Неполноценный человек

Хван был неподвижен. Он видел, что Ли прибывал в недоумении и, скорее всего, шоке. Наверное, увидеть такое утром достаточно неожиданно, а, может, даже неприятно или страшно. Уши и щеки Хвана краснели, живот приятно тянуло, сердцебиение участилось. Кажется, что еще чуть-чуть Хенджин умер бы от остановки сердца прямо сейчас, свалившись на брюнета и придавив своим весом. Смотря на Минхо, на его милое удивленное личико, ему хотелось остаться в таком положении на вечность, окунуться в эти нежные объятия и поцеловать такие желанные губы. Поцеловать?.. Эта мысль вырвалась непроизвольно. Хенджин уже давно понял, что влюбился и не смог бы долго скрывать сам факт. Но этого нельзя делать, нельзя признаваться, нельзя поцеловать или обнять — он не спрашивал, он не может. А вдруг Ли отвернется от него? А если окажется, что ему не нравятся люди с такой ориентацией? Хван думал, что ему делать, судорожно перебирая варианты в своей голове. Дыхание обжигало, особенно это чувствовалось на губах. Похлопав глазами, Ли вжался в постель, стараясь вообще не дышать. Минхо никак не ожидал увидеть такое. Страшно увидеть над собой, как только проснёшься, парня, что старше тебя, да ещё и в таком положении. Руки стали медленно собирать постель, сжимая ее в кулаках. Хоть младший и старался казаться спокойным, но его выдавали глаза, бегающие по лицу Хенджина и пытающиеся найти ответ. Они были слишком близко друг к другу, так, что можно подметить, какой Хван оказался очаровательный: его красивые и выразительные глаза, аккуратный нос, пухлые губы, метка красоты под глазом, в которую хочется тыкнуть пальцем каждый раз, когда на нее смотришь; длинные темные волосы, что очень ему идут. Хенджин изменился, очень изменился. Он был милым скромным мальчишкой, а сейчас стал более взрослым, красивым. Все же, не выдержав давящего молчания, Минхо тихо спросил: — Ты чего так стоишь? Ты что-то потерял? Я на что-то лег? — в ответ отрицательный кивок со стороны Хвана. — Может, ты решил рассмотреть меня поближе? — игриво улыбается младший, смотря прямо в глаза. Но на вопрос снова отрицательный ответ. Задумавшись, парень отводит взгляд, а после снова возвращает, с неким блеском. Он улыбается, еле сдерживая смех от своего же подкола. — Хен… — драматично вздыхает Ли и поднимает руки, закидывая на шею старшего. Темно-карие глаза отрываются от губ собеседника и смотрят в темные омуты напротив, завораживая и будто притягивая ближе. Мягкий и приятный голос говорит то, что Хенджин точно не ожидал услышать. — А ты случайно не поцеловать меня хочешь? — губы растянулись в улыбке, а сам юноша нервно усмехнулся, чтобы разрядить ситуацию. — Н-нет, — заикается старший и чуть приподнимается. — Я лишь хотел проверить, спишь ты или нет. А то отвернулся, и не было видно! Поэтому вот встал посмотреть. Прости, я не хотел тебя будить. — Хван хотел чуть отстраниться, поэтому Ли отпустил чужую шею, распластав свои руки в разные стороны на постели. — Ясно. Я полежу ещё немного, а потом встану. Уснуть я уже точно больше не смогу, — усмехнулся парень. — Слишком неожиданно это было. Давай, слезай, — пробормотал Ли, хлопая старшего по боку, подталкивая к действиям. Как только Хван слез, Минхо вздохнул с облегчением и прикрыл глаза, давая себе время успокоиться. Сердце бешено билось, словно сейчас проломит грудную клетку и прорвется через кожу, выскакивая наружу, прямо на светлую простынь, и пачкая ее в крови. Он был конкретно не готов в такому. Шея взмокла от напряжения, а руки не могли подняться, словно были невероятно тяжелыми, кисти подрагивали, выдавая переживания парня. — Минхо, прости, я не хотел тебя пугать, — старший взял брюнета за руку, переплетая пальцы, и заглянул в глаза, на что Ли вздохнул и кивнул, поднимая веки. — Слушай, это... ты извини меня за вчерашнее. Я не должен был говорить тебе все это, нагружать своими проблемами. Просто как-то на порыве