного мешали моему проявлению радости. Дилан пошёл вниз, чтобы налить нам чай, я остался ждать его в комнате. Взгляд скользил по стенам и полочкам. Обычный интерес, ничего более...       «Что у него на верхней полке лежит?» — я надеялся, что зрение меня обманывает.       Подошёл ближе и встал на цыпочки. Нет, не ошибся. Там лежали ножи. Я сглотнул. Неожиданно стало как-то жутко, будто я находился в доме у маньяка или убийцы. Хотя, может, я просто себя накручиваю и Дилан просто собирает коллекцию ножей ручной работы? Но, чёрт возьми, где он их достал?       Услышав приближающиеся шаги, я вернулся на своё изначальное местоположение — ковёр. Любил я на полу сидеть, как, видимо, и Дилан.       Чай был вкусным, с чем-то ягодным. Пил его, но всё не мог выбросить напряжение из головы. И понять, откуда оно, тоже не мог. Всего-то лишь не зашёл к Франу, ничего же от этого не случится?       Я шмыгнул носом. Странно, сопли что ли... Провёл под ним парочкой пальцев, и только потом я осознал — из носа текла кровь.       — Дилан, есть салфетки? — я держал руку у переносицы, не давая красным каплям попасть на моё белое худи.       Увидев, что да как, брюнет кивнул и бросился к комоду. Через секунд тридцать он уже сидел передо мной, протягивая бумажный платочек. Свободной рукой я взял его, приложил к носу и поднял голову вверх. Допереживался, называется...       Но на этом стресс не отступил. Точнее, мир решил меня окончательно добить. Вот разве это нормально, когда парень берёт окровавленные пальцы другого парня, а после начинает их облизывать. После таких действий Дилана моя теория про замок Дракулы казалась ещё более правдоподобной.       Как только я выдернул руку, брюнет будто из транса вышел. Начал извиняться, говорить, мол, не знает, что на него нашло, однако я слишком задолбался и ахуел, чтобы в этом всём разбираться. Но уже через пять минут я был на улице, шагая в сторону дома Франа. И похер, что вся салфетка в крови, Сан-Фран мне другую даст. И пальцы мои облизывать не будет. Оставалось надеяться, что он вообще будет рад меня видеть.              Открыла мне его мать, сказав, что он с обеда не выходил из комнаты, смотрит там что-то. А они ему решили дать возможность устроить «день лентяя». Ну ничего, думаю, полениться ему я не помешаю.       Зачем-то я постучался. Обычно этого не делал, свободно заходя к Франу в комнату, но... Я так давно не был у него в гостях, что решил перестраховаться.       Франческо не ответил. Да, он и вправду что-то смотрел, какая-то песенка была слышна из-за двери. Я постучался ещё раз. Ответа не было.       — Я захожу, — произнёс и приоткрыл дверь.       Первое, что бросилось в глаза — клочок бумаги, валяющийся прямо перед входом. Я поднял его, готовый начать корить Франа за очередной беспорядок, а после поднял взгляд вперёд.       Точнее наверх. Или вперёд. Я забыл, что такое ориентироваться, когда увидел его.       Коленки дрогнули, голова закружилась. Я еле успел облокотиться на шкаф, чтобы не упасть. Руки тряслись. Мелодия из включённого на фоне мультика мгновенно стала пугающей. Я открывал и обратно закрывал рот, не в силах произнести ни звука. Хотел побежать за родителями Франа, но не мог сделать и шага. Единственное, на что меня хватило — раскрыть подобранный с пола листочек. На нём был стих, что неудивительно.

Страдал и мечтал, любил и терял.

Знаю, жизнь — не просто сериал.

Здесь нет честности, верности, вечной любви,

Давным-давно всё исчезло в грязи.

В конце тоннеля света, тепла нету.

Остался один со свечами в руках,

Надеясь, что хоть они не погаснут.

О Время, как же я был неправ.

Есть множество сказок, легенд и поверий,

Приколов и шуток, про нечто — любовь.

Однажды её запустил в своё сердце.

Теперь не вырезать даже ножом.

И сколько бы я не пытался влюбиться

В другого, начать всё сначала, забыть уж нём,

Эффективнее было бы просто напиться,

Жаль, что «несовершеннолетним не продаём».

Как одинокий маяк подавал я сигналы,

Надеясь привлечь внимание его.

Но нет. Никакого света не хватит,

Чтобы тот понял: живу для него.

Волны волнуются, тьма наступает.

Я уж смирился: пути назад нет.

За книжками больше не спрятать печали.

Совет: не ищите меж строчек ответ.

Стих подходит к концу. Говорить я устал.

И молчать я устал. Да и в целом жить.

Шоу продолжится, как я и мечтал,

Вот только главным героем в нём мне не быть.

      Я прикрыл глаза, медленно оседая на пол. К горлу подступила тошнота. Я начал царапать руки, чтобы удостовериться, что картина перед моими глазами — просто сон. Просто самый страшный кошмар. Но боль была.       Я не знаю, сколько так просидел. Через какое-то время из коридора послышался женский крик, удар, топот ног, многочисленные звонки. Передо мной мелькали лица: какие-то люди пытались меня растормошить, привести в себя. Я даже не понимал, кто они. Но стоило кому-то попробовать забрать из моих рук листок с последним стихом Франа, я чуть ли зарычал, прижимая его к себе.       А что было дальше, я не помню. Всё медленно погрузилось в темноту так плавно, что я попросту не заметил. Только даже во тьме перед глазами мелькала одна и та же картина: повесившийся Сан-Фран.