Неполноценный человек

Ли после того, как вчера не пришёл в школу, остался дома отсыпаться. Мать настояла на том, чтобы мальчишка остался, потому что увечья достаточно сильные, и учитель, а зная Кристофера, скорее всего, обратит на это внимание, заподозрив в домашнем насилие. Поэтому весь день юноша провалялся в своей постели. Состояние было ужасное, не хотелось совсем ничего. Ли не отвечал на звонки и сообщения. Он либо спал, либо попросту пялился в потолок. Хан понял, что случилось что-то серьёзное. Еле как досидел до окончания уроков и побежал в квартиру лучшего друга. А когда оказался на ее пороге, судорожно постучал. Пару минут звенящей тишины и дверь открывается. На пороге стоял Мин, вид у него был помятый — волосы растрёпанны, на одной из щёк покрасневшая кожа, уже отвердевшая, губы были разбиты, руки в ранках и синяках. Парень не брался за обработку ранее, потому что, во-первых, он не умеет, во-вторых, просто уже всё равно на эти «мелочи». Джисон, увидев состояние друга, сразу понял, в чем дело. И, протиснувшись в дверной проем, поставил сумку на пол, а подойдя ближе, заглянул в полные отчаянья глаза. — Хо, милый, что случилось? — Отец. Больше ничего не хочу говорить… — парень отворачивает голову, смотря куда-то в сторону, пока Джисон продолжал стоять невозможно близко и пытался хоть что-то разглядеть в его глазах. Его руки легли на щеки младшего, поворачивая его голову на себя. Тот шипит от пощипывания в ранках, но смиренно поворачивается, смотря на друга глазами, полными слез. — Ну что ты, не плачь. Все хорошо. Если что, в следующий раз можешь прийти ко мне. Прям прибежать ко мне в любое время, я тебя не выгоню, обещаю. Мы тебя не сдадим, так что все будет хорошо. Ли кивнул, начиная плакать лишь сильнее. Парень вжался в друга, громко всхлипывая. Джисон закрыл дверь на замок и, обняв Хо, начал успокаивающе поглаживать по спине, аккуратно и нежно, с особой любовью. Хан до сих пор не решается сделать первый шаг, потому что боится реакции друга. К тому же ему сейчас совершенно не до этого. Поэтому Джи лишь в который раз промолчал, стараясь успокоить младшего, который, судя по всему, не собирался останавливаться, с каждым словом Хана начиная рыдать лишь сильнее. — Они снова… Отец сказал, что я нежеланный, что они с мамой разведутся и что я не нужен никому. Джисон, неужели я настолько ужасный человек? — Нет-нет, Минхо, посмотри на меня. — он поднимает личико парня на себя. — Хо, ты замечательный парень, отец не знает, о чем говорит. Наверняка он был пьян, поэтому сказал такое. Все хорошо. Посмотри на меня, Хо. Ты нужен мне. Ты замечательный друг, и я безумно тебя люблю, — конечно, слово «люблю» было несло в себе не простое значением, мол люблю как друга. А было самым настоящим люблю, от всего сердца. Ли кивнул, снова прижимаясь к другу. Он уже не может все это держать в себе, он устал терпеть эти издевательства, устал быть лишним в собственной семье. Ему ужасно жалко свою маму, которая получает намного сильнее и больнее. И все это по вине Минхо. Само чувство вины ело изнутри, сжирало без остатка. Хан снял кроссовки и аккуратно повел парня в его комнату, усаживая на кровать. Под ногами путался котенок. Он все время мяукал, желая, чтобы на него тоже обратили внимание. Минхо сел на кровать, а голова его упала в трясущиеся руки. Снова и снова пробегали события вчерашнего вечера, заставляя содрогаться в приступе плача. Суни забрался по одеялу на кровать, не в силах прыгнуть так высоко, и залез на колени парня, сворачиваясь клубком и начиная мяукать. Джисон сел рядом, нежно поглаживая друга, чтобы успокоить. Ему было ужасно жалко Минхо. Это казалось несправедливым. Почему он должен это терпеть? — Слушай, я знаю, что тебе сложно, но не мог бы ты мне рассказать, что случилось? Ли активно закивал и, вытирая глаза и растирая соленые слезы по щекам, обнял Хана, повалив его на кровать. — Я пришел домой