Неполноценный человек

— Мам! Тихий голос сына заставляет женщину обернуться, отвлекаясь от готовки. Хенджин стоит в дверях кухни, облокотившись о косяк и засунув руки в карманы широких черных домашних шорт. Поношенная черная футболка с каким-то принтом, тонкая цепочка, растрепанные волосы — мальчишка переминается с ноги на ногу, пока смешные носки с детским принтом не слезают окончательно. — Что, милый? — женщина поворачивается к сыну лицом, ставя одну руку на пояс, а другой облокачиваясь о гарнитур рядом с плитой. На лице легкая улыбка, показывающая, что она в хорошем настроении. — Я хочу ходить на танцы. — Хорошо, как скажешь. Я в ближайшее время запишу тебя. Кстати, раз ты пришел, то накрой, пожалуйста, на стол. Я почти закончила, — поворачиваясь к плите, мать продолжает что-то жарить, — отец сказал, что придет поздно, у него сегодня последнее дежурство. Да к тому же ему нужно закончить операцию. А после у него будет неделя выходных. Джин, раскладывая столовые приборы, усмехается: — Да с его-то работой, мне кажется у него никогда нет выходных. Хоть они есть, хоть их нет. Он все равно работает постоянно. Женщина вздохнула, убирая сковородку с плиты и раскладывая ужин по тарелкам: — Что правда, то правда. Маленький Джинни часто бывал на работе у отца. Хван старший высоко квалифицированный хирург, так что его семья никогда не останется без денег. Ранее он проходил переквалифицирование в штатах, поэтому его семья тоже переехала, когда Хенджину было шесть лет. Так как они довольно часто меняли место жительства, родители не заморачивались на счёт детского сада. Джинни ходил на работу с отцом. Сначала это казалось ему интересным. Огромная больница, много людей в белых халатах, много хороших тетей, которые так и норовят угостить мальчишку чем-нибудь: то конфеткой, то леденцом, а может даже пригласят попить чай с булочкой. В основном Хенджин был сам по себе, сидел у отца в кабинете, рисовал, читал детские книжки, которые любезно предоставил отец и медсестры из детского отделения. Малыш ходил по коридорам больницы, не расставаясь со своим верным другом — плюшевым зайкой. Он был внушительных размеров для ребенка и казался такого же роста, как и сам Джин. Глазки были красивые, блестящие, а сама игрушка была белая с нежно-розовыми подкладками в ушах и на животе, носик также был розовым в форме сердечка. Имя у игрушки было банальное — Пушистик. У Хенджина дома было очень много разных подобных игрушек. Ему почему-то они нравились больше, чем банальные машинки или куклы. Часто, когда был обеденный перерыв, а отец решал попить кофе за столом, облокотившись о спинку кресла, мальчик приходил к нему и просился на колени. А когда Джинни был на излюбленном месте, он брал большую отцовскую ладонь и клал либо себе на голову, чтобы подтолкнуть к действию, либо просто разглядывал ее, задавая разные вопросы. Хван рос, а обстановка особо не менялась. Он ходил в школу, а после уроков, когда всех забирали домой, Хенджин часто просил родителей одноклассников подвести его до больницы, где работает отец. Иногда он сам ходил, не спеша прогуливаясь. Конечно, родители очень волновались, в особенности постоянно работающая мать, что сыну уделяется мало внимания. Это кардинально влияло на характер Хвана. Он боялся, что, рассказав об издевательствах в школе, он доставит проблемы занятым родителям. Поэтому некогда уверенный ребенок начал закрываться в себе. На то, что на нем иногда были синяки или ранки, царапины, он отмахивался, говоря, что просто упал. Чем взрослее становишься, тем больше начинаешь понимать. И Хенджин тоже начал понимать все то, что происходит на работе отца. Что он не просто лечит людей, а спасает их жизни. Но почему-то пациенты его побаивались, потому что считали, что хирурги совсем не люди. Одноклассники шутили и издевались над Джинни, говоря, что те, кто работают хирургами, потрошат людей, вырезают им органы и конечности, храня