До скучного просто

      Каждую смену после закрытия казино Хаск сидел и ждал на своём рабочем месте. Его хвост нервно дёргался из стороны в сторону, а пальцы методично стучали по столу. Он сидел и ждал, когда Энджел закончит. Зачем? Да хуй знает. Просто ему интересно за ним наблюдать. Этого достаточно для оправдания.       — Вот смотри: у нас есть три человека, которые стабильно пьют две бутылки виски, а ещё есть пять человек, которые пьют по бутылке вина. Вопрос: сколько алкоголя понадобится?       Рыжая гончая кивает головой и что-то усиленно строчит в тетрадке. Даже со своего места Хаск видит ужасный почерк в её тетради. Цифры размашистые. Чернила плывут.       Но Энджел не ругает ни за плохой почерк, ни за странные кляксы на бумаге. Из него получился хороший учитель. Хоть и задачки немного странные. Но они же в Аду. Да и вряд ли Энджел мечтал когда-нибудь преподавать математику.       — Пять бутылок вина и шесть бутылок виски!       У гончей горят глаза, она радостно тявкает в конце, выкрикивая ответ. Паук удовлетворенно кивает.       — Умница!       Энджел улыбается, искренне и очень нежно. Хаску нравится видеть это дерьмо. Настоящий Энджел интересный: он язвительный, весёлый и мягкий. Но стоит только Хаску подозвать Энджела к себе, на нём проступает непроницаемая маска послушного и очень предсказуемого мальчика на побегушках. Хаску это не нравится. И его до странного сильно раздражает, что Энджел искренний со всеми, но только не с ним.       — Так, а теперь попробуем по-другому. У нас есть десять пачек экстази, в каждой пачке по два блистера по восемь таблеток. Но наш дилер решил наебать босса и украл две пачки. Он приносит оставшиеся упаковки заказчику. Там сидит 4 чела. Вопрос: сколько таблеток получит каждый наркоша?       Новоявленный учитель математики сидел с довольным видом, скрестив руки и иногда пялясь в телек. Та драная мелодрама шла уже целую неделю, из раза в раз показывая повторы. Хаску настолько скучным показалось это дерьмо, что он смотрел его, чисто чтобы убедиться в глупости сюжета.       — Лиана, не говори того, чего не знаешь! Да, мой папа — влиятельный человек, но у него нет власти над моими чувствами! Он не сможет заставить меня разлюбить тебя. Ты — самый добрый человек, кого я знаю! Ты — моя любовь!       — Не смей! Не смей ломать своё будущее ради меня! Я этого недостойна!       Вау. Драма лесбиянок набирает оборот. Ну и дерьмо.       — Тридцать две!       Лицо гончей румянится, когда Энджел треплет её по волосам, она радостно повизгивает, виляя хвостом. Хуже собаки.       — Ну, думаю, на сегодня с математикой всё. Тебе ещё к Оскару идти: буквы учить.       Гончая кивает, сгребает тетрадку с ручкой и бежит наверх. Тихо, едва касаясь пола. Так ходят только те, кто не любит привлекать внимания. Хаск слишком много живёт, чтобы научиться разбираться в этом дерьме.       Арахнид потягивается в спине и снова смотрит на экран телевизора. Хаск не ошибся: Энджелу и правда нравится это любовное мыло.       — Отец обещал лишить тебя наследства, если мы поженимся. Он не потерпит, чтобы его единственная дочь была с девушкой.       — Лиана, да пойми ты! Мне всё равно на деньги, мне нужна ты!       Девушка что-то эмоционально говорила, махая руками. Хаск видит печальное лицо, поджатые губы, а в устах героини — одна лишь сонливость. Актриса устала от съёмок. Хаск читает по глазам неозвученную фразу: «Заебалась». Так всегда происходит, когда каждый день приходится делать утомительную работу. Возможно, раньше она даже получала от неё удовольствие. Но жизнь до скучного дерьмова. Что на земле, что после, в Аду.       Композиция резко меняется, и фоновая музыка становится трагически напряжённой. Лицо актрисы сменяется высокомерием, а открытая поза делает резкое преображение: руки в бока, плечи напряжены. Для дешёвой мелодрамы очень профессионально.       — О, или ты готова любить только богатую наследницу компании, да, Лиана?       — Что, нет, я…       — Прекрати! Я всё поняла! Ты такая же, как и все: тебе важны лишь мои статус и деньги. Уходи! Я не хочу тебя больше видеть.       Главная героиня сея мыльной оперы протягивает руку, но тут же останавливается и разворачивается под трагичную музыку. Экран закрывает заставка с простой надписью: «Продолжение следует…»       Энджел морщится, скрещивая руки. Он выглядит недовольным. Хаск слышит едва заметное бурчание:       — Дерьмо. Ещё целую неделю ждать.       Хаск приподнимает брови, прикладываясь к бутылке. Он внимательно смотрит, как Энджел недовольно выключает телевизор и уходит наверх.       Хаск остаётся один в баре. Но ему чертовски весело. Сегодня он окончательно убедился, что Энджел Даст любит романтичные мелодрамы.

