Жажда. Первый глоток

Когда стихла суматоха в Ракушке, вызываемая беспокойной и чрезмерно заботливой миссис Уизли, ребятам дали наконец отдохнуть. Золотое трио сидело на веранде, укутываясь в теплые пледы и куртки. Мартовский вечер окутывал прохладой, но ничто так не радовало друзей, как возможность вдохнуть свежий весенний воздух, после того как они провели несколько дней взаперти. Вдали виднелась цепочка гор, а водная гладь моря сверкала мелкими крапинками лунного света. Гермиона потягивала горячий чай, поддерживая тепло согревающими чарами, а Рон и Гарри предпочли маггловское пиво. Друзья молчали, каждый из них по-своему наслаждался тишиной. В официальной версии, которую Гарри рассказывал в течение всего дня каждому новому посетителю дома Билла и Флёр, всем удалось спастись благодаря Добби. Все звучало просто и вполне убедительно — эльф, пребывая в Хогвартсе, узнал, что Гарри заточен в мэноре Малфоев, и явился ему на помощь. Гермиона во время рассказа Гарри подозрительно хмурилась, но вопросов не задавала. Гарри решил открыть друзьям правду, только когда они останутся наедине. Не то чтобы он не доверял семье Уизли и другим участникам ордена. Правда состояла в его опасении создать дополнительный риск для Драко. — Гарри, — прервала тишину Гермиона, — расскажешь, что на самом деле произошло в мэноре? Пристальный взгляд карих глаз и мягкая требовательность в голосе не оставляли возможности ответить «нет». Гарри ждал этого вопроса. — Хэй, Герми, Гарри поведал эту историю уже раз десять! — лениво протянул Рон, потирая уставшие глаза. — Неужели ты не веришь в нашу удачу? — Он может повторить всё это еще миллион раз! Очевидно же — есть что-то еще, о чем Гарри не рассказывал, верно? — Гермиона вскинула брови. — Например, каким образом свободный эльф Добби смог аппарировать в защищенный родовой магией мэнор Малфоев? — Рон, Гермиона права, — на лицах друзей появилось нетерпеливое любопытство, знакомое Гарри с детства. — Добби никак не мог аппарировать в мэнор сам. Мою жизнь и ваши спас не только Добби, но и Драко Малфой. Темные струи пива с громким «п-ф-ф» вылетели изо рта Уизли. Даже Гермиона не могла поверить в услышанное, несколько раз моргнув, будто проверяя, не спит ли. Довольный произведенной сенсацией, Гарри с улыбкой смотрел на друзей. — Хорек?! — Рон стряхивал капли со свитера, пока девушка не применила очищающее. — Ты имеешь в виду, того самого Малфоя? Гарри, ты уверен, что тебе это не приснилось? Он был в зале, когда мы покидали мэнор, собирал у нас палочки, которые мы отобрали у Пожирателей. Каким образом он нам помог? — Так что там произошло? — Гермиона нетерпеливо прервала рыжего. Гарри начал свой рассказ с описания момента, когда Драко впервые появился в его камере. Гермиона кинулась обниматься, когда услышала, что пришлось пережить ее другу и в каком состоянии он был. Опуская все личные моменты, которые друзьям было знать необязательно, он в подробностях рассказал, какую роль сыграл Драко в их спасении. Изумление, шок, восклицания «Ничего себе!» — Рон и Гермиона были ожидаемо поражены. — Вот уж пришла помощь откуда не ждали. Получается, я теперь должен ненавидеть хоречью морду чуть меньше? — разочарованно пробубнил Рон. — Рон! — Гермиона возмущенно одернула друга. — Его план поразителен и идеален! Но он ужасно рисковал, — Гермиона смотрела в черноту гор вдали. — Даже не представляю, что может побудить такого человека, как Малфой, совершить подобный поступок. — Как насчет того, что в твоем доме жил бы сумасшедший придурок, который на твоих глазах убивал людей и время от времени угрожал