эмоций случилось. Мне стыдно и, — парень сделал небольшую паузу, — страшно рассказывать новым знакомым о том, что я по сути инвалид… Ладно, не бери в голову, — отмахнулся Ли и отвернулся, чтобы не смотреть в глаза, чтобы не мучить себя и не впадать в тот транс, в те ужасные воспоминания, которые всплывали каждый раз, когда Минхо хотел рассказать кому-то, что случилось в тот вечер. У него никогда не получалось и, скорее всего, не получится никогда. Слишком больно возвращаться туда, где начинается самый большой страх шестнадцатилетнего мальчишки. В квартире было тихо. На стене мерно тикали стрелки часов, показывающие полшестого утра, за окном чирикали птицы, ярко светило солнце, пробиваясь в комнату через приоткрытые шторы. Еще слишком рано, видимо, все до сих пор спали, никто не торопился вставать с постели. Хенджин залип в телефоне, а после вздохнул, отложив его в сторону и снова поворачиваясь к младшему. — Ты потом не хочешь прогуляться? Мне все равно еще идти за Чонином, чтобы пойти с ним по делам. А тебя я могу до дома проводить, — хитро придумал Хван, чтобы узнать адрес. Ли кивнул без слов, а после закусил губу, задумавшись над словами старшего. Будто был в них некий подвох… Хван такой мягкий, приятный человек. Очень хотелось бы его обнять, прижаться, раствориться без остатка, как сахар в горячем чае. Распластаться на нем, словно скат, или, может, сом на песчаном дне океана собственных мыслей, чтобы найти там покой и умиротворение, ту самую защиту от внешнего мира. Но, к сожалению, Ли не такой смелый, чтобы сделать это. Да и, к тому же, он просто не в силах озвучить это. Они не так близки, как это было с Джисоном, которого сейчас так не хватает. А вдруг Хван совсем не такой, каким представлялся Ли? Наверное, самый главный и волнующий вопрос, который крутился в голове каждый раз, когда Минхо находится рядом с Хенджином без каких-либо посторонних лиц. Поэтому парень воздержался от любых слов и действий, сделав выбор в сторону просто зрительного контакта. Минхо смотрел, не отрывая глаз, завораживая Хвана. Но вдруг раздался голос младшего: — Извинись, — бросил Минхо достаточно серьезно, пугая Хенджина. Повисла неловкая тишина. Ли привстал и приблизился невозможно близко, чуть не утыкаясь носом в Хвана. — Это преступление. Извинись. Хван выпучил глаза и начал волноваться еще сильнее, не понимая, что сейчас происходит. С чего вдруг Ли просил извиниться? Но после улыбки младшего тревога все же немного сошла. Старший отстранился назад, чтобы снова не покраснеть, как девчонка, все еще смотря в глаза напротив. — Быть таким красивым — это преступление, — улыбнулся Минхо и тоже отстранился, снова сваливаясь на кровать, пока его волосы разлетелись в разные стороны. Их приходится сдувать с лица, отвлекаясь от темы разговора и собеседника, который сидел в полном шоке от происходящего. Но нужно привыкнуть, ведь Минхо часто менял тему разговора на что-то кардинально другое, или начинал говорить что-то невпопад действиям, ситуации. Хенджин сначала не понял то, что ему сказал парень, поэтому завис на пару минут, а после щеки вспыхнули ярким румянцем и он прикрыл рот рукой. Ему очень нравится, когда люди говорят комплименты, особенно, если это близкий Хвану человек. Услышать это от Минхо было приятно в двойне. — Спасибо… Это было неожиданно с твоей стороны… Но ты тоже очень привлекательный, раз уж на то пошло, — не успел старший договорить, как был перебит усмешкой брюнета. — Да? Разве? На мне столько шрамов, что даже не сосчитать… Да и внешность у меня... стандартная. Я бы не сказал, что я чем-то выделяюсь. Кроме моих глаз, наверное, — парень специально пару раз похлопал ресницами, давая понять, что смотреть надо именно на глаза. — Красивый. И не спорь со мной, — внезапно Хван повысил голос, делая его строгим, но эта интонация долго не продержалась и смягчилась, стоило старшему коснуться руки Минхо, чтобы придать