после тренировки и, из-за того, что учитель Чан звонил ему по поводу моей драки, он сказал, что ему не нужен такой сын, что я ничего не умею, что мать моя шлюха и родила меня от другого. Что я нежеланный ребенок… Я… Я… — тело снова дрожит от новой волны слез. Джисон успокаивающе погладил спину парня. Жалко. Очень жалко бедного ребенка, который винит во всех проблемах семьи себя. Подождав, пока парень успокоится, Джи поднял заплаканное лицо со своей груди и сказал: — Давай-ка я обработаю твои ранки? Вставай. Где у вас аптечка? Джисон почти весь день пробыл у Ли дома, чтобы хоть как-то поддержать друга. Пришедшая Миссис Ли застала этих двоих спящими в обнимку на кровати Хо, но не стала будить или что-то говорить. Хан проснулся, когда женщина начала шуметь на кухне, но спокойно лежал, не смея пошевелиться, чтобы не нарушить и так хрупкий сон младшего. Джисон часто посматривал на лицо парня, убеждаясь, что чувства есть, но сказать их не суждено никому. Поэтому он просто ждал. Может, Минхо тоже испытывает что-то подобное. В ином же случае, парень просто промолчит и будет рад, если Мин найдет себе девушку и будет по-настоящему счастлив. Далее дни тянулись спокойно. Так непривычно тихо и умиротворенно. Минхо встретился с Хваном на танцах. Естественно было трудно не заметить, как тот парень прожигает дыру своим взглядом. Ли изредка посматривал на Хенджина, но так, чтобы этого не было заметно. Странно чувствовать на себе такое внимание от совершенно не знакомого человека, но это вылетело сразу же, как Минхо покинул студию. Большая часть его мыслей была поглощена раздумьями на счет того, что ждет его дома. На удивление, уже который день было подозрительно спокойно. Минхо невольно расслабился, забываясь в повседневности и мелочных проблемах. Совсем недавно Ли вспомнил, что у Хана есть пара друзей, поэтому уже битый час уговаривал его познакомить с ними. Хан, взяв Хо за руку, вышел на самой ближайшей остановке и позвонил Чанбину. Тот ответил почти сразу, потому что последние несколько дней не занимался особо ничем, кроме учебы. А им, на удивление, мало задают. Хан договорился, что зайдет сегодня не один, и старший согласился, сказав, что Ёнджун тоже там будет. Хан самодовольно улыбнулся и снова взял Ли за руку, ведя в нужном направлении. Оба шли быстрым шагом, но это так не ощущалось, потому-то их и затянул разговор о предстоящем выступлении, о котором сказала Юци на прошлом занятии. Ли очень горел желанием выступить. Он, словно маленький ребенок, хотел, чтобы его мама пришла на выступление и посмотрела, чтобы, когда все кончилось, она обняла его и сказала, как им гордится. Хо, собственно, это и рассказал другу, на что Хан улыбнулся. — Конечно, ты же ее любимый сын. Она обязательно придет к нам на концерт. — Хан так нежно улыбается, смотря на Хо, что младший не сдерживается и тискает его за щеки. — Хён, у тебя такие мягкие щеки, я прям не могу. А когда ты улыбаешься, это просто прелесть такая. Я готов тебя укусить. — Ли задумался над своими словами и рассмеялся, мотая головой. — Это не то, о чем ты подумал. Я не буду тебя кусать. — Я уже думал, куда и с какой скоростью мне бежать. Ты же если сказал, то сделаешь. Не пугай меня так больше. — Придурок, я шучу. — Я тоже. Кстати, мы почти пришли. Хан завернул за угол дома и оба парня оказались у ворот во двор. Хо, смотря на друга, чуть отошел, а после разбежался и, немного взобравшись по калитке, перепрыгнул. Джисон же просто открыл ее с помощью приложения, спокойно входя внутрь. — Я думал, что ты звонишь Чанбину. — Нет, дурачок, у меня приложение подвисло. Но не спорю, прыгнул ты клево. Я бы так, наверное, не смог. — Да ладно, как будто не сможешь. Ты же тоже танцор, не прибедняйся. — смеется Минхо и закидывает руку на Джисона, начиная рассказывать очередную интересную историю, связанную с перепрыгиванием различных заборов и всего подобного. Пара минут и оба уже