в банках с формалином, говорят, что весь кабинет этого врача залит кровью, а над дверью висит череп. В такое могут поверить и взрослые. Но как только заходишь в кабинет этого врача, обычно он дает бумаги на согласие по поводу операции, ты не увидишь всего того, что тебе рассказывали. Обычный кабинет, белого цвета, как и все остальные. Напротив двери рабочий стол, а за ним окно. По правую сторону стеллаж с множеством папок, документов, книг как медицинских, так и простых. С левой стороны были кожаный диванчик и прозрачный журнальный столик, а чуть дальше дивана, в углу кабинета, стоит шкаф для одежды и личных вещей. Для Хвана этот кабинет был уже родным, так как он от скуки постоянно был на работе с отцом, да и к тому же мальчик был не так самостоятелен, чтобы оставаться одному дома. Все воспоминания были связаны с больничными коридорами, специфическим запахом в этом месте и отце. Оба родителя хотели бы, чтобы их сын тоже стал врачом, как его отец, но после категорического отказа бросили эту затею, несмотря на обширные познания Джина в этой теме. Он, кажется, перечитал все книги отца, когда подолгу застревал с ним на работе. В Корею семья Хван переехала по причине смерти дедушки Хенджина. Отец не был так близок со своими родителями, так что не знал, что его последний родственник при смерти завещал ему целый больничный комплекс и место директора. Неожиданно и приятно, но все же заставляет сожалеть о том, что не навещали ни разу. Но родители тоже, бывает, виноваты. Поэтому Мистер и Миссис Хван решили, что не хотят закончить так, решив, что будут поддерживать сына, помогать ему во всех начинаниях. Сейчас все то, что Хван успел лицезреть в детстве пока смотрел картинки в медкнижках или на стенах кабинетов, а может в тот самый раз, когда наблюдал за операцией за стеклом, уже не пугает. Все, к чему обычные дети испытывают некое отвращение, стало обыденным. Еще одним плюсом Хван находит то, что может сам себе обработать увечья и знает достаточно много, чтобы оказать первую доврачебную помощь. Но как бы его отец не мечтал о том, чтобы сын тоже был хирургом, Джина понесло на творческую сторону этого мира. Он с самого детства хорошо рисует, развив этот навык достаточно хорошо. У парня не хуже развито чувство ритма, так что танцует он тоже достаточно неплохо. Голос матери заставил выйти из транса и посмотреть на женщину. Та сидела напротив, смотря в глаза сына. — Милый, ты чего не ешь? Не нравится? — А?..— парень осмотрелся, будто находится здесь впервые и, посмотрев в тарелку, понял, что задумался слишком сильно. — Нет-нет, я просто вспомнил, как целыми днями торчал на работе у папы. А так, очень вкусно. — Юноша улыбнулся матери и продолжил есть, уже не витая где-то в облаках.

***

Как и обещала, миссис Хван записала сына в танцевальную студию, где они были недавно, поэтому Хенджин в предвкушении снова встретиться с обладателем тех карих глаз, да и вообще приступить к новому делу. Но у матери завал на работе, так что парень вынужден будет добраться до студии сам. Сегодня день начался как обычно. Не самый приятный звук режет уши, заставляя открыть свои глаза. Приятный голос матери заставляет глубоко вздохнуть и наконец встать с такой приятной теплой постели. Холод обдает все тело мурашками, и мальчишка невольно вздрагивает. Хочется плюхнуться обратно в постель, пока глаза медленно закрываются, а сознание снова покидает его. Но мысли о сегодняшнем дне заставляют трепетать и волноваться. Хван безумно хочет снова встретиться с тем парнем. Мама, проходящая мимо комнаты сына, окликает его, так как тот снова завис, погружаясь в собственные мысли достаточно глубоко, буквально выпадая из реальности. Миссис Хван заметила, что ее любимый Джинни был погружен в свои мысли на постоянной основе, поэтому невольно начинает волноваться. Но ее успокаивает то, что в их отношениях нет секретов друг от друга, что оба друг другу доверяют, поэтому