уверенности словам и привлечь к себе больше внимания. — Ты верно подметил, что твои глаза красивы. Они невероятны, будто в них можно увидеть вселенную. Если честно, ты зацепил меня именно этим, когда мы в первый раз встретились, — Хенджин сделал паузу, а после все же продолжил, понимая, что деваться уже некуда. — Мне они очень понравились, я даже не запомнил толком твоего лица, — Хенджин на вид был спокоен, говоря это, но внутри так приятно, что наконец-то получилось сказать то, что никак не получалось уже давно. Минхо же лежал, легко улыбаясь, и спокойно наблюдал за тем, как меняются эмоции старшего. Пару минут парни сидят в тишине, а после Минхо зевает и встаёт с кровати, вздыхая и потягиваясь. Парень неспешно слазит с постели, поправляя волосы и одежду, а после выходит, пока щелчки были четко различимы в гробовой тишине квартиры, залитой солнечными лучами. Да и тяжесть ноги, ее твердость, отчётливо слышалась, когда протез наступал на пол, издавая характерный звук. Ли решил умыться и пойти на кухню, заварить себе и Хвану чай. Чанбин точно не будет против, потому что сам недавно жаловался на то, что чай, который ему постоянно дарит Ёнджун, никак не кончается, несмотря на то, что уже много кто побывал в гостях у Со. Юноша поставил чайник и пришел обратно за своим телефоном. В это время Хван заправлял кровать, а когда младший вошел, явно что-то ища, он молча кивнул в нужную сторону и продолжил копошиться с постелью. Минхо кратко кивнул и, взяв телефон, уже собирался выходить, но вдруг повернулся и спросил шёпотом: — Хен, будешь чай? — Не откажусь, — улыбнулся в ответ Хван, продолжая возиться с постелью. После, немного забывшись, парень завис в чате с Чонином и не заметил, как Минхо позвал его. Очнулся юноша, когда его потрепали по волосам. Ли стоял с хмурым лицом, смотря сверху вниз, а через пару секунд и младший прошипел: — Сколько можно тебя звать?! Чай твой уже остыл, так что иди пей побыстрее. Я тебя ждать не буду! — хитро улыбнулся тот, выделяя последнее предложение, чтобы Хван побыстрее собрался. Хо отыскал свой зарядник и, еще раз осмотрев комнату, вернулся к Хенджину, который уже сидел за столом. С кухни было прекрасно слышно тихое щелканье протеза в коридоре, а также приближение Минхо. Звук не особо раздражал, просто непривычный от самого осознания, от чего он исходит.

***      

Парни наконец-то вышли из подъезда, где их встретило яркое солнце, что светило прямо в глаза, заставляя морщиться и жмуриться, потому что те еще не успели привыкнуть к такой яркости окружения. Улица встретила прохладой, свежестью и теплом. Сейчас снаружи не так жарко, а в квартире было душновато. Кстати, о ней. Пока Минхо ждал Хвана, сидя с ним на кухне, проснулся Кристофер, чтобы попить воды, да и в принципе у него были большие проблемы со сном, так что часто просыпаться для него было нормой. Препод был смешным, таким сонным и растрёпанным, волосы снова закудрявились и распушились в разные стороны, а лицо немного опухло из-за количества выпитой жидкости вчерашним вечером. После Чан подождал парней и закрыл за ними дверь, попрощавшись. — Минхо, может, мы прогуляемся? Все равно еще очень рано и я никуда не спешу, — задумчиво говорил Хван, засовывая руки в карманы джинсов. — Я думаю, можно, потому что моя мама вряд ли будет ждать меня так рано. Пусть поспит, она обычно просыпается где-то к восьми. Если мне не изменяет память. — Прекрасно! Это не первое и не последнее утро, что я тебе подарю, — воскликнул Хван, улыбаясь и смотря по сторонам. Людей на улице почти не было, так что была полная свобода действий, и в голову Хенджина пришла идея, но была быстро отброшена. Когда старший гулял с Чонином, он мог в любое время несильно ударить того по предплечью и выкрикнуть: «Водишь!», а после этого побежать вперёд, стараясь делать это максимально быстро, потому что не хочется быть пойманным. Это отлично развлекает и даёт размяться. Но