семье? — предложил Рон, который не очень любил задумываться о сложных причинах чьего-либо поведения. Девушка задумалась. Гарри заволновался — признаться, он и сам придерживался версии друга. Не хотелось бы безосновательно предаваться мечтам и строить иллюзии о том, что было в мотивах Драко помимо этого. — Такое происходило и раньше в его доме, но он никого не выручал, — справедливо заметила Гермиона. — О пророчестве, что только Гарри может избавить этот мир от Лорда, он знать не может. Да он даже Гарри избранным никогда не считал и не верил ни в одну историю, как он утирал нос Волдеморту (или что там у него). Уверена, здесь что-то другое. — Мне кажется, он все-таки признал, что наш Гарри — избранный, и решил поправить ситуацию. К тому же, не забывай, в случае победы над Темным Лордом Малфоям грозит Азкабан. А теперь он и сам может стать чуть ли не героем войны и выйти сухим из воды. Это же Малфой — сухой расчет и выгода, что там может быть ещё? И правда. Что там может быть еще? Гарри уставился на сцепленные руки. Но не стал бы Малфой ради выгоды целовать и делать все эти вещи с ним. Он же не девушка, в конце концов, чтобы Драко решил вскружить ему голову. Что спас из расчета — да, наверное, такое могло иметь место. Но вот что происходило в комнате, не поддавалось объяснению. Слизеринец был в шоке от их поцелуя тогда, но он был искренен. Гарри будто приближался к разгадке, но она снова и снова ускользала от него. Со своими чувствами все было очевидно. Но что происходило в голове у Драко, он не мог понять. — Гарри, ты с нами? — Гермиона окликнула его, видимо, обращаясь уже не в первый раз. — Да, прости, я задумался. — Я спросила, сам-то ты как считаешь, было ли что-то странное в поведении Малфоя? Ох, если бы только она знала, насколько странным было его поведение. — Герми, я больше склоняюсь к версии Рона, — Уизли самодовольно усмехнулся и показал большой палец. — Мне кажется, Драко устал от террора в его доме и вполне возможно, что он действительно решил поддержать нас. И я хотел бы попросить вас об одной услуге… — Да, дружище, в чем вопрос, мы с Герми всегда готовы! — Если во время войны со мной что-нибудь случится, — Поттер сделал паузу, осмысляя свои собственные слова, — обещайте мне, что поможете Драко, если он будет в этом нуждаться. Сбитые с толку таким поворотом событий, друзья не сразу нашлись с ответом. Первой отреагировала Гермиона. — Во-первых, Гарри Поттер, выброси из головы даже мысль о том, что с тобой может что-то произойти. Во-вторых, я даю тебе слово. И всё, хватит на сегодня разговоров! У нас были сложные два дня, но, благодаря неожиданной помощи, мы снова свободны, и нам всем нужно отдохнуть. Гермиона поднялась с деревянной веранды и потянула за собой ребят в дом. Наконец, когда парни улеглись, Гарри погасил свет в их с Роном простой и уютной комнате. — Гарри, а ты теперь называешь хорька по имени, — задумчиво прошептал Уизли, погружаясь в сон. Действительно. Гарри и сам не заметил, как произносить имя Драко стало для него чем-то естественным. Часы давно отметили полночь и начало следующего дня, однако сон в голову гриффиндорца никак не шел. Добби погиб, оставляя Мальчика-который-выжил вечным должником. Больше не было ни единой возможности связаться с Драко, и оставалось только верить, что Малфой переживет эту ночь. Наверняка Волдеморту донесли о побеге остальных узников, а это значит, что он снова в ярости. Наверное, теперь Драко ненавидит Поттера еще больше, если вообще в состоянии что-то осознанно чувствовать. В груди больно кольнуло. Если бы он только мог быть рядом с Драко! Как же хотелось