До скучного просто

      В свой выходной Энджел, Оскар и Элис решили пойти в недавно открывшийся парк аттракционов. Он был буквально построен за три дня, и его открытие вызвало настоящий фурор среди горожан. Элис очень хотела поесть сладкую вату, а Оскар очень хотел накормить её этой ватой. Ну, а Энджел просто не хочет просиживать дни в маленькой комнате.       Первое, что видит Энджел — огромное колесо обозрения. Прямо громадное. Массивный механизм скрипел, прокручивая обод по часовой стрелке. Энджел слышал гул шарниров. Видимо, в связи с приближающимся истреблением инженеры не особо заботились о долголетии техники.       Оскар лишь подтвердил его мысли:       — Данная конструкция нарушает все установленные требования безопасности. При большом весе она просто встанет на месте, если не развалится по частям на очередном круге.       Энджел кивнул. Окинул взглядом гудящую вокруг толпу и зацепился за мысль, что он туда просто не пойдет. Вначале они посетили тир. Энджел ругался, громко покрывал матом хитровыебанного продавца, который то и дело переставлял мишени и нагло улыбался. А потом Оскар, который тоже мазал по мишеням, просто хмыкнул, прикрыл глаза, постоял так минут пять и навёл дуло оружия в сторону. Маленькая пластиковая пулька отрекошетила от тканевых стен палатки, сталкивая мишень. Элис с радостным визгом взяла в руки маленького плюшевого медведя с рожками. А Энджел был в ахуе. Он купил ещё десять патронов и обстрелял ими продавца под его же гневные крики. С удовлетворенной душой они отправились за пышной сладкой ватой.       Когда Элис извазюкала всю морду в розовых комочках и полезла целоваться к Оскару, Энджел делал селфи на фоне колеса обозрения. Настраивая объектив, он взволнованно замер, рассматривая собственные движения в экране смартфона. Колесо замерло. Встало на месте со скрипучим «турх».       Оскар хмыкнул, стирая с лица сладкую вату и пожимая плечами:       — Это было ожидаемо. Удивлён, что этого не произошло раньше.       Энджел кивнул и посмотрел на Элис. Волчица взволнованно замерла на месте, а затем показала пальцем в сторону колеса.       — Твою мать, Дин!       Оскар и Энджел посмотрели в ту же сторону, но едва ли смогли различить очертания людей в верхней кабинке, куда показывала Элис. Многие кабинки открылись, и крылатые твари выскакивали из застрявшего оборудования. Кто был ближе к земле, выскакивали вниз. Лишь одна кабинка осталась закрытой. Именно та, на которую показывала Элис.       — А кто такой Дин?       Энджел хмыкнул, всё ещё пытаясь рассмотреть того, о ком идёт речь. Хвост гончей дёргается, и она хватает Оскара поперек туловища, берёт Даста за руку и бежит к колесу, расталкивая перед собой толпу.       Оскар взволнованно дышит, смотря таким же испуганным взглядом, как и Элис.       — Это старший сын Джима. Дин — инкуб.       Энджел на ходу хмыкает, перескакивая какую-то лужу.       — Так он же инкуб! Он не может просто вылететь оттуда? Чё вы паритесь?       Оскар качает головой:       — Дин — особенный. У него с рождения нет крыльев.       — Сука! Какого хуя?!       Теперь Энджелу понятно это взволнованное дерьмо в их глазах. Как так получилось, что инкуб оказался без крыльев? Это же нереально!       Они прибегают к большой металлической платформе, на которой стояло колесо обозрения. Из-за помех в механизме искры вспыхнули, образуя адское пламя. Рыжий огонь, ещё не разгоревшийся, поглощал дерево одной из открытых кабинок и медленно нарастал, заползая наверх. Кабинка за кабинкой. Вокруг уже выстроились блоггеры и журналисты, снимая происшествие на камеру. И никто не думал помочь.       Оскар встаёт на ноги и бежит к колесу, залезая во внутренний механизм, находящийся в основе платформы. Вокруг горит рыжее пламя, сжирая металл и деревья, медленно уничтожая всё, что попадётся на его пути.       — Здесь должен быть рычаг или что-то наподобие штурвала. Оно поможет раскрутить колесо вручную и спустить кабинку.       Энджел кивает, прыгая к нему вниз. Элис не отстаёт, первая натыкаясь на стальной руль. Втроём они раскручивают его. Механизм едва ли поддавался напору, застывая на месте, но Энджел готов содрать кожу с ладоней, чтобы спасти Дина. Джим слишком хороший, чтобы позволить ему переживать из-за смерти сына. Они едва ли сдвигают руль, когда Элис тянет их наверх, оттаскивая от рыжего пламени.       — Прекратите! Это уже, блять, опасно!       Они выскакивают, задыхаясь от серого дыма внутри лёгких. Сера оседает в глотке, и Энджел смаргивает слёзы, слыша скрип. Верхняя кабинка. Та самая, где сидит Дин, странно шатается. А пламя постепенно возвышается вверх.       — Дерьмо.       Энджел выдыхает, чувствуя странную дрожь в теле. Дин умрёт, если ему никто не поможет. А заботливый папаша, который нудел по любому поводу, будет рыдать. Потому что Джим любит свою семью.       — Твою мать.       Энджел бегло осматривает колесо, подмечая, что огонь сожрал лишь его часть. Он успеет. Если он сейчас полезет с другой стороны, то Дин останется жив.       — Блять! Я разберусь!       Он хочет рвануть с места, но Элис хватает его за руку и пронзительно смотрит. Её глаза полны страха и боли. Она не отпустит его просто так, Энджелу остаётся только ласково улыбнуться и сделать вид уверенного демона. Он — актёр. Он может притворяться, когда этого требует ситуация.       — Хей, Элис, расслабься. Я же супергерой. Как в том боевике. Ты помнишь?       Элис смотрит, что-то ищет в его глазах, не желая отпускать. А пламя стремительно поглощало металл.       — Энджи, это опасно!       Именно поэтому Дин может умереть. Адское пламя не щадит ни демонов, ни бесов. Перед адским пламенем вся нечисть равна. Он слишком много задолжал Джиму, чтобы даже не попробовать что-то сделать.       — Элис, со мной всё будет хорошо.       Гончая выдыхает и смотрит с огнём в глазах.       — Клянешься?       Энджел улыбается, выпуская руку из чужой ослабевшей хватки.       — Клянусь.       Он бежит и прыгает, хватаясь за колесо с другой стороны. Огонь ещё не поглотил эту часть основания, у него есть время, если он постарается. Энджел тянется вперёд, хватаясь четырьмя руками за перекладину. У него всё получится. Он останется жив, и Джим будет по гроб жизни ему обязан. Никаких ебаных собраний оверлордов. Никаких.       Энджел ползёт вверх, чувствуя качку металла. Его трясёт. И он переводит взгляд вниз. Элис смотрит на него, а Оскар кому-то звонит по телефону. Куча камер и объективов направлены в его сторону. Но Энджелу похуй. Он должен лезть дальше. Он же супергерой.       — Супергерой. Ебаный Человек Паук, блять. Хорошо ещё шорты надел, чтобы трусами не светить.       Он бормочет под нос, когда одна из рук случайно соскальзывает. Как хорошо, что у него их шесть. Энджел ползёт выше, хватаясь за стальные стержни и методично дышит под нос, пытаясь сдержать рвущийся наружу крик.       Он перестарался. Слишком уверовал в свои силы. Ему пиздец страшно смотреть вниз с такой высоты. Всё расплывается.       — Твою мать, не смотри. Давай, Энтони, ещё немного. Ебаный в рот, блять, какого хуя здесь так высоко?!       Он пытается успокоиться, потому что нервы скручиваются комком в голове. Пламя движется так же быстро, как он. У него нет времени. Только клятва Элис, что с ним всё будет хорошо.       Заветная кабинка маячит перед глазами.       Нога Энджела соскальзывает.       Он хватается крепче руками, чувствуя, как одна из балок впивается в ногу.       — Сука!       Это больно. Как же это дерьмово. Но он должен ползти вверх. Осталось немного.       Он прыгает на кабинку и шипит. Нога отдавала болью. Кажется, он повредил кость или сухожилие. Но это ничего. Все заживёт. Всегда выкручивались, и в этот раз будет также.       Он валится брюхом на крышу кабинки и сползает к двери, стучась в окошко. На него смотрит испуганный мальчишка. Тот самый. С семейной фотографии в машине Джима. Дин, кажется, узнаёт его, на лице инкуба волнение и он срывается, открывая дверь кабинки. В глазах парня страх и молчаливая истерия из-за происходящего. Энджел понимает. Он сам словно натянутый шнур, который вот-вот треснет из-за натяжения. Но Энджел поклялся Элис. Всё будет в порядке.       — Хей, малыш, иди к странному взрослому дяде на ручки, пока мы с тобой не наебнулись, и наши останки не пошли на стол каннибалам.       