***

      Энджел взял на себя смелость обучить Элис простейшей математике, на которую сам был способен. Они начали с написания цифр, заканчивая таблицей умножения. Энджел не мог похвастаться особыми знаниями в этой области: он порноактер, а не учитель. Но для него не составило труда объяснить на пальцах простые вычисления.       Элис старалась. Она схватывала всё на лету, радостно виляя хвостом, стоило Энджелу или Оскару её похвалить. Энджел считал это милым. Оскар тоже. Только если для Энджела это была больше дружеская поддержка, то Оскар прямо-таки пускал слюни. Скрытный влюбленный парень.       Энджел до сих пор помнит, как произошёл этот странный, смущающий разговор о чувствах.       Он напевал под нос какой-то прилипчивый мотивчик, когда сзади раздалось деликатное покашливание. Оскар стоял в дверях кухни, не осмеливаясь подойти ближе. Энджел уже тогда ощутил тянущее чувство тревоги в горле.       — Энджел, тебе чем-нибудь помочь?       Помогать особо было нечем, он дожаривал картошку, а в духовке запекалось два цыплёнка. Но он прекрасно понимал, что для Оскара это способ завязать разговор, пока они наедине. Энджел должен чертёнку за помощь, поэтому он пойдёт на какие-нибудь уступки.       — Оскар, ты прямо такой душка, что я бы прямо здесь тебе отсосал. Ты не мог бы помыть посуду?       Оскар спокойно кивнул, ни капли не смутившись. И Энджел понимает, что к его шуткам просто-напросто все привыкли. Он подвинул стул к гарнитуру, аккуратно встал на него и стал намыливать кастрюлю. Энджел улыбается, помешивая золотые кольца лука и морковь. Сегодня очередь Тода мыть посуду, но чертёнок сбежал с поля боя, увидев целую гору в раковине. Энджел ничего не сказал, просто улыбнулся и пустил в его сторону столовый нож. Да, он промазал. Специально. Но Тод искренне пообещал помыть посуду после всех приготовлений. Видимо, ему придётся поменяться с Оскаром на неделе дежурств. Во вторник стоит приготовить что-то липкое. Что-то, что очень трудно отмыть.       — Энджел, как твои дела?       Энджел терпеть не мог, когда люди заходили издалека. Но это Оскар. Оскар не умел по-другому. Чертёнок всегда действовал осторожно, говорил спокойно и старался не задеть собеседника неловко сказанной фразой. Вначале Энджел бесился. Просил вытащить хуй изо рта и говорить кратко и по делу, но потом привык. Оскар был тихим и очень добрым парнем, хотя старался никому не показывать эту свою сторону. Энджел понимающе улыбнулся, накрывая крышкой сковородку.       — Всё прекрасно, сладкий. Видишь, картошку жарю. Надеюсь, что и меня сегодня кто-нибудь отжарит. Как твои дела?       — У меня всё хорошо, благодарю за твою заинтересованность.       Оскар долго натирал особо жирное пятно на кастрюле, противно скрипя железной щёткой по металлу. Щепетильный чистюля. Если бы здесь была Черри, то она просто выкинула бы кастрюлю и выпнула Оскара взашей. Энджел и сам бы так сделал. Раньше. Но он прекрасно понимал, что это Оскар, он просто по натуре такой аккуратный.       — Энджел, на самом деле я искал повод завязать с тобой разговор.       Энджел удержался от закатывания глаз, стараясь мирно улыбаться. И этот чертёнок полез за вином, когда Энджел предложил затею? Ну, конечно, тогда же рядом была Элис. Любовь заставляет толкать людей на несвойственные им поступки, да?       — Да, Оскар, и о чём ты хотел поговорить?       