по понятным причинам Хван не стал так делать с Ли. Его реакция непредсказуема — он может либо обидеться, либо послать и тупо наблюдать за тем, как Хван убегает, или же побежать следом. — О-о! — парень хватается за кофту старшего. — Хен, пойдем на детскую площадку в центре парка. Она недалеко. Я давно хотел там погулять, да все детей много, не полезу же я, восемнадцатилетний, на эту несчастную горку вперемешку с младшеклассниками, — глаза парня горели, и ему было трудно отказать. Минхо сейчас был как младший брат, который уговаривал пойти на детскую площадку и поиграть с ним. Хван молча кивает, а Ли, одарив своей довольной улыбкой, меняет направление и говорит: — Маршрут перестроен, — раздается звонкий смех юноши, что заставляет Хвана тоже подхватить такое настроение и улыбнуться. Проводя время с Минхо, Хван не особо замечал, что парень немного не такой неполноценный что ли. Младший вполне нормально ходил и прыгал, так же залезал куда-то и катался по горкам. Иногда, конечно, было заметно, как он может замешкаться на вертикальных лестницах без перил, потому что нога может иногда соскользнуть с поручня. — Минхо, будь осторожнее! — повысил голос Хван, когда в очередной раз увидел, как младший оступился, на что в ответ получил язык и фак. Ли скрылся с места преступления в пределах городка, пока Хенджин не решился побежать за ним. Пару минут и Минхо мелькнул на другой стороне площадки, вероятно он спускался к горке. Но Хван был умнее — он перелез через перила, аккуратно спустился ниже, повиснув на руках, и после спрыгнул на землю, побежав в направлении, где он видел Хо. Брюнет, как и ожидал Хенджин, выехал с той горки. Только вот он не заметил старшего и просто встал, отряхиваясь, а тот налетел на Минхо, сбивая с ног. Оба упали на асфальт, болезненно промычав, но у младшего еще и пару матов вылетело. — Бля, Джин, ты куда так летишь? Я думал, что инвалидом останусь... — Прости, я думал, что ты меня увидишь, — виновато мямлит Хенджин, слезая с Ли и садясь рядом. — Ага, и побегу? Еще чего! Ай! — мальчишка распластался звездой, тяжело дыша. Взгляд карих глаз упал на руки старшего. — Ну и еще ты пойдешь со мной домой, чтобы пластыри наклеить. — Да я сам, — махнул рукой Хенджин и отвернулся, тоже стараясь восстановить дыхание. — Ага, конечно. Да забьешь ты. К тому же ко мне ближе. А тебе потом к Чонину идти. Кстати, на счет него. Он сейчас не спит? Хван взглянул на наручные часы и вздохнул, протягивая «Бляяяяя». Он совсем забыл, что сейчас шесть утра. Посидев с опущенной головой минут пять, он повернулся на младшего, который заметно притих, а тот лежал так же, смотря в небо. Его глаза были словно стеклянными, что отражали голубой небосвод, облака и яркие лучи солнца, отблескивающие от роговицы глаза. Кажется, что Ли успел за эти пять минут уйти в себя, и вид на это был не очень приятный, потому что парень выглядел как труп. Хенджин наклонился над младшим и, смотря в глаза, начал звать, но голос его был приглушенным, будто под толщей воды. Уши заложило, а глаза безжизненно смотрели куда-то в пустоту, пока собственные мысли кричали и наводили беспорядок в голове, хаотично воспроизводили воспоминания и погружали все глубже в Тихий океан собственных раздумий. Этого Минхо боялся больше всего, этого холода, темноты, давления и одиночества. Ему не хотелось остаться в той тишине один на один с собой. Голос Хвана был с каждым разом всё ближе и ближе. Он становился громче, возвращая в реальность. Минхо вздрогнул, смотря на парня. Он слишком глубоко задумался над чем-то, не обращая внимания на его окружение. Глаза парня снова стали живыми, снова заблестели, как раньше, выдавая тот же самый живой огонек. А все потому, что он наконец-то заметил Хенджина, который так отчаянно пытался привлечь внимание младшего. Ли мило улыбнулся и привстал на локти, смотря на старшего. Повисла тишина, которую нарушил ветер, колышущий листья