стояли у двери Чанбина, за которой слышался громкий голос хозяина квартиры, а именно «входите». Зайдя в полумрак коридора, оба сняли обувь. Теплый свет кухонной лампы дает понять, что нужно идти именно туда. Джисон дошел без особых проблем, а вот Минхо успел споткнуться о тумбочку и выругаться. С кухни послышался знакомый голос: — Минхо, материться плохо. Ли поднялся и заглянул в кухню. Там за столом сидели Чанбин, Енджун и Крис. Минхо округлил глаза, смотря на учителя за столом с бутылкой пива, как и, собственно, на всех остальных. — Здрасте. — Можешь не утруждаться, мы не в школе, и я не обязываю. Так что обращайся так, как тебе удобнее. Ли стоял в замешательстве, пока Джисон спокойно взял что-то из холодильника и уселся на стул рядом с Со. Он посмотрел на друга и посмеялся с его реакции. Хо перевел взгляд на Джисона и демонстративно поднял руку. — Все-все, я молчу, только не убивай меня! — смеется Хан, чуть ли не задыхаясь и не падая со стула. — Ладно-ладно, иди сюда. Садись. Я тебя сейчас знакомить буду. Минхо послушно садится рядом с Джисоном, так близко, будто боится всех окружающих его людей. Но на самом деле, Ли просто было так намного комфортнее и была возможность ущипнуть друга за его смешки. Джисон стойко выдержал все подобные пытки и сидел спокойно. А когда все же Бин прокашлялся, намекая, что пора познакомить всех, он сел ровно, положив руку на плечо друга и сказав: — Так, Хоша, смотри. Это, — парень указал на нужного человека, — Со Чанбин. Хозяин этой квартиры, прекрасный продюсер и репер. Короче говоря, многогранная личность. Далее у нас идет Чхве Ёнджун, а точнее сказать, человек «ребята, я за любой кипиш». — с другой интонацией произнес Хан, смеясь с самого себя. — Он замечательный человек, ты не подумай. Ну а Чан в представлении не нуждается. Ли кратко кивал на слова друга, пока тот рассказывал про всех присутствующих. Но парня очень сильно волновал один вопрос, который он бы не осмелился задать в школе. А именно, его интересовала причина, по которой отец узнал о его драках в школе. Ли человек прямой, если ему нужно спросить сейчас, он это сделает. — Крис, это ты позвонил моим родителям и сказал на счет драки в школе и за ее территорией? — глаза парня горели в ожидании ответа, потому что он до последнего не верил, что мама могла его сдать перед отцом. В квартире повисла неловкая тишина. Чан сидел молча, не поднимая глаз на своего ученика. Он уже понял по рассказам Джисона, что в семье Ли все не так гладко, как хотелось бы. Да и просто сложно не заметить подавленное состояние своего ученика. Многочисленные пластыри на его лице и руках, эти синяки, которые можно заметить мельком, когда мальчик что-то увлечённо рассказывает и не следит за своими телодвижениями. Иногда видно, как ему больно вставать из-за парты или делать самые элементарные вещи. Чан достаточно проницательный человек. Он всегда готов помочь советом, словом, делом, даже просто своим присутствием. Парень очень любит детей, он любит быть кому-то нужным. Ему безумно приятно, когда его ученики подходят к нему за помощью. Крис готов отдавать всего себя людям, не оставляя ничего. Парень с детства был таким отзывчивым и добрым, чем, к сожалению, часто пользуются окружающие его люди. Конечно, с возрастом Бан становился все мужественнее, поэтому уже не каждый осмеливался подойти к нему, но стоит лишь узнать этого человека получше, как тебе откроется совершенно другой мир, то, что скрыто за серостью бытия. Тяжело вздохнув, учитель поднял взгляд на мальчишку, а затем снова отвел в сторону, давая понять, что ответ утвердительный. На что Ли цокает и откидывается на спинку стула. Несмотря на то, что он узнал, что все же его мать и отец знают о том, что их сын занимается подобным, он был в какой-то степени рад, что оправдались ожидания на счет матери. — Я уже понял, смотря на тебя, Минхо, что совершил большую ошибку. Я бы хотел