Главное сейчас — это успокоиться и не делать резких движений. Просто это Оскар. Этот парень не может иначе. Энджел и так должен этому чертёнку слишком много, чтобы взять его сейчас за грудки и быстро выяснить всё дерьмо, что творилось в чужой голове. Вдох. Выдох.       — Энджел, я знаю, что у тебя проходят занятия с Элис. Я премного благодарен, что ты убедил её в важности образования. Хочу сказать, что я совершенно не ожидал от тебя такой отзывчивости в этом деле.       Вдох. Выдох. Нужно убрать нож в ящик. Ему ни к чему насилие. Это просто манера Оскара разговаривать много и не по делу. Нужно ответить. Что-то убедительное. А лучше сменить тему.       — Да? Рад, что смог впечатлить не только талантами в постели. Видел фильм: непослушный мальчик? Моя лучшая роль.       Энджел бросал фразы на автомате, поправляя пух. Он понимал, к чему ведёт Оскар и из-за этого совсем немного нервничал. Но у него же есть убедительная легенда: он просто вернул нож и ушёл. Энджел не читал тетрадь. Ему вообще такое не интересно. Кому нравится любовная мелодрама какого-то чертёнка? Пф, точно не ему.       — Я предпочитаю кинокартины другого рода, но благодарю за рекомендацию. К сожалению, Энджел, я хотел поговорить не о твоих достижениях в кинематографе. Если ты не против, я предпочёл бы сменить тему.       Энджел уже ни о чём говорить не хочет. Он серьезно оплошал, когда полез в тетради Оскара и самую малость зачитался. Ну а кто бы на его месте остановился? Мысленно Энджел уже слышал, как судья стучит молотком и громко кричит присяжным: «Полностью оправдан».       — Да, сладкий, что же тебя волнует, если не моё тело?       Он не читал тетрадь. Он вернул нож. И ушёл. Энджелу не интересно лезть в чужие дела. А тем более, в дела сердечные.       — Энджел, почему ты порекомендовал меня, как учителя чтения и письма?       Ух, сука. А это был уже прямой удар по яйцам. Сразу и по делу. Без этих хождений туда-сюда. Тяжело.       — Хей, сладкий, ты просто красиво говоришь для чертёнка, я и подумал: ну он точно знает побольше моего. Окей?       — Ты уверен, что именно это главная причина?       И Оскар смотрит. Поднимает взгляд от уже абсолютно кристально-чистой кастрюли, и пронзительно вглядывается в его наглые лживые глаза. Шаг не туда — и пуля в лоб. Энджел даже знать не хочет, что скрывается за душой этого тихого паренька.       — Э, ну да, я сам — известный порноактер и объясняю Элис циферки. Как думаешь, тут есть какая-то логика?       Энджел не читал тетрадь. Просто Оскар умеет красиво разговаривать, вот и всё, никаких особых причин.       — Хорошо. Я тебе верю, Энджел. Мне просто было любопытно.       Энджел чувствует облегчение. Он справился. Не поддался и не спалился. Но отчего же он чувствует противный ком вины на языке? Будто он где-то оплошал? Энджел ничего такого не сделал: пришёл, положил нож и ушёл. Правдоподобно? Очень!       Твою мать, ему стоит отвлечься и отнести еду Хаску, которому всегда и на всё плевать.       Когда Энджел открывает уже знакомую дверь, он встречается с чёрными глазами с золотой радужкой. Хаск наблюдает. Смотрит, как он осторожно ставит тарелку на стол и ничего не говорит. Энджел старается не нервничать. Просто оверлорд, который сломал Валентино руку, внимательно за ним наблюдал? Ха. В этом мире может быть хоть что-то просто так?       Энджел закрывает дверь и натурально сбегает от прожигающего взгляда в спину. Власть портит людей. Любой это знает. И Хаск такой же — испорченный властью демон, которому всё равно на большую часть людей вокруг. Да, он может помочь. Иногда и изредка. Но Энджел ему неинтересен. Энджел для него просто тупая шлюха, скрашивающая серые дни вкусной едой, игрой в дурака и тупыми шутками.       