женщина успокоилась и, подойдя к Хенджину, невесомо положила руку на его темные волосы. — Джинни, дорогой, чего ты опять задумался? Давай собирайся. Завтрак я тебе уже собрала. Поторапливайся, а то я опоздаю. — женщина нежно улыбнулась, покидая комнату. Хенджин по своему обычаю пошел принимать водные процедуры. Парень в спешке переоделся и, закинув завтрак в рюкзак, пошел к входной двери, где его ожидала мама. Та нежно улыбнулась и потрепала по волосам, целуя в щеку своего большого ребенка. Она с теплотой смотрит на мальчишку — женщина безумно любит его, но понимает, смотря на сына, что он взрослый, хотя ее материнское сердце все еще видит того пятилетнего мальчишку с плюшевым зайчиком и безумно горящими глазами. Она видит в нем ребенка, он для нее всегда будет оставаться маленьким мальчишкой, который до сих пор любит, когда мать обнимает его, прижимая к себе, несмотря на все стереотипы любит, когда женщина нежно целует его в щеку, то как ее рука приятно поглаживает пряди темных волос, заставляя успокоиться. Но, когда темные карие глаза поднимаются, смотря прямо в глаза напротив, понимаешь, что парнишке почти семнадцать и он не так сильно нуждается в тебе, что он, может, даже не хочет всей этой любви и ласки, что он, возможно, просто хочет побыть беспредельным, бесконтрольным ребенком, который готов на все, только чтобы не сидеть дома. К сожалению, или к счастью, такое в Хенджине не наблюдалось. — Мам, ты чего так смотришь? Мы вроде опаздываем, разве нет? Женщина растерялась и пару раз моргнула, стараясь поймать нить разговора и понять, что она пропустила, пока погрузилась в собственные воспоминания о сыне. — А, да, точно. Прости, просто вспомнила тебя, когда ты был еще маленьким — Ну мам… Давай не сейчас. Все совершенно то же самое — вид из окна на уже узнаваемые улицы, множество учеников, самостоятельно добирающихся до школы, и обычно это компании или пары друзей, которые явно рады такому времяпрепровождению. Хван тоже мечтает наконец-то найти того самого друга, который будет настоящим другом, а не так как было в детстве. Такая маленькая несбыточная мечта, которая теплится в сердце юноши уже достаточно давно, потому что с самого детства Хвану не везло — он выбирал не тех людей. Хенджин не задумывался на этот счет и, наверное, это потому, что его родителей было достаточно для круга общения. Вечная борьба со стеснением и нерешительностью давала поводы замкнуться в себе. Общение с людьми достаточно сложное, но он сейчас решил, что начнет все с чистого листа, вольётся в социум и будет таким же счастливым, как все остальные. Он наконец-то будет как все его сверстники. Эта невозможная планка всегда была где-то очень высоко, вне зоны досягаемости рук Хенджина. История у входа в школу повторяется, но на этот раз Чонин помнит, что его новый знакомый не любит тактильность, поэтому ничего не оставалось, как просто дружески и достаточно легко похлопать по плечу, называя имя. Улыбка Яна казалась неотразимой, он прямо светился от счастья. Наверное, он счастливый человек, наверное, у него много друзей и он кажется очень веселым и интересным. Его постоянные монологи на ту или иную тему затягивают на всю перемену, его хочется слушать, к нему хочется тянуться. Да и к тому же, когда этот жизнерадостный парень сказал на одной из перемен, что Хван красивый, хотелось обнять. Но стеснение и страх перед реакцией смог позволить выдавить одно лишь сдавленное «спасибо» и показаться очаровательной улыбке на губах Джина. — Ну что, ты подумал на счет кружка или до сих пор не определился? — Танцы. Мама уже записала и сегодня будет первый день. — Поздравляю. Потом расскажешь, как все прошло. — Хорошо, обязательно. Тебе можно будет позвонить вечером? — Да, конечно, я буду рад поболтать с тобой. Но не факт, что я отвечу. Я очень рано ложусь спать, так что если не отвечу, то скорее всего сплю. Потому что у меня строгий режим и я не хочу