попросить у тебя прощение и предложить свою помощь. — Мне не нужна помощь. У меня и так все нормально. Я сам справлюсь во всем, мне не нужно это… — юноша замолчал, понимая, что слишком сильно повысил голос. Он сел в прежнее положение и поймал на себе обеспокоенный взгляд Джисона. Тот смотрел не него с некоей заботой, а на его лице виднелся вопрос: «Хо, с тобой все в порядке?». Минхо кратко кивнул, давая понять, что он держит себя под контролем. Со переглянулся с Чхве и вздохнул, поднимаясь из-за стола и потрепав темные волосы Минхо. Чан и Ёнджун подняли на него глаза, а Хан все продолжал смотреть на друга. Он прекрасно понимал, что эта тема достаточно болезненная, поэтому всегда старался сгладить все углы или вообще не касаться этой темы. — Так, я тут недавно купил пару сладостей, но работа, учеба и личные дела так и не дали мне спокойно попить чай в компании близких друзей. Так что я слушаю пожелания на счет чая. — Можно с мятой? — одновременно спрашивают Хан и Ли, а после переглядываются, начиная смеяться. — А я говорил же, что у нас миндальная связь! — Придурок, ментальная. Крис улыбается, смотря на своих учеников. Не всегда видишь их с такой стороны, а если они еще и чувствуют себя комфортно, то и рассказать могут многое. Крис с самого детства мечтал работать педагогом или же воспитателем в детском саду, но последнее не сложилось, потому что он мужчина, а родители, несмотря на доброту парня, на то, что их дети тянулись к нему, попросили сменить воспитателя. Образование у парня было хорошее, позволяющее работать почти в любой школе, так еще Чан знал несколько иностранных языков и в совершенстве владел английским и корейским. Много кто говорил, что ему будет лучше работать переводчиком или же репетитором. Но Чана почему-то тянуло в школу, тянуло к детям. Он готов им помогать, готов учить и наставлять. Ему это нравится. Поэтому родители не возражали, позволив сыну заниматься тем, что ему и правда нравится. Это была не первая школа, в которой Бан работает. Как-то он проходил стажировку в какой-то из школ и там лицезрел то, что, кажется, отпечатолось в его памяти навсегда. И эти события круто повлияли на мировоззрение молодого учителя. У коллеги Криса один из учеников покончил с собой из-за множества проблем, как в семье, так и в школе. Чан буквально видел труп этого ребенка на пришкольном дворе. Он видел своего коллегу, который не отреагировал так ярко, как сам Чан. Тогда и пришло осознание, что, наверное, предназначение Криса в этой жизни — помочь нуждающимся в заботе и любви подросткам. С того момента прошло достаточно времени, но картинка всплывает каждый раз, когда из уст школьников вылетает что-то трепетное, этот немой и отчаянный крик, зов о помощи. — Крис, ты чего завис? — говорит Ёнджун, проводя рукой перед лицом парня. Тот пару раз поморгал и отвис. — А? — Ты завис, и выглядело это так, будто ты разгадал тайну вселенского масштаба. — смеется Со, ставя перед другом чашку с чаем. — Так и есть, — рассмеялся Чан и подвинул чашку ближе себе, — не берите в голову. — Кхм, Сони, насколько я помню, ты у нас ходишь на вокал и на гитаре играть умеешь. Не хочешь продемонстрировать навыки? — Минхо, ты прямо как моя мать перед гостями. По кухне прошелся смешок, а Джи, как у себя дома, пошел за гитарой Чанбина. Порывшись пять минут в комнате, русоволосый пришел обратно, отодвинув один из стульев от стола, и устроился поудобнее. Пробно проведя по струнам, парень что-то поправил и начал играть. Прошло пару приятных часов за уже остывшим чаем, какими-то вкусняшками и песнями под гитару. Ли привык к новой компании. Да, в начале казалось, что с ними сидят такие взрослые парни. Но, смотря на них на протяжении нескольких часов, понимаешь, что они такие же дети, в особенности Чхве, если не брать в расчёт его невероятно философские мысли, украдкой проскальзывающие меж пошлых подкатов и достаточно смешных анекдотов.