В комнате Энджел растерянно бегает взглядом по стенам, ощущая тревогу и вину. Перед Оскаром. Чертёнок всегда был тихим парнем, который не способен серьезно нагрубить. И он, мать его, заслуживает знать правду.       Потому что Энджел не просто вернул нож — он читал тетрадь. Читал. И не одну страничку, как обещал сам себе.       Это будет честно по отношению к Оскару. Он должен пойти к нему и сказать правду. Потому что Оскар ему верит.       — Сука!       Энджел сдавленно дышит, ударяя стену. Это так просто — сказать правду. Он же, блять, актёр, какой-никакой. Энджел может преподнести любую информацию с безразличным видом. Почему его вообще волнует, как Оскар отреагирует на его очевидное враньё?       Потому что он был добр к нему. Так же, как и все в этом гребаном монастыре.       Энджел делает глубокий вдох и выдох, прежде, чем постучать в знакомую дверь.       — Войдите.       Оскар сидел за рабочим столом и что-то читал. У него было много книг. Оскар — умный парень, который посвящал любую свободную минуту учёбе. Он даже не разговаривал ни с кем толком, общался иногда с Элис и перебрасывался фразами с Энджелом. Казалось, что у него просто не было здесь близких друзей.       Энджел нерешительно мнётся на входе, а затем делает глубокий вдох, закрывает дверь и идёт по направлению к Оскару. Ему буквально хватает одного шага вперёд, чтобы дойти до чертёнка. Он делает самый непринужденный вид, кладёт руку на стол и перемещает на неё весь свой вес. Энджел всем своим видом показывает, что он — высокомерная сука, и ему всё равно, что о нём думают. Он — Энджел Даст. Ему всё равно на мнение других, а другим всё равно на него. Так было, есть и будет.       — Короче, Оскар, слушай сюда. Я, блять, обманул тебя на кухне. Понятно? В тот день я не просто вернул нож, а взял твою тетрадку и прочитал её. И мне абсолютно похуй, что ты сейчас думаешь по этому поводу. Я всё сказал.       Энджел хмурится. Он ждёт. Ждёт, когда Оскар скажет ему немедленно выйти из комнаты или сделает разочарованный вид и скажет: я же тебе верил, Энджел. А Энджел сделает важный вид и уйдёт. Потому что он к Оскару в друзья не набивался. И вообще-то ему всё равно на какого-то чертёнка по имени Оскар.       — Я знаю.       Ухмылка с лица Энджела растворяется с лёгким кивком Оскара. Чертёнок смотрит на него большими честными глазами, показывая всем видом, что он совершенно не удивлён. Но прежде, чем с языка Энджела срывается слегка истеричное: «Какого хуя?», Оскар аккуратно касается его ладони и продолжает смотреть с самым что ни на есть спокойным видом.       — Спасибо, что рассказал правду, для меня это очень важно. Энджел, ты и вправду хороший друг.       Хороший друг?       Против воли вырывается нервный смешок. Хороший друг. Ахуенный просто. Он себе все нервы измотал, беспокоясь, что нарушил чье-то личное пространство, вторгся в жизнь Оскара, а тот, оказывается, всё знал и просто ждал, что из этого выйдет. И ещё такой: ты хороший друг, спасибо за правду, бла-бла.       — Оскар, а когда ты узнал?       Возможно, Энджел просто по-дурацки спалился, мог что-то случайно ляпнуть, когда напился. Сболтнул лишнего во время готовки или что-то ещё.       Оскар убрал руку, взял ту самую чёрную тетрадку и положил её снова на стопку. Затем он снова посмотрел на Энджела, будто сейчас он продемонстрировал что-то серьезное и очень понятное.       — Ты мог заметить, что у меня есть структурированная система. В тот день моя тетрадь лежала на один сантиметр правее, чем положено. Вначале я подумал, что виной может служить сила трения или сильный порыв ветра из окна. Согласись, что это странно. Но я заметил нож, который ты будто случайно положил дальше от тетрадей и всё понял. Конечно, первое время я искренне надеялся, что ты не читал тетрадь и просто нечаянно коснулся её. Только в тот день ты вёл себя слегка непривычно, а окончательно я понял, что что-то не так, когда ты решил пить один, сказав Элис идти наверх, думая, что никто не заметит твой нервный взгляд в сторону бара. Значит, ты боялся что-то сболтнуть. Что-то, что Элис не должна узнать.       У Энджела задёргался глаз.       То есть, он мог ничего не скрывать? Его спалили с самого начала. А он, получается, просто так попал впросак и в ту ночь спал в кровати Хаска, практически без одежды, потому что переживал зазря.       Он сейчас же придушит Оскара и застрелит из украденного у Хаска пистолета. Чтобы этот чертёнок даже не посмел воскреснуть!       Но Энджел едва ли успевает потянуться к пушке, когда снова чувствует лёгкое, практически невесомое касание к ладони. Оскар всё также смотрит на него честными глазами, будто ничего не натворил. Хотя он практически сломал Энджелу планы на контракт, когда тот искренне поверил, что они с Хаском переспали!       — Энджел, присядь пожалуйста на кровать. Я хочу с тобой поговорить.       Последнее слово — закон, да? О, в таком случае, он выслушает его. Выслушает и тут же застрелит.       Энджел садится на кровать и перекидывает ногу на ногу. Он ждёт. Спич от будущего мертвеца — это всегда интересно.       — Как ты мог заметить, Энджел, я не очень популярен в нашем коллективе. Не знаю, почему так сложилось, но сей факт меня немного ранит.       О, Энджел во всех красках мог рассказать, почему Оскар — кусок дерьма на блюдце, но он подождёт. Это же последний спич чертёнка, прежде, чем Энджел убьёт его собственными руками.       — В общем, Энджел, я буду кратким. Мне хочется поговорить по душам.       Паук приподнимает бровь и скрещивает верхнюю пару рук.       — Со мной?       Оскар моргает и кивает головой, будто этот вывод — само собой разумеющееся.       — А можно спросить, почему из всех проживающих ты выбрал меня?       Энджел честное слово не догоняет. На его памяти — это первый их нормальный разговор наедине. Они, кажется, толком и не общались друг с другом, взаимодействуя только за счёт Элис.       — Энджел, хоть ты и успешно притворяешься, но ты — добрый человек. А ещё прекрасный друг, что не раз подтверждал своими поступками: ты спас свою подругу, при этом сам пострадал, спасал Элис от домогательств посетителей, а также убедил её заняться самообразованием. Также ты сохранил мой секрет, хотя мы с тобой даже не близки. Более того, ты честно признался мне. Я бы хотел называть тебя своим другом.       Энджел морщится, сдерживаясь от порыва послать Оскара далеко и надолго. Он — не хороший. Просто Энджел должен им всем за проявленную к нему доброту, и всё тут. Энджел Даст вообще большую часть времени сам по себе. Черри — это большое исключение из этого правила, но она — названная сестра, которая всегда придёт к нему на помощь.       Оскар ему никто.       Они просто соседи по этажу.       Но у Оскара и вправду нет человека, с которым он мог бы спокойно говорить. Потому что Оскар — задрот, помешанный на самообразовании и не видящий, как его поведение раздражает людей.       