деревьев, которые отражали солнечные лучи, будто были не просто зелеными листочками, а золотыми пластинками, что мерцали при каждом своем повороте. Ветер раздувал волосы обоих, но у Минхо они были значительно короче, поэтому разлетелись в разные стороны, заставляя младшего улыбнуться и звонко засмеяться. Солнце светило ярко и безжалостно, придавая волосам золотистый оттенок. Хенджин успел заправить прядь своих волос за ухо, так что его волосы почти остались на месте, давая рассмотреть лицо друга получше. Из-за чужого смеха тоже захотелось улыбнуться. — Придурок, что ты ржёшь? Пойдем уже, а то еще занесешь себе что-нибудь, — бурчит Хван и поднимается с асфальта, а после тянет за собой, на что получает недовольное «Эй!» и снова смех. Минхо старался сопротивляться, махая руками и то и дело останавливаясь, ведь идти задом не так уж и удобно. Наконец Хенджин отпустил его, но, не дав опомниться, схватился за запястье и снова потащил младшего к выходу из парка. Хвана и самого смешило это, поэтому иногда можно было услышать его смешки. — Хен. Хен! Подожди, у меня ноги не успевают! — смеется Минхо, начиная хныкать и дуть губы. — Да? Ладно, прости. Нам в какую сторону? — Хенджин не собирался отпускать чужую руку, он лишь сильнее сжал ее, смотря в глаза. Услышав адрес, парень повел в нужную сторону. Минхо по прежнему улыбался и шёл большими шагами, чтобы посмотреть за старшим. Хорошее настроение начало проявляться через махи рукой. Ли специально махал рукой, за которую его держит Хенджин. — Минхо, — тихо говорит Хван, а получив в ответ мычание, он продолжает. — Ты не посчитай это за оскорбление, но мне уж очень интересно. Ты как в этом бегаешь? Юноша задумался, сбавляя шаг и интенсивность своей руки. А после довольно спокойно выдал: — Могу, но мне все еще непривычно, да и не особо удобно. К тому же в этом быстро не побегаешь. Для этих целей есть... Ммм... Как же там ее... — на пару минут он затих, а после щёлкнул пальцами и воскликнул. — Леопардовая изогнутая. Вот. Это короче такой крюк, и он амортизирует лучше. За счет его формы дает возможность бегать быстрее, ну и более приближенно к обычной ноге. — Ясно. Ну я, наверное, не буду просить тебя пробежаться, уж слишком страшно, что ты наебнёшься лицом об асфальт, — усмехнулся Хван и зевнул. —У тебя дома только мама? — Да. Ну и еще кое-кто. Но это уже пусть будет тебе сюрпризом. — М... — мычит старший. — Как интригующе. — Ага, очень. Так, нам сюда, — Минхо перехватил Хенджина за рукав его кофты и повел в сторону, заворачивая за угол. Еще немного и Хван бы не вписался поворот, но он удержался на ногах, схватившись второй рукой за Минхо. — Воу, бро, давай помедленней! Я в повороты не вхожу, — усмехнулся старший и потянул Минхо к себе. Рука, как только она оказалась свободна, легла на плечи Ли. Хван прижал его ближе к себе и трепал по волосам, слушая возмущения. — Не трогай мои волосы! Кто тебя просил делать такой бардак на моей голове?! — громко возмущался Минхо. Голос теперь не такой тихий, как бывал при обычном разговоре. — Да ладно тебе, ничего страшного, причешешься потом. Мы все равно идем к тебе. Минхо остановился, роясь в маленькой сумке, которая висела через плечо. Пару минут и он нашёл ключи, подошёл к двери и открыл ее, проходя в прохладный подъезд. Хван же шмыгнул следом за парнем, пока дверь не закрылась. — Нам на какой? — интересуется старший и догоняет Ли, идя с ним вровень. — На седьмой. Только веди себя тихо, прибью, если мать разбудишь, — шипит Хо, стоя у двери и стараясь найти в, кажется, бесконечной связке ключей тот самый нужный от его квартиры. Пару минут он звенел брелками и ключами, а после наконец-то вставил в скважину и начал медленно поворачивать, чтобы не издавать громких звуков. Минхо медленно нажимает на ручку, и входная дверь открывается. Юноша заглядывает в квартиру, снимает кроссовки и тихо проходит, осматриваясь. Мама все еще спала, поэтому