***

Спустя какое-то время Крис тяжело вздохнул и сказал: — Слушайте, дети мои, мне кажется, что вам нужно пойти домой. Но, как мы все знаем, ночью очень опасно ходить одним, поэтому я вас подвезу. Собирайтесь. Минхо встрепенулся и заглянул в глаза друга. Он явно не хотел возвращаться домой, поэтому быстро достал телефон и, выйдя из-за стола, скрылся в темном коридоре, набирая номер матери. — Алло, мам, не жди, сегодня я не буду дома. Я у Джисона, люблю тебя. Мама ответила на удивление хорошо и бодро. Так что и настроение моментально поднялось. Неужели все снова хорошо, все как раньше, так, как было? Ли берет свою сумку и надевает кроссовки. Стоя в темноте у двери, он непривычно громко зовет Хана — Джисон-и, я сейчас без тебя уйду! Из кухни выходит Хан и Чан, а Ли, чтобы не толпиться в маленькой прихожей выбирается в подъезд, придерживая дверь. Из квартиры послышалось веселое Ёнджуново «Минхо-я, обещаю при следующей встрече прокатить тебя на мотике!», Со любезно затыкает рот друга рукой, дабы не дал еще какого-нибудь еще дурацкого обещания. А в ответ старшему прилетело «Я запомнил, хён!». Ли светился от счастья, понимая, что сейчас все очень хорошо. Особенно радовало то самое желанное спокойствие в его семье. Крис спустился быстрее и завёл, машину, стоя рядом в ожидании подростков. Хан сразу сел в машину, а Минхо, хлопая ресницами, с неподдельным удивлением спросил: — Это ваша? — Да. А у тебя вопросы есть? — Очень много, учитель Чан. — Садись, по дороге задашь. Мальчишка послушался и сел на заднее сидение, да так близко к Джисону, что чуть не сел ему на колени. И, похоже, юноша не собирался сдвигаться, что побудило сделать это Хана. — Учитель Чан, как? — нетерпеливо задал вопрос Ли, смотря в отражение глаз на зеркале заднего вида. — Я до этого работал не только учителем, но и репетитором, иногда помогал Со в его клубе ставить музыку на ночных вечеринках. Да и родители добавили немного. — Ясно. А на счет музыки. Что вы имели в виду? — Я был ди-джеем. В студенческие годы увлекался продюсированием. Иногда черкал тексты и писал что-то. Конечно, это хранится где-то далеко в моем ноуте. — О! — оживляется Минхо, обняв Джисона за шею и потрепав по голове. — Сони тоже пишет песни, он вообще многогранная личность, и музыка входит в его диапазон способностей. Так что я надеюсь, что услышу песни знаменитых певцов под продюсированием Джисона. Или его самостоятельное исполнение. Я был бы не против побывать на твоём концерте. — Мечтать не вредно. — бурчит Хан, отпихивая друга, так как не желал раскрывать своих секретов. — Ну Сони-и, не обижайся на меня. Я же искренне рад за твои увлечения. — дует губы Ли и откидывается на спинку кресла. — Так! Не ссориться в моей машине. — встрял Чан. — Минхо прав. Он же хочет выставить тебя в лучшем свете и похвалить за разноплановость. — Похвастаться, коротко говоря. — Ну и гордись этим, Хан. — улыбается Чан. — Потому что я тебя люблю, Сони. Как друга, конечно. Но все же ты мне больше как брат. У Джисона сердце перестало биться, когда он услышал слова, о которых так давно мечтал. Мальчик застыл, смотря на друга, в его глубокие карие глаза. Мир, кажется, обрушился, звезды взорвались, осыпая всю вселенную яркими искрами. Тепло, которое начало греть сердце было вовсе не от приятного чувства, а от ножевого ранения прямо в сердце. Последние сказанные слова были острее осколка стекла, проникающего глубоко внутрь, оставляя незаживающую рану. Алая жидкость пачкала душу и, заполняя лёгкие, не давая вздохнуть. Джисон был готов рассыпаться от такого положения самого себя в жизни Минхо. Теплая ладонь аккуратно коснулась пухлой щеки. Минхо смотрел с неким беспокойством. Он уже не