Энджел выдыхает, прикладывает ладони к лицу и трёт глаза. Видимо, ему опять придётся украсть вино из бара, потому что он чертовски сильно устал.       — Так, блять, я даю тебе минуту на разговорчик по душам. Окей? И поверь, если это какое-то скучное дерьмо, то я просто ухожу отсюда нахуй. Так что постарайся коротко и по делу.       Минута. Он послушает минуту и уйдёт. Он не сможет больше, потому что Оскар — это душный тип с высокопарным языком. А Энджел хочет просрать свои минуты перед сном за просмотром глупых мемов.       — Спасибо, Энджел, я знал, что ты скрываешь свою благородную натуру под этой маской и…       — Я сейчас уйду.       Оскар прокашлялся. И начал говорить. Как обычно, издалека. Энджел страдальчески прикрыл глаза, убеждая себя, что ему нужно перетерпеть всего одну минуту. Оскар, как-никак, помогал обработать ему рану и даже уступил кровать.       — В общем, Энджел, я начну с того как попал сюда: я работал на одного крупного босса, разрабатывая новую формулу наркотика. К сожалению, мой эксперимент прошёл неудачно и вместо положенного эффекта испытуемый умирал. Мне очень жаль, но это единственная работа для чертёнка с низким социальным положением, где он может показать свой ум на деле. Я не буду вдаваться в подробности, но просто скажу, что мой босс поддался азарту и проиграл меня в казино. Да, когда-то я подписал с ним контракт по собственной глупости, не рассмотрел тогда последствий, и с тех самых пор зависел от него.       Энджел выдыхает, слегка качая ногой. Итак, Оскар и вправду умный парень, способный создавать серьёзные синтетические вещества. Тихий, скрытный парень Оскар. Замечательно.       — Здесь было сносно. Конечно, я не могу проявить все возможности своего мозга, но, по крайней мере, у меня есть доступ к образованию. Джим всячески оказывал поддержку, даже доставал книги, которые так просто не отыскать. В общем, здесь было серо, но достаточно хорошо, чтобы не сбегать в поисках нового места работы. Лучший вариант для импа.       Энджел снова выдохнул. Теперь было понятно, почему, когда Хаск схватил Оскара, тот не показал на Энджела пальцем. Увольнение для такого паренька — пустые слова. Он может позволить себе снова вернуться в преступный мир, проделывая сложные для простого обывателя махинации. Оскар — страшный человек.       — Но потом появляется Элис, и я…       Энджел убирает руки от лица и видит, как смущённо отворачивается Оскар, взволнованно хватаясь за сердце. Это выглядит забавно.       — В общем, я влюбился. Я пробовал подступиться к ней, но, кажется, она не понимает моих намёков. Мне нужен твой совет, Энджел.       Энджел не любил всякую романтическую фигню. Он и не любит. Но это же, мать его, Элис и Оскар!       — Так, а ты пробовал сказать прямо?       — Да, это не сработало.       Энджел даже примерно знает, почему. Оскар всегда начинал издалека, и наверняка он смутил Элис сложным потоком малознакомых слов.       — Так, а пробовал выразить свои чувства на письме?       — На тот момент она не умела читать.       Да, точно.       — Что же, Оскар, в нашем случае остаётся ждать и наблюдать. Попробуй быть попроще, окей? Может быть, тебе стоит исполнить песню или просто пригласить её на свидание, а ещё…       Энджел терпеть не мог всю эту романтичную лабуду. Кому вообще интересно смотреть за хождением персонажей вокруг да около? И Энджел совсем не любит всякие романтические штуки. Просто он любит наблюдать за Элис и Оскаром, которые живут по соседству.