выбиваться, уже привык. — Круто. А я спонтанный человек. Не могу вписывать себя в рамки. В любом случае я позвоню тебе. Далее день тянулся как обычно — спокойно и неторопливо. Хван часто залипал в одну точку, погружаясь в собственные мыли и не слыша ничего вокруг. Это забавляло Чонина и он находил такую странность чем-то увлекательным. Например, как быстро его заметят, если он будет стоять напротив и смотреть в чужие глаза; насколько близко нужно подойти, чтобы Хван обратил на него внимание. А Джин в это время все думал о предстоящих занятиях и как ему найти того очаровательного парня, что запомнился своими яркими и большими глазами. Домой юноша шел один. Как ему говорила мама, сегодня она будет очень занята, поэтому Хвану предстоит приготовить себе обед и самому отправиться «покорять город в изучении», чтобы добраться до студии. Хенджин не спеша шел домой, как обычно надев наушники и включив что-то расслабляющее, без слов и лишнего раздражающего шума. Взгляд приковывали огромные здания и яркие вывески. Прекрасное небо, за которым любил наблюдать парень, подолгу залипая не него через окно. Часто он выбирался на крышу дома в штатах, чтобы посмотреть на прекрасные мягкие облака, яркое солнце, которое переливается теплыми цветами, раскрашивая небо. А ночью было еще интереснее. Бледная луна так красива, холодна и одинока, несмотря на множество звезд вокруг нее. Дверь в квартиру неспешно открывается, и парень входит, снимая без помощи рук кроссовки и проходя в свою комнату. Там он плюхается на кровать, ведь ужасно вымотался находиться в новой школе, да и к тому же он начинает понимать, что не приживется там, потому что уже некоторые задиры класса пытались вывести Джина из себя, но его невозмутимое спокойствие и полное равнодушие вкупе с красивым личиком раздражало лишь больше. Поэтому все же пару колкостей и толчков в коридоре хватило, чтобы понять, что скоро придется менять школу. Хван, не расставаясь со своими наушниками и музыкой, спокойно переоделся и пошел заваривать лапшу быстрого приготовления. Деньги, к счастью, у него свои были, и парень мог позволить себе раз в неделю есть эту, как говорил его отец: «вредную еду». Хоть сам часто питался подобным на работе, когда забывал взять с собой или не хватало времени сходить в буфет. В какой-то момент времени к Джину приходит мысль, что ему нужно добраться до студии танцев самому. И, скорее всего, на общественном транспорте, так что он судорожно полез искать то, где находится студия и как туда попасть. А посмотрев на время, темноволосый юноша подорвался с места, говоря себе под нос, что опаздывает в первый же день. Нервы, кажется, уже на пределе, так что его трясло всю дорогу до метро. Там он уже успокоился и наконец-то присел. Получилась хорошая разминка перед занятиями, потому что Хенджин буквально бежал, не останавливаясь. Зайдя в здание, наконец-то можно выдохнуть. Пройдя к стойке у входа, где была приятная на вид девушка, он спросил, где занимается его группа. Девушка усмехнулась и ответила, что он пришел на час раньше. Парень протяженно вздохнул, прикрывая глаза. Он проверил сообщения матери и, оказалось, он и вправду сильно перенервничал и перепутал время. Поэтому парень поднимает свой жалобный взгляд на портье, чтобы его следующие слова были более убедительными. — Можно я посижу в зале и просто посмотрю, как хореограф занимается с другими? — Да, конечно — женщина выходит из-за стойки и быстрым шагом отправляется по коридорам. А войдя в зал, она достаточно громко, так, что Хван вздрогнул, позвала кого-то. — Юци, тут мальчишка из твоей новой группы пришел раньше на час, можно он посидит посмотрит на твои занятия пока? Красивая и миловидная девушка, что незаметно стояла рядом с компьютером у небольших шкафчиков, сделала шаг назад, чтобы взглянуть на вошедших. — Да, конечно. — мило улыбаясь, произнесла она и продолжила заниматься своим делом. Тишина заставляла