улыбался и не смеялся, как это было пару минут назад. Ли был озадачен реакцией Хана на его слова, ведь вроде ничего такого сказано не было. Крис видел все это через зеркало, но предпочёл ничего не говорить. Все сразу было понятно по поведению и общению Хана с Минхо — старший влюблен, только, к сожалению, Ли этого не замечает. — Сони, ты чего? Тебе плохо? «Плохо…» Хан наконец-то пришёл в себя. Он помотал головой, показывая, что всё хорошо. Кажется, у Джисона обрушился целый мир. Он не может быть больше, чем просто хороший и близкий друг. — Я сказал что-то не так? — невинно хлопает ресницами Минхо. — Нет, всё нормально, просто задумался. — Мы приехали. — разносится голос Чана, прерывающий зрительный контакт Ли и Хана. — Уже? — говорит мальчишка, поворачиваюсь к окну. — А, ну да, точно… Спасибо большое, учитель Чан. — улыбается Мин и выходит из машины. Хан тоже поблагодарил учителя и вышел. Парень скрылся за дверью подъезда, но Минхо уже успел подняться на нужный этаж, стоя у двери семьи Хан. — Долго поднимаешься, Сони. — Ага. — тяжело дышит старший, опираясь на колени. — Что стоишь-то? Матери моей боишься? — усмехнулся Джисон и, достав ключи, попытался вставить их в замочную скважину, но у него это все никак не получалось. А после того, как дверь наконец была открыта, предстояло еще одно испытание — вытащить несчастные ключи обратно. Джисон знатно начал нервничать и психовать. —Сони, Сони, дай. — успокаивает Минхо и подходит ближе. Он аккуратно проверяет возможности ключа, а после легко вытаскивает его. — Вуаля! — улыбается Хо. — Волшебник хренов. — бесится Хан и заходит в квартиру. — Кроссовки снимай и иди только за мной, желательно тихо. Мин кивает и молча проходит в комнату старшего. Проходя в помещение, он садится на кровать, а после снимает с себя кофту, сваливаюсь на постель. — Ах… Я так устал. Можно я посплю на твоей кровати, Сони? — Ага, размечтался. Кто в доме хозяин: ты или я? Будешь спать на диване с дядей Гон Ю. — Ну Джисон-и, пожалуйста. — Ладно-ладно. Тогда спишь со мной. Устроит? Но если будешь меня заёбывать…— Хан прибирался в комнате и замолк на какое-то время, потому что нашел скомканную бумажку и бегло проходился по ней глазами, одними губами произнося некоторые слова. Поняв, что это не что-то сверх важное, он запихнул эту бумажку в карман и наконец вспомнил, что не договорил, поэтому продолжил бормотать. — А то я просто не выношу твоей болтовни. К тому же я так устал… Ну, ты понял — если будешь трындеть или всячески доставать, я скину тебя с кровати. Понятно? Хан повернулся на друга, который уже пару минут сидел тихо. Но собеседник, который лежал на кровати, явно уснул, судя по его медленно поднимающейся груди и тихому сопению. Вздохнув, Джи закинул ноги парня на кровать и подвинул к стене. Откопав в недрах шкафа еще одну подушку, он достал из-под Ли одеяло и укрыл его. А сам пошел в душ. Минут пятнадцать и он вышел, прибрался на кухне за матерью и ее ухажёром, а после наконец-то лёг спать. Рядом с Хо он не мог находиться так близко. Сердце начинало бешено стучать, ломая грудную клетку, дышать было страшно. А когда Минхо еще и смотрит в глаза, будто читая мысли, становится еще страшнее и до жути неловко быть на таком близком расстоянии. Так что сейчас, когда мальчишка спит, а его пронзительный взгляд спрятан за веками, Джисону легче. Хан прекрасно понимает, что они не будут встречаться, и уже почти принял это. Но рука все равно, будто сама по себе тянется к лицу друга, мягко поглаживает щеку и поправляет пряди темных волос за ухо. Желание достигает пика и Джисон невесомо чмокает его в щеку. Но эта история останется со старшим до гроба, потому что узнать ее никому не суждено.

