«Стихи, кексики и щепотка любви»

      «Тик-так, тик-так», — разносится по комнате. Я поворачиваю голову в надежде, что стена пуста и грёбаное тиканье издают Часы Смерти. Но нет, кабинет украшают самые обычные ходики с позолоченными стрелками. А было ли это «золото» настоящим? Наверняка нет, как и повод, из-за которого я здесь сижу.       «Тик-так, тик-так», — стучит в голове. Бесит, раздражает. И не прекращается. Кажется, что это всё намёк, что пора возобновить смертную казнь? Голову с плеч, всё такое. Может тогда башка болеть перестанет.       — Не хочешь сегодня о чём-нибудь поговорить? — вопрос, который Эдуард Олегович задаёт уже который день. Я уже привык к этому сценарию: мой приход, две кружки чая, ровно пять помешиваний в попытке растворить сахар, небольшой глоток, молчание в течение нескольких минут и только после всего этого тот самый вопрос. И тот самый ответ:       — Нет, — то, что последнее время я говорил слишком часто.       Одно тихое слово, не изменяющее сценарий моих походов к психологу. Я не хочу говорить об этом, вообще не хочу ни с кем разговаривать! А тут он допытывается три раза в неделю. Бесит, раздражает.       И не прекращается.       Родители сказали, что бессмысленные походы закончатся, когда мне станет лучше. А вот когда это «лучше» наступит не сказал никто. Обидно.       — Как прошёл твой день? — пытается завести разговор, как провинившийся ребёнок. Иногда я думаю, что диплом психолога у Эо — так называю его про себя, — поддельный. Надо будет как-нибудь проверить.       — Нормально, — театрально взглянул на часы. — Извините, мне пора — сбор в клубе через пять минут, — закидываю рюкзак на плечо, прощаюсь и выхожу из кабинета. Меня не останавливают.       Хорошо, что Эдуард Олегович не знает моё расписания. В целом, какая разница, когда у нас собрание? Соврал слегка, с кем не бывает. Думаю, посидеть часик в тишине и одиночестве не будет бóльшей проблемой, чем оставаться в том ненавистном кабинете.       Как только я оказался в коридоре, стук в голове затих.       Пораньше пришёл не я один. Люциус сидел за последней партой «нашего» кабинета, держа в руках книгу. Точнее мангу. Я прошёл к нему и плюхнулся на соседний стул. Блондин коротко кивнул мне и продолжил чтение. Искоса глянул, каким чтивом он так увлёкся. Сопливый роман.       Закрыв глаза, я потëр веки. Усталость, последнее время мой верный спутник, обняла сзади. Иногда казалось, что она хочет меня задушить. Холод и безнадёга разливались по телу, напоминая о листке, лежащем в кармане. С тем самым стихом.

Волны волнуются, тьма наступает.

Я уж смирился: пути назад нет.

      «Фран, Фран, Фран... Знаешь ли ты, насколько виноватым я себя чувствую? Иногда я не могу с утра встать с кровати, всё думаю о тебе. Мы так много не успели обсудить. Вдруг, если бы в тот день я пошёл сразу к тебе, всё было бы хорошо?..»       — Лололошка, — позвал Люциус и я непроизвольно вынырнул из озера своих нерадостных мыслей. — Может поговорим?       Вопрос, который Эо... То есть Люциус уже задавал.       Опять всё по новой. И тот самый ответ:       — Нет.       Одно тихое слово, всё как по сценарию. Только сил на раздражения не осталось. Да и желания.       Громкий хлопок книгой ударил по ушам, после чего Люц вскочил. Невротик хренов. И без него тошно.       — Да ты достал! Бесишь уже. Сколько не пытайся тебя разговорить, как будто со стенкой разговариваю! И не только я, все! Не знаю, заметил ли ты, но даже Дилан пытался тебя растормошить! Ты что, не понимаешь, что такими темпами останешься совсем один?! — на одном дыхании выпалил парнишка, с сжатыми кулаками смотря мне в глаза. Зрительный контакт продлился недолго — я опустил взгляд.       — Понимаю, — и поделать с собой ничего не могу. Достаю из кармана листок, пробегаю взглядом по строчкам, которые уже почти выучил наизусть.