его обнять сейчас. Всё то время, что Гарри с друзьями провел впроголодь, прячась по лесам в поисках крестражей, не им одним было хреново. Впервые он задумался о том, каково было Драко, которому всё происходящее в мэноре явно не нравилось. Пожалуй, натерпишься такого и поможешь даже тому, кого ненавидел долгие годы. Вязкие мысли о произошедшем в особняке не отпускали несколько дней. Всё казалось выдуманным сном — кошмаром и сказкой одновременно, психоделическим бредом сумасшедшего. В голове мешались страх, незабываемая предсмертная мука, шок, удивление, горячие поцелуи и тепло чужого тела. Боль от пыток Волдеморта хотелось забыть скорее, но острое удовольствие от близости к Малфою хотелось прокручивать бесконечно, лишь бы не забыть самые тонкие и незаметные детали. Одним из вечеров, пока ребята гостили в Ракушке, Гарри решил пройтись вдоль линии берега. Сейчас ему нравилось время от времени побыть одному. В такие минуты, наедине со своими мыслями, было легко подумать над тем, что бесконечно ускользало в вечной гонке последних полгода. — Гарри! Обернувшись, он увидел Гермиону, которая спешила к нему. — В последнее дни ты стал чаще гулять один, — девушка взяла его под руку, и друзья неспешным шагом двинулись вперед. — Здесь красиво, приятно побродить. Это было правдой — песочные оттенки холмов, едва усыпанные зеленью, ровные линии морского берега и мягкий шум прибоя вызывали спокойствие и умиротворение, будто и не было никакой войны кругом. — Да, согласна. Было бы здорово провести тут пару недель однажды, но в теплое время года. Сейчас здесь довольно прохладно, — Гермиона натянула шапку плотнее. — Гарри, я хотела поговорить. У меня такое ощущение, будто что-то изменилось за эти дни, ты изменился. — Что ты имеешь в виду? — Гарри неосознанно стал ускорять шаг, словно пытаясь убежать от опасной темы разговора. — Прости, если лезу не в свое дело. Я правда спрашиваю не из праздного любопытства, а только беспокоюсь, что ты пережил что-то ужасное и скрываешь от нас. Или все произошедшее просто совсем выбило тебя — ты стал более замкнут, думаешь о чем-то все время, а иногда и вовсе кажется, что ты не здесь, — Гермиона остановилась, удерживая парня за руку и всматриваясь в глубину малахитовых глаз. — Гарри, я переживаю за тебя, ты же знаешь! Ох, уж эта слезливая поволока на девичьих глазах. Гарри обнял подругу. — Не произошло ничего, что могло бы остановить меня, Гермиона. Я всё тот же. Просто пытаюсь свыкнуться с мыслью, что многие мои поступки причиняли и причиняют другим людям много боли, если не стоили им жизни. — Но это же неправда! Это война, и каждый, кто в ней замешан, изначально понимает, на какой риск идет. Мир не крутится только вокруг твоих поступков или ошибок. Каждый принимает решение сам, — Гермиона возмущенно пыхтела, готовая продолжить свою речь. — Да, я это понимаю, — Гарри и сам признавал, что подруга права. — Однако есть и кое-что еще, что меня беспокоит, — Гарри набрал побольше воздуха в легкие. — Малфой. — Малфой? — Гермиона словно ослышалась, а ее брови поползли вверх. — Что на этот раз? — Он… в общем, ему нелегко сейчас. Я постоянно о нем думаю. Гарри почувствовал, как начинает заливаться румянцем от того, как это могло прозвучать. — Ты и раньше о нем постоянно думал! Тоже мне новости! — девушка лукаво улыбнулась. — Что же изменилось? — В смысле — постоянно о нем думал? Я раньше беспокоился о том, что он замышляет, а сейчас совсем другое, — Гарри насупился. Разговор перешел границу, которую он предпочел бы не нарушать. — Брось! Ты с пятого курса держишь его на ближнем прицеле, обращаешь