***

Ли почувствовал некую свободу и позволил себе расслабиться. Он часто ходил в гости к Хану или тому же Чанбину. Он хорошо сдружился с этой компанией и ему реально нравилось зависать с ребятами. Но кто бы знал, что затишье перед бурей будет таким приятным и расслабляющим? Минхо вернулся домой поздно. Сейчас примерно в районе девяти вечера. Мальчик старался как можно тише пройти к себе в комнату, минуя зал, но и строгий голос отца заставил его вздрогнуть и остановиться. — Где был, Хо? Ли тихо, будто неживой, говорит, смотря в темный зал, где освещением был лишь работающий телевизор: — Я был у друга. Он позвал меня сам. — Сюда иди, что ты там мямлишь? Минхо на ватных ногах подошел к отцу и замер перед ним. Казалось, он сейчас упадет в обморок только лишь от того, что стоит перед своим отцом, которого до ужаса боится и, наверное, никогда в жизни не полюбит. Страх всегда был в комплекте с отцом, они словно две неразделимые вещи. Для Минхо можно сказать, что отец — это сплошной ужас. Эти слова буквально стали синонимами. — И что с того? Почему ты не дома? Почему матери не помогаешь? — мужчина говорил медленно, и язык у него заплетался от выпитого алкоголя. Было противно видеть и слушать его, но Ли-младший ничего не мог сказать, даже ответить на вопрос. Без сомнения хотелось многое высказать, но приходилось молчать из-за все того же страха. Страха, что его снова закроют в комнате, и выйти он не сможет, даже через окно. Иногда бывало и такое, что все доходило до абсурда. Минхо буквально запрещали есть, и мать ничего не могла с этим поделать, ведь она в какой-то степени тоже боялась своего мужа, а именно его непредсказуемости и вспыльчивости. Этот мужчина реально был неадекватным и очень опасным, когда выпьет. — Ну что ты молчишь? Давай, говори. Не стесняйся, я же вижу, что ты хочешь что-то сказать в свое жалкое оправдание, сопля малолетняя. А твоя мать тварь неблагодарная. — усмехнулся мужчина, смотря в глаза сына. Минхо бы проглоти все это, чтобы не начинать новый скандал, потому что мама будет волноваться. Но последние слова отца невыносимы. — Сам ты тварь не благодарная! Сам ты такой! Не смей говорить так про мою мать, не смей! — по щекам начали катиться слезы от собственной беспомощности и обиды. — Ты нихуя не делаешь! Ни-ху-я! Ты только и умеешь, что пить свое дерьмовое пойло и орать на нас, бить, упрекать во всех своих проблемах! Ты думаешь мне не больно?! Маме?! Тварь, ты блядь, уёбищная! Я больше не буду терпеть этих издевательств! Я… — Минхо не успевает договорить, как ему прилетает пощечина, потом вторая, и так пока парень не свалился на пол, отползая от отца. Мужчина шел на него уверенно, схватил мальчишку за ногу и потянул на себя, чтобы продолжить бить. Он уже сел, снова несильно ударил парня, но уже кулаком, пробуя свои силы, а после замахнулся, как сзади ему прилетает бутылкой по голове, но та даже не разбивается, падая из рук матери Ли на пол. Женщина все никак не могла решиться это сделать, а тут особо думать некогда было. Но что было более ужасно, это то, что Минхо все же прилетело. Не так сильно, как должно было, но все равно заставило растеряться. Мысли начали путаться, а сам Минхо был потерян. Животный страх сковывал движения, а парень понимал, что вот он — конец. Руки, как и ноги, не слушались, не давая встать и вообще что-то сделать. Ли, кажется, окончательно потерял надежду на спокойную и нормальную жизнь, без постоянного страха и стресса, без боязни сказать или сделать что-то не так, без этих постоянных мыслях о самоубийстве, что хранит его дневник, без этого сгрызающего заживо чувства вины перед матерью… Мальчик хочет быть нормальным, любимым, в конце концов! — Минхо беги! — слышится отчаянный крик матери, и она начинает пятиться назад, ведь мужчина уже встал с пола и пошел на нее, подобрав ту самую нещадную бутылку, попутно разбивая ее о пол. Юношу словно ударило током от такого крика. Он поднялся, держась за нос и чуть заваливаясь. Он побежал, прихватывая телефон и кеды. Такое уже было, но страх за мать оставался все таким же безумым. Парень трясущимися руками нацепил кроссовки в подъезде и побежал вниз по