младший вздохнул с облегчением и пошел в свою комнату. А следом за ним из комнаты матери выбежал кот, пробегая по коридору за Хо в ту же комнату. Ли же спокойно и очень тихо ходил по квартире, так же, как и кот за ним. — Так, — тихо шепчет Хо, — сейчас тихо в мою комнату, я принесу аптечку, а потом разберемся. Хван кивнул, смотря на младшего. Он не отрывал взгляд ни на секунду, созерцая, как меняется выражение лица Минхо. Единственное, что смогло оторвать Хенджина от рассматривания лица Ли, это его кот, что подошел ближе и, ознакомившись с новым запахом, начал тереться о ноги гостя. Младший улыбнулся, смотря на питомца, и тихо позвал его. — Суни-и, пойдем ко мне, — шепчет Минхо. — Ты ему понравился, а значит теперь можешь приходить когда захочешь, потому что плохих людей Суни домой не пускает. Пойдём. Парень махнул рукой и направился вглубь квартиры. Без слов он указал рукой на нужную комнату и ушёл на кухню за аптечкой. Идя по коридору, можно заметить на стенах фотографии в рамках, но стекла там не было, что может показаться странным для обычных людей, которые не знают семью Ли. Сейчас это осталось так просто, по традиции и нежелании покупать что-то еще, что не играет важной ценности. Фотографии заменены. Там больше нет отца Минхо. Ни на одной, которая висит в коридоре или где-то ещё. Это вызывает у Ли слишком много эмоций, что справиться с ними бывает сложно. Поэтому Мать решила все убрать и оставить себе одну в тумбочке у кровати. Придя обратно, Хо прикрыл за собой дверь и сел на кровать, открывая прозрачный чемоданчик и доставая влажные дезинфицирующие салфетки. Суни спокойно запрыгнул на кровать, обходя по пути Хвана, что крутился по комнате, рассматривая ее. Квартира была уютная, маленькая, светлых тёплых тонов. Комната Ли в ней была чем-то особенным, уютным уголком спокойствия и нежности, чем являлся Хо где-то в укромном месте своей души. Везде какие-то вырезки из журналов, а те самые фотки Ли и Джисона теперь спрятаны — они уже не вызывают приятные, теплые чувства и море воспоминаний. Огромная гора книг и манги, учебников и тетрадей, есть пару скетчбуков и записных книжек на рабочем столе. А еще большой белый светильник, как из культовой заставки Пиксар. На столе лежал ежедневник сиреневого цвета, пару таких же хранились в одной из полок с книгами, их никто не видел и не читал, кроме Минхо. И только он знал, что там написано — записная книжка совсем не примечательная, но в ней скрыты самые сильные переживания Хо, которые он, к сожалению, никому раскрыть не может. Эту поистине слабую сторону не видела даже мама Минхо. Юноше не к кому подойти и все высказать, расплакаться в крепких объятиях и просто сидеть так в тишине. Он не может проявить слабость перед другими. Именно такие моменты Ли вспоминает о его друге, о том, кто был рядом очень долго, а после оборвал все связи и уехал, бросив в самый важный момент. Хенджин сел на кровать и наблюдая за тем, как младший ищет что-то в аптечке, пока рыжий кот сидел рядом, мяукал и просил внимания. Минхо достал пластыри, а после застыл, в незнании, что ему нужно еще. Хван усмехнулся и развернул аптечку к себе, ища в ней антисептик или же перекись и ватные диски и палочки. — Ты будешь первым, потому что я знаю что нужно делать. Посмотришь и потом повторишь. Если будет непонятно, спросишь. Судя по тому, что ты достал, ты ни разу таким не занимался. Хотя я часто слышал от Кристофера упоминание твоих драк, — Хван усмехнулся и налил антисептик на диск, взяв руку Ли в свою. Ладошка младшего оказалась намного меньше, чем казалась ранее. Минхо зашипел и дернулся, поскольку не ожидал, что будет настолько неприятно. Но после он сидел спокойно — ему не привыкать к боли. Она сопровождает его на протяжении всей жизни. При нормальном освещении под коротким рукавом футболки, которая была под кофтой, можно увидеть множество давно заживших шрамов. Одни были большие, другие