Отчего-то он вспомнил милую Миранду, которая щупала его за бока. Хорошую Линду, что просила его заехать позже, перешить платье, а Энджел струсил и не поехал. А само красивое чёрное платье с красными вставками валялось на дне ящика.       И почему-то хочется плакать.       Возможно потому что Оскар наверняка ебет мозги диспетчеру о срочной помощи, внизу стоит Элис и верит в него, а сам Энджел сдерживается от крика из-за ноющей ноги.       Он всю жизнь притворялся. И сейчас, когда он должен быть сильным, едва ли может натянуть на губах улыбку.       Он чувствует жар подступающего красного пламени.       — Давай, блять, Дин, я понимаю, что я паук, но я, сука, не супергерой. Мне бы не хотелось сегодня сдохнуть, ок?       Энджел не хочет умирать. У него ещё месяц впереди. И он обязан выиграть контракт, чтобы продолжать гулять с Элис по магазинам, обсуждать с Оскаром тупые теории, спамить Черри в чате, присылая мемы, и бесить Хаска тупыми шуточками. Он, сука, с ним даже не пососался, чтобы так тупо умереть!       Дин берёт его за руку, и Энджел тянет мальчишку на себя. У них не так много времени. Нужно срочно спускаться вниз. Нижней парой рук он хватает Дина поперёк талии, а верхними хватается за балки. Он сползает вниз, очень аккуратно. Раненую ногу сводит судорогой.       — Блять, Дин, если что, то крепко держись за меня. Ладно? Ты сможешь выжить, обещаю.       Кивнув, мальчишка сильнее сжимает его пояс. Энджел глубоко дышит и старается не смотреть вниз. Он будет в порядке. Совсем немного. Ещё чуть-чуть.       Рука соскальзывает из-за резкой боли в ноге.       Энджел не удерживается и стремительно падает вниз. Всё как тогда. Первый раз, когда он умер, перед глазами мелькали вспышки кадров, как он плетёт сестре косички, дерётся с братом и ругается с отцом. Но в этот раз он видит веселую Черри, счастливую Элис, смущённого Оскара, доброго Джима и Хаска.       Его яркие искры в глазах, когда он смотрит на Энджела, недовольное бурчание на очередной подкат и почему-то тёплое касание на руке. Вспоминая Хаска, он чувствует странное спокойствие в груди.       А он с ним так и не поцеловался.       На губах Энджела спокойная улыбка. Остаётся только прикрыть глаза и упасть вниз, туда, где пожар разгорался с новой силой.       А затем он чувствует боль в спине, совсем лёгкую, будто кто-то хватает его в воздухе, следом Энджел слышит звук хлопающих крыльев и хриплый голос в самое ухо:       — Я поражен твоему умению находить неприятности.       Хаск.       Энджел открывает глаза и выдыхает. Хаск медленно планировал вниз, подальше от рыжего пламени. На его талии крепкие руки, и в ушах тяжёлое дыхание.       Хаск спешил, чтобы успеть поймать его.       И Энджел рыдает, прижимая к груди Дина. Потому что все вокруг него — сплошные придурки!       — Спрячь своё лицо у меня на плече. Я думаю, ты слишком заботишься о своём имидже высокомерной сучки, поэтому отпущу тебя в безопасном месте, где тебя никто не увидит.       Энджел прячет лицо в чёрном мехе и продолжает плакать. Хаск — самый главный придурок в его жизни.       И Энджелу это нравится.       Они летят над многоэтажками, останавливаясь в квартале от них. И всё это — чтобы никто не увидел его слёз. Энджел пытается слезть, но Хаск не отпускает.       — У тебя ранена нога. Не тормоши её, если хочешь, чтобы она зажила после мази.       Дин соскочил с него, в слезах набирая чей-то номер. Судя по громким взволнованным крикам с той стороны, это Джим. А Энджелу всё равно, он продолжал реветь, уткнувшись в чужое плечо. Он только что чуть не умер.       К ним приезжает жёлтый семейный автомобиль, внутри сидела перепуганная Элис и спокойный на вид Оскар, но Энджел видит в его глазах тревогу. Хаск не даёт им время поговорить и бегло бросает в сторону Джима:       — В машине слишком мало места, мы в казино своим ходом. Встретимся там.       А затем они снова взлетают в небо. Энджел не понимает, стирая слёзы с глаз. Когда они высоко в небе, он озадаченно смотрит на Хаска:       — Нахуя ты это делаешь?       Его голос странно дрожит, а он сам цепляется за плечи. Хаск улыбается.       — Разве я тебе не должен?       Жёлтые глаза блестят, и Энджел прекрасно понимает, что Хаск врёт. Но он прощает.       Потому что спасение жизни - это сексуально, да?