За книжками больше не спрятать печали.

Совет: не ищите меж строчек ответ.

      А где искать, если не здесь? Я обещал сам себе, что Фран не погаснет, и что из этого вышло? Я должен понять, почему это произошло, просто обязан... Чтобы убедиться в том, что я к этому не причастен. И найти того, кто причастен, желательно.       И, возможно, отомстить. Вдруг тогда станет легче.              Внезапно Люциус выхватил из моих рук листок. Я даже сказать ничего не успел, а стих уже был разорван пополам, потом ещё и ещё, пока от него не осталось ничего (хотя, наверное я слегка приукрасил). Широко раскрытыми глазами я смотрел на обрывки, упавшие на пол и не мог поверить в происходящее. Блондин сверлил меня взглядом.       — Зачем?.. — единственное, что смог из себя выдавить.       — Чтоб не втыкал, — фыркнул Люц. — Я хочу с тобой говорить, значит, мы будем разговаривать, ясно? Твоя кислая рожа мне уже в кошмарах снится, надоело, — парень сел обратно на стул и взял в руки мангу. В какой-то момент я хотел в отместку её в клочья разорвать, но потом понял, что парнишка меня за это просто испепелит.       Я скрестил руки и отвернулся. Усталость исчезла, на её место вернулось раздражение. Усталость — злость — усталость — злость: ничего больше я не чувствовал ни сегодня, ни вчера. Однотипно, ничтожно и пусто.       А с Франом всё было ярко, цветасто. Каждый день — новый оттенок радуги, глоток свежего воздуха, ещё одно солнце, освещающее мою жизнь.       Но ведь и без него я обходился. Целых два года, наверное даже три. Для себя парня мысленно убил ещё тогда, почему же только сейчас так больно? Почему именно теперь я понимаю, сколько потерял? Может, повзрослел? Или как в той фразе: «только потеряв, начинаешь ценить»?       «Тик-так, тик-так», — возобновилось в голове. Тихо и настойчиво. Каждый раз будто с размаху по черепушке ударяет. Я вновь закрываю глаза, пытаюсь ровно дышать, ни о чём не думать. Но стук не проходит.       — Жил-был на свете один принц, — голос Люциуса вытягивает меня в реальность, я в недоумении открываю глаза. — Он был весел и счастлив, просто не знал бед. А однажды один его... друг умер.       — Чего? — скептически спросил я. И к чему блондин рассказывал это?       — Не перебивай, — погрозил пальцем парнишка и продолжил. — Он долго грустил и не знал, как дальше жить, но однажды принц встретил...       Люциус рассказывал так, что я просто оторваться не мог — с открытым ртом сидел, не шевелясь, и слушал. Внимательно, как ни на одном уроке.       С каждым сказанным парнишкой словом с души будто скатывалась горсть камней, становилось как-то... Легче? Я чувствовал себя на месте того парня, представлял, как ему было больно, и как он отпустил. И усталость со злостью сами по себе исчезали.       — Что это было? — спросил я, когда Люц замолк.       — Сказка. Мама в детстве читала, — мне Джон читал. И я любил те истории. До сих пор люблю. — Понравилось?       — Очень, — внезапно для самого себя я взял его за руку, сжал чужую ладонь. — Спасибо.       Люциус тепло улыбнулся мне. Стук в голове затих, и, кажется, в этот раз навсегда. Я выдохнул с облегчением.       — О, вы уже тут! — Джодах зашёл в кабинет, на ходу снимая и открывая рюкзак. — Ло, я стихи тебе и Дилану подобрал!       Мы с Люцом переглянулись, и на этот раз улыбнулся я. Кажется, всё встаёт на свои места. И даже без сценария.

Шоу продолжится, как я и мечтал...