меньше, третьи как от ожога, еще одни такие, будто кожу стерли об асфальт или ковёр, где-то видно, что были швы. Хван не стал спрашивать, откуда столько шрамов, и просто промолчал, продолжая обрабатывать. Кот, что все время сидел рядом, пролез меж рук хозяина и сел ему на колени, начиная ластиться к нему, несмотря на то, что рядом сидел незнакомый ему человек. Но раз Минхо никак не реагировал на Хвана, то и Суни решил, последовать примеру. Минхо звонко засмеялся, когда рыжее чудо встало на задние лапы и начало «целовать» своего хозяина. Хван остановился, натянул рукава на руки и убрал кота на пол, а после достал бинт и начал аккуратно накладывать его на кисть младшего, пока «пациент» внимательно следил. — У тебя родители медики что ли, или ты на медицинском учиться будешь? — Дома было много книг, вот и научился. К тому же, я раньше был жертвой буллинга, и чтобы не досаждать родителям, учился делать все сам. — А почему не говорил родителям? — Они так много для меня старались, что мне было стыдно добавлять им новых проблем. К тому же, я не хотел менять школу из-за друга. Но, как видишь, все же сменил. — А друг? Он остался с тобой или забыл о твоем существовании? — Нет, до сих пор общаемся. Хочешь познакомлю? — усмехнулся Хенджин и поднял глаза на лицо Минхо, замечая ранку на щеке и пронзительный, выжидающий взгляд. — Хочу. А он не будет против? Не буду ли я третьим лишним? Старший потянулся за новой ватной палочкой, продезинфицировал ее и, взяв Минхо за подбородок, чуть приподнял его голову. Младший замолчал, переставая тараторить, и отвел взгляд, пока уши краснели от такой близости. Хенджин ничего не замечал — был слишком увлечён процессом. Через пару минут Хо жмурил глаза, как кот, когда старший наклеивал ему пластырь. Несколько секунд они смотрели друг на друга, а после расселись по разным сторонам кровати. Ли снова увлекся котом, наконец-то подарив ему такое желанное внимание. Он называл котика разными уменьшительно-ласкательными словами, чмокал в лоб и тискал, на что тот лишь довольно мурлыкал, иногда отвечая хозяину таким тихим и нежным «мяу». Хван прошипел, касаясь ваткой своей руки. Этот звук наконец-то отвлек Минхо от кота и тот вспомнил, что должен помочь Джину, поэтому он сел рядом, беря своими маленькими ладошками кисть Хвана и перехватывает ватку. Минхо с особой сосредоточенностью обрабатывал руку, стараясь не сделать больно и не накосячить. Иногда он слышал поправки от старшего и лишь кивал в ответ. Несмотря на всю серьезность юноши, Хенджин не смог сдержать улыбки. Все же больше он выглядел мило, что, наверное, будет сложно забыть. Поэтому, как только будет возможность, Хван обязательно запечатлить это на бумаге. — Все, — бормочет он и поднимает голову, смотря в глаза. — Теперь что нам делать? Еще слишком рано, чтобы идти к твоему другу. Мы, конечно, можем посидеть здесь, но у меня нет никаких развлечений, так что ничего предложить не могу. — Твоя мама не будет против? — Нет, она, наоборот, будет рада, что за почти три года я наконец-то не один шатаюсь по улицам Сеула. Да и друзей у меня не особо много. Знакомых — да, а друзей... — Если ты не хочешь сидеть здесь, то... — Хван вспомнил про свою стену со скетчами, на почти каждом из которых было лицо Минхо, поэтому сменил тему. — Нет, у меня не получится. Там кое-какие проблемы. Так что, думаю лучше всего надо будет остаться у тебя. А знаешь, что? — М? — мычит Минхо, садясь на пол рядом с кроватью и начиная тискать Суни. — Я умею рисовать, — гордо говорит старший, ложась на кровать и раскрывая руки в стороны. — Пхах... Все умеют рисовать. Вопрос только в том, насколько хорошо, — усмехнулся Ли и повернул голову в сторону парня. — Достаточно, чтобы было похоже. Хочешь, нарисую тебя?