нервничать, поэтому Хван все сильнее и сильнее сжимал край своей толстовки, рассматривая большой зал — в красных и деревянных тонах все смотрелось гармонично. А огромное зеркало так и притягивало взгляд, пока приятный голос девушки не раздался совсем близко: — Чего стоишь? Сумку можешь положить в этот шкафчик. — она указала в нужном направлении и, пройдя мимо, потрепала мальчишку по волосам. Хван робко поклонился, начиная краснеть от такого внимания к себе. Наконец сев на диванчик, он выдохнул, наблюдая за хореографом, которая решила пересобрать свои волосы в высокий хвост. А увидев парня в отражении зеркала спросила его имя. — Хван Хенджин. Я только недавно сюда переехал. — Поэтому пришел на час раньше? — усмехнулась девушка и повернулась к нему. — Я перенервничал. Мне трудно делать какой-либо выбор, да и сам по себе я замкнутый. Точнее так говорит мой отец… — парень опустил голову, рассматривая свои кроссовки, вместо того, чтобы поддерживать зрительный контакт. — Не волнуйся, у нас ребята добрые. Так что обращайся ко мне, либо к другим ребятам. У меня сейчас будут дополнительные занятия для профессиональной группы, так что посмотришь пока. За одно узнаешь, как проходят занятия и чему можно здесь научиться. На этом их беседа закончилась. Девушка вышла из зала, оставляя Хвана в тишине. Зал начал потихоньку наполняться людьми, но парня особо никто не замечал, да и сам он не горел желанием с кем-то разговаривать. Он скромно и тихо сидел на том же месте, что-то листая в телефоне и надев один наушник. Спокойствие и идиллию нарушает вошедшая парочка парней. Они явно хорошо знакомы, да и выглядят гармонично. Один похож на белку, а второй на кота. Они как две противоположности: пухлые щеки у одного и отсутствие их у другого, острые и мягкие черты лица, ростом они почти одинаковые, но явно ниже чем Хван. Парня с обворожительной улыбкой можно разглядеть хорошо, на нем только кепка и очки, а вот второй был в серой панамке с мордочками кошек. У него были растрепанные волосы, которые скрывали глаза. И только сейчас, когда тот снял панамку и поправил волосы, можно заметить, что на лице Мина много пластырей: один был на щеке, другой — под губой, еще пара — на руках, также многочисленные ссадины и синяки. Он либо подрался, либо неудачно упал. Но Хван почему-то подумал, что такой человек как Минхо скорее всего подрался. Все сразу оживились, когда вошли эти двое. Каждый поздоровался с ними, а эти оба подошли положить свои сумки в шкафчик. Один из них, а именно щекастый, заметил Хвана, что вызвало у него бурную реакцию. Парень в своей манере широко улыбнулся и развернулся к Хенджину лицом и, протянув руку, сказал: — Приветик. Я Хан Джисон. Ты у нас новенький или просто посмотреть пришел? — Эм… ну, я… — юноша заметно растерялся и не смог ничего ответить. А увидев, кто был другом этого щекастого, он не смог оторвать от парня глаза. Взгляд светлых карих глаз заметил, что Хенджин неотрывно следит за ним, поэтому Минхо повернулся к этим двоим. Облокотившись о шкафчики, он посмотрел в ответ, а поле взял друга за плечо и сказал, потянув на себя: — Сони, ты не видишь, что вводишь человека в ступор своими многочисленными вопросами? — тихо и мягко говорит Ли, все еще неотрывно смотря в глаза Хенджина. — Ай… точно, прости. Просто у тебя такое красивое личико, да и сам ты кажешься интересным человеком. Я Хан Джисон, а это, — парень посмотрел на друга, — Ли Минхо. Хван будто и не слушал речь, но имена все же уловил и, набравшись смелости, сказал: — Хван Хенджин. А… Минхо, верно? Мы с вами случайно не встречались? — «Вами»? А ты разве не студент? — Я? — Хенджин выпрямился и отрицательно покачал головой. — Нет, я еще в школе учусь. Ты не ответил мне на вопрос. — Ах… — драматично вздохнул Хо, закатывая глаза. — Видел я тебя, когда ты с матерью приходил. Это же твоя мама была? — Да, мама. — парень замялся от таких подробностей. А Хан, поняв, что разговор с