внимание на какие-то мелочи, постоянно расстраиваешься из-за его выходок, все время грозишься с ним поквитаться, но так ничего толком и не сделал. Иногда ведешь себя как сталкер. Постоянно говоришь, как ты его ненавидишь… — Стоп! Хватит! Прекрати этот поток, пожалуйста! Я всё понял. Давай сразу твой вывод. — Хорошо. Уверена, что ты уже давно запал на Малфоя, — Гермиона расцепила руки и отошла на расстояние вытянутой руки, затем начала медленно пятиться назад и припустила бегом подальше. — Герми! Ну, держись! Гарри со всей прыти вскоре нагнал девушку, сгреб в охапку и потащил сопротивляющуюся Грейнджер к воде. — Боюсь, тебе надо остыть! Как насчет прохладной морской водички? — Гермиона хохотала и лупила друга по рукам, пока тот пытался взвалить ее на плечи. Повозившись так еще некоторое время, друзья присели на песок. — На самом деле, если без шуток, ты не представляешь, насколько ты права, — взгляд Гарри блуждал по морскому горизонту, когда он услышал порывистый выдох подруги. — Просто раньше это было иначе. Но сейчас, возможно, вероятно, мне кажется, ну, или вполне уже точно можно сказать или предположить, что я… влюблен в Драко. Это неправильно, я понимаю. Гарри избегал взгляда Гермионы. Они сильно сблизились за время скитаний, что провели тогда без Рона, и сейчас было бы нестерпимо больно услышать от нее осуждение или почувствовать отвращение. — Гарри, — девушка мягко потрепала непослушные волосы Поттера, заставляя того набраться смелости и взглянуть ей в глаза. К его облегчению, он не увидел в них ничего из того, чего боялся. — Нет правильных или неправильных чувств. Они просто приходят, даже если кажется, что это нелогично и невероятно. Он тебе ведь и раньше нравился, да? — В определенном смысле да, он меня привлекал. Герм, но я бы никогда в жизни не перешел черту. Не с тем Драко, которого я знал. Но сейчас все иначе. Там в мэноре он вел себя как обычный нормальный человек, и даже больше — он заботился обо мне и сам рисковал своей жизнью. Я не уверен, но мне казалось, будто я ему небезразличен. Он совсем не такой, каким мы привыкли его видеть. И, — Гарри собрался с духом, — между нами кое-что было, но не спрашивай об этом, пожалуйста. — О, — Гермиона немного растерялась. — Вполне возможно, что ты прав и Малфой действительно неравнодушен. Тогда это многое объясняет, — девушка задумчиво рисовала пальцем круги на песке. — Ты уже подумал, что делать с Джинни в таком случае? Или ты оставишь все как есть? — Нет, абсолютно точно не оставлю. Это было бы нечестно по отношению к ней и к самому себе. Джинни приедет сюда завтра, и я поговорю с ней. Мне кажется, у нее тоже могли появиться другие интересы за это время, ты же её знаешь. — А ты не думаешь, что сейчас ты очень впечатлен поступком Драко, идеализируешь его и со временем ты поймешь, что это не влюбленность, а уважение или просто симпатия? — Уважение и симпатия — это Джинни, ты, Лаванда. Ничего похожего, как к Драко, я раньше не испытывал. Я был не уверен в своих чувствах и нерешителен, когда речь шла о Чжоу, например. А сейчас мне впервые хочется бросить все и быть рядом с ним. Даже если сейчас не время, это невозможно и еще куча других дурацких причин. — Ох, Гарри, — задумчиво произнесла всё ещё ошарашенная Грейнджер. — Я всё же думала, что это мои домыслы слэшера со стажем. Но из всего множества людей… Хорошо, хоть не Волдеморт! Гарри прыснул от смеха, и стало легче. В конце концов Гермиона его понимает, а он всего лишь семнадцатилетний парень и имеет право смеяться, влюбляться и дурачиться. До финальной битвы оставалось чуть больше двух месяцев.