— в глазах заиграли огни. — Валяй. Как мне там сесть? Или ты рисуешь только обнаженных моделей? — давит лыбу младший, играя бровями. — Рисую, но предпочитаю девушек, — спокойно отвечает Хван, роясь в сумке в поиске своего блокнота и пенала. — Да ну блин! А я уже надеялся, — смеется Минхо и берет кота на руки, садясь в кресло, что стояло у стола в углу комнаты. Оно было мягкое, и обычно в нем парень читал книги. Раньше, когда Мин был здоров, Хан часто заваливался на это кресло, часами рассказывая что-то, или играл на гитаре, начиная негромко петь. Голос у него всегда был красивым и трогающим до самой глубины души. У младшего шли мурашки, стоило Джисону запеть. Но теперь это имя не упоминается в этой квартире. Да вообще в присутствии Хо никто его не произносит. С недавнего времени в кресле часто сидела его мама или сиделка, что помогала матери с ним, потому что жить им на что-то надо было, а один бы Ли не справился дома. Какое же счастье было, когда нашелся доброволец, готовый за просто так посидеть с Минхо. Но мать все равно старалась сначала впихнуть ему деньги, а поняв, что ничего не получится, просто вкусно кормила и иногда покупала шоколадки, которые конечно же уходили к Минхо, потому что добродушный медик не мог забрать из этой семьи и копейки. Минхо до сих пор помнит его, как он был еще не совсем опытный, но уже три года проходил практику, учась в университете. Особенно запомнился его голос — на первый взгляд грубый, но чем больше слушаешь его, тем больше понимаешь, какие нежные слова он говорит. Минхо задумался, поглаживая кота, который свернулся комочком у него на коленях. Хван сидел на кровати и чиркал что-то у себя в блокноте, иногда посматривая на Ли. Тот совсем забыл, что работал натурой, поэтому дал себе волю зевнуть. Послышался недовольный вздох, но внимание парней привлёк шум за дверью. Минхо встрепенулся и прислушался. Он давно научился улавливать малейшие звуки в квартире и знал, какой звук от чего. С жестоким отцом и не такому научишься... — Ты чего? — Хван отложил карандаш. — Мама проснулась. Я услышал, что кровать скрипнула и она что-то там начала делать, — парень принял прежнее положение и перевел взгляд с двери на старшего. — Я почти закончил, — прошептал творец и сделал еще пару штрихов, ставя подпись. Потом он встал с кровати и подошел к Минхо, показывая рисунок. Юноша проморгался, не веря своим глазам. Взяв в руки блокнот парень присмотрелся и сказал: — Ты забыл кое-что. — Что именно?— старший посмотрел на рисунок внимательно, а потом на Минхо. Младший без слов указал на родинку, что была на его носу. — М... Я даже не заметил, сколько бы не вглядывался. Хочешь сам поставить? — Ты еще спрашиваешь. Конечно! — дождавшись, пока ему дадут карандаш, парень поставил родинку и довольно улыбнулся, отдавая все обратно. — Я художник. Кстати, можешь потом сфоткать и прислать мне? Дверь скрипнула и оба парня повернулись в ту сторону, видя женщину. Та улыбнулась и с особой нежность сказала: — Доброе утро, милый. Рано ты сегодня. — Доброе утро, мам. Это мой друг. — Здравствуйте, я Хван Хенджин, — старший поклонился и улыбнулся, а женщина поменялась в лице, но всего лишь на долю секунды. — Что-то не так? — Ли сел ровно, смотря на мать. Суни уже давно спрыгнул и тёрся о ее ноги в больших пушистых розовых тапочках. — Нет-нет. Просто удивительно, что ты наконец-то с кем-то сблизился. Рада за тебя, сынок. Вы хотите кушать? — она взяла Суни на руки, поглаживая его. — М... Думаю, можно чего-нибудь перекусить. Но я сам, мам. Иди занимайся своими делами, — Минхо встал с кресла и пошел на кухню, но мать его остановила. — Что с рукой? — Да мы с Джинни бесились на детской площадке в соседнем районе, вот столкнулись и упали. Ничего страшного, у нас тут медик, — усмехнулся Минхо и пошёл на кухню. Минджи пропустила сына и его нового друга, всматриваясь в последнего. Он ей кого-то напомнил, прямо был очень похож. Да так, что она даже задумалась насчет того, стоит ли Минхо с ним общаться, потому что мало ли, что может случиться с ее сыном, если все окажется так, как она думает...