новеньким не вяжется, пошел делать растяжку, как все здесь присутствующие, кроме Минхо и Хвана. — Ты… ты очень красивый, Минхо. Это слетело с губ так мягко и приятно, Хенджин явно не забудет его имя, которое, кажется, уже въелось в память вместе с этим человеком. Но он все еще кажется странным, несмотря на его разговорчивость. Мин лишь улыбнулся на слова парня, одаривая незабываемой картиной. Но улыбка исчезла так же быстро, как и появилась. Юноша пожал плечами и, сказав «спасибо, я знаю», пошел заниматься своими делами. А Хенджин так и остался сидеть в шоке. Раньше ему было очень трудно заговорить с незнакомыми людьми. А сейчас он спокойно мог ответить на вопросы сверстников и даже хореографа. Может приятная атмосфера так на него действует? Непонятно. Когда занятия начались, Хван с интересом наблюдал за всеми, но больше всего его привлек Минхо, который как-то выделялся из общей массы. На него хотелось смотреть, не отрывая взгляда следить за каждым его движением. Они были плавные и грациозные, заставляющие замирать и молча восхищаться. В какой-то момент Юци подозвала Джина к себе. Тот послушно встал с места и подошел к девушке, а та приобняла его, поглаживая по плечу, и сказала: — Можешь мне помочь? Мне нужно проследить, кто ошибается в движениях и кто делает несинхронно. Короче, мне нужно, чтобы ты свежим взглядом посмотрел на всю их хореографию и сказал, что или кто сильно выделяется. — Хорошо, я понял. — парень улыбнулся и сел на пол в позе лотоса. Когда включилась музыка, Юци начала снимать, а Хван тщательно следить за происходящим. Он старался не отвлекаться на Минхо, который так и манил своими движениями и глубоким взглядом карих глаз. Хенджин просидел неподвижно почти весь танец и у него получилось найти пару ошибок. Парень смотрел запись на телефоне, отмечая то, что заметил. Девушка похвалила парня, что несомненно располагало к себе Хвана, которому она с самого начала понравилась. После занятий Джин сидел на том же месте, что и в начале. Темные глаза наблюдали за тем, как танцоры покидали зал, идя совершенно не спеша. За наблюдением нахлынули собственные мысли о том, что будет, если у него не получится танцевать так же хорошо, как эти ребята. И мысль сильно давила, заставляя с каждым разом погружаться в эту пучину настолько глубоко, что окружающая реальность перестаёт иметь какое-либо значение. Чья-то теплая рука ложится на его волосы, заставляя вновь вернуться туда, где сейчас находится тело Хенджина. Перед парнем стоит Ли, положив руку ему на голову, для привлечения внимания. — С тобой все хорошо? Так сидишь, будто кто-то умер. Тебя похвалили. Ты и вправду молодец. Не переживай на счет того, сможешь ли ты так же танцевать, — словно прочитав мысли сказал Хо, мягко улыбаясь, — у тебя все получится. Я буду ждать тебя, пока ты не научишься. Сам того не понимая, Ли подарил надежду, мечту и мотивацию. Минхо часто мог поддержать нужным словом или просто своим присутствием. У него отлично получалось понимать чувства других, но не свои. Свои казались чем-то неизведанным и глубоким. Чем-то за гранью понимания, тем, что невозможно вытянуть из этой бесконечно пропасти. Поэтому Ли старался не рефлексировать. Как только он начинал, то негативные мысли, преобладающие в его сознании, начинали пожирать изнутри, давя горячие слёзы. Очень страшно провалиться куда-то глубоко в чертоги своего разума, и забыться окончательно. Нирвана, открывающая свои объятия, часто была чем-то страшным, неизведанным. Сама по себе жизнь Минхо протекает с выкрученным на максимум чувством страха и вины. Хенджин воодушевился словами нового знакомого и мило улыбнулся в ответ, но парень ушел, а тишина, что все время висела в помещении, стала лишь громче, позволяя снова погрузиться в свои мысли, ища в них покоя, умиротворения и вот этой гармонии от слияния с бесконечно вечным, от фрактального подобия и от этого замечательного всеединства существа.