лестнице. Отец уже было рванул за ним, но, поняв, что не догонит со своей массой тела, лишь крикнул вслед: — Я убью твою мать! Слышишь?! А тебя чтоб машина к чертям собачьим сбила! Сукин сын… — муж поворачивается на супругу, которая успела закрыться в комнате. Она оперативно закрыла дверь на замок, а после начала двигать огромный шкаф, стоящий прямо у этой двери. Она еле отодвинула его от стены и, оперившись в нее спиной, начала толкать ногами шкаф. Ее руки тряслись, в горле пересохло, но она старалась думать разумно. Картина разбитого лица Минхо все еще была перед глазами и заставляла плакать, но не меньше она заставляла действовать ради сына. Она знает, как он ее любит, не смотря на его характер. Шкаф был на половину сдвинут, когда муж попытался открыть дверь. — Что ты там устроила?! Ну-ка быстро открыла! Иначе для себя хуже делаешь. Ты думаешь, что я ключи не найду? Пока мужчина искал ключи, Миссис Ли сдвинула шкаф полностью, а после начала двигать кровать. Страх придавал сил, поэтому она особо не чувствовала усталости, только животный страх. Она легла на кровать и судорожно вздохнула, а после услышала голос Минхо. — Мама! Мамочка! Ответь, мам! Я вызвал полицию! — кричал мальчишка, надрывая голос. Женщина выглянула в окно и ответила, что все хорошо. Но только после крика сына она поняла, что в квартире уже давно слишком тихо. Она с ужасом перевела взгляд на улицу и увидела, как Минхо убегает от отца. Вдалеке послышалась сирена, так что госпожу Ли немного отпустило. Ли бежал как мог, но сил у него почти не осталось. По пути он приостанавливался, чтобы найти номер друга на заляпанном кровью телефоне, но это лишь усугубляло ситуацию. Да еще и, как на зло, начался дождь. С каждой минутой он усиливался, а кроссовки промокали насквозь, как и сам Минхо без теплой верхней одежды. Кровь из носа и из губы уже давно смешалась с дождем и слезами, от чего во рту появился еще больший привкус железа. Глаза заплывали и кажется, что мальчишка вот-вот и упадет, не в силах бежать… Но, обернувшись, мальчик не увидел отца и приостановился, чтобы написать другу, что он сейчас придет к нему, что все плохо и что он уже на полпути.

***

Приятный теплый свет кухни, приглушенное бормотание телевизора. Госпожа Хван накрывает на стол в ожидании мужа и сына, но телефонный звонок заставляет прерваться. — Да, милый, ты скоро? — тяжелый вздох в трубке и мужчина говорит: — Дорогая, я тебя очень люблю и Джинни тоже. У меня тут срочная операция… снова… ты же понимаешь, это человеческая жизнь, я не могу отказаться… — Да, милый, я все понимаю. Напиши мне, когда закончишь. Я буду ждать. — Нет, Джуён-а, ложись спать, я приду рано утром. Женщина вздохнула и строго сказала: — Хван Чжин Ву, обещай, что возьмешь выходной на это неделе. Мы с сыном очень по тебе соскучились. — в конце ее тон стал намного мягче. — Хорошо, дорогая. Я обещаю. Приятного аппетита и сладких снов. Сыну тоже передай. Входная дверь хлопнула и Джуён вышла в коридор, ярко улыбаясь сыну. Она поздоровалась и взяла куртку сына, вешая ее на стойку. Женщина обняла его и чмокнула в щеки. — Милый, папа сегодня снова задерживается на работе, так что нам достанется больше. Иди быстренько переодевайся, мой руки и за стол. — легкий поцелуй в носик мальчишки, и она снова скрывается на кухне. Хван весь счастливый и довольный проведенным временем с новым другом пошел выполнять указания матери. Приятный запах свежеприготовленной еды манил так, что хотелось все и сразу. Такая атмосфера часто была за ужином с матерью, что безумно нравилось парню. Он готов душу продать, чтобы такое было каждый день, а не только когда у мамы был выходной… Хенджин взглянул на мать и улыбнулся ей, начиная кушать и параллельно разговаривать о прошедшем дне. Особенно много Хенджин рассказывал о прогулке с Чонином, воодушевленно выкладывая все, что те делали. Особенное впечатление от полицейских машин и каретах скорой помощи, которые пронеслись по улице буквально рядом с мальчишками, но те не стали идти в том направлении, так как было уже поздно, поэтому было принято решение просто разойтись по домам. На телевизоре начались вечерние новости.