***

      Хаск разливал напитки, когда он услышал судорожный вздох Джима. Управляющий смотрел в сторону телевизора с тяжёлым взглядом.       — Срочные новости! В недавно построенном парке аттракционов произошла авария. Колесо обозрения встало на месте, а из-за неполадок в технике разгорелось адское пламя. Напоминаем, что для своей безопасности лучше не подходить к нему ближе пятидесяти метров.       А затем кадр сменился, показывая колесо обозрения. Кабинки были открыты. Многие крылатые создания выпрыгивали из них. Нелетающие демоны, сходя с ума из-за пламени, прыгали прямо с такой высоты вниз, совершенно не думая о том, что регенерация после соприкосновения с Адским пламенем бесполезна. Лишь одна из кабинок всё ещё не отворилась. Крупный план. И Хаск увидел знакомого глазу инкуба.       — Твою мать, Дин!       Джим никуда не смотрит и бежит в сторону выхода. Хаск выходит из-за стойки и направляется за ним. Чтобы вытащить Дина им понадобится кто-то крылатый: как хорошо, что у Хаска были крылья.       Он залезает в жёлтый автомобиль рядом с водительским сидением. И удивлённо замирает, когда слышит рёв мотора. Машина трогается с места, и Джим нажимает на газ. Хаск не помнит, чтобы этот чертёнок хоть когда-нибудь так быстро ехал. Кажется, они кого-то сбили.       Они оказываются у парка аттракционов в считанные минуты, Хаск выходит из машины, а Джим уже спешит к эпицентру событий, даже забыв заблокировать двери автомобиля.       Глаз Хаска дёргается, когда он издалека подмечает белый объект на колесе обозрения.       — Твою мать!       Энджел спускался вниз, по уцелевшей части колеса, в его руках висел Дин. Другую сторону конструкции полностью охватило адское пламя.       Почему он даже, блять, не удивлён, что этот сучонок полез спасать чужие жизни?       А затем он видит, как белая фигура срывается вниз. Хаск распахивает крылья и взлетает вверх. Он должен успеть. Энджел не умрёт.       Встречный ветер бьёт в лицо, но на это всё равно. Нужно торопиться. Если он не успеет, то Энджел умрёт. Белая фигура падает ему в руки, немного сбивая траекторию полёта. Хаск тяжело дышит, видя закрытые глаза Энджела. Сучий выродок со своим самопожертвованием. Хаску оставалось лишь задаваться вопросом: «Святой или в детстве роняли?»       Всё же Энджел жив. Он дрожит в его руках, прижимая к груди мальчишку, с которым даже не был знаком. И Хаск успокаивается. Потому что под маской высокомерия Энджел — добродушный гадёныш, который лезет в самое пекло, если там его друзья.       — Я поражен твоему умению находить неприятности.       Энджел открывает глаза. Хаск клянётся, что видит в них чистое обожание. Словно он ждал его, как пятилетний ребенок ждёт подарка на день рождения.       А затем Энджел начинает рыдать. Так чисто и протяжно, что сердце нервно колотится при взгляде на такого трогательного Энджела. Хаск не хочет, чтобы кто-то видел эти слезы. Такой открытый Энджел — его самое настоящее сокровище.       — Спрячь своё лицо у меня на плече. Я думаю, ты слишком заботишься о своём имидже высокомерной сучки, поэтому отпущу тебя в безопасном месте, где тебя никто не увидит.       Энджел утыкается носом в его плечо и продолжает хныкать. Хаску только остаётся выдохнуть, взлетая выше. В квартале отсюда было тихое местечко: Энджел как раз сможет спокойно поплакать, не заботясь о собственном образе.       Когда Хаск приземляется, Энджел пытается слезть, но он не отпускает. Весь полёт он чувствовал запах крови и заметил как зажато одно из колен Энджела.       — У тебя ранена нога. Не тормоши её, если хочешь, чтобы она зажила после мази.       Дин вылез из хватки Энджела и позвонил Джиму. Хаск же прижимал рыдающего Энджела крепче к груди. Он всё понимает. Энджел буквально чуть не умер, падая в огненную пучину, пожирающую всё на своём пути.       Когда к ним подъезжает жёлтый семейный автомобиль, Хаск мельком подмечает все занятые места и прижимает Энджела к себе. Его нога ранена, а он сам до истерики напуган. Жаться в тесной машине — самое глупое, что можно было бы сделать в этой ситуации. Он бегло смотрит на перепуганного Джима:       — В машине слишком мало места, мы в казино своим ходом. Встретимся там.       Хаск взлетает в небо, крепко прижимая к себе Энджела. Когда Даст смаргивает последние слёзы, он серьёзно смотрит в его сторону:       — Нахуя ты это делаешь?       Хаск улыбается. Он и сам не знает. Просто понимает, что без Энджела ему будет невыносимо скучно и тоскливо. Но в голову приходит глупая отмазка:       — Разве я тебе не должен?       Энджел больше ничего не говорит, прижимается к его плечу и тихо дышит.       И где-то на краю сознания промелькивает мысль, что в его руках настоящее сокровище.