Одной январской ночью

Прогуливаясь по соседней от моей улице, я достала телефон и несколько раз потыкала подушечной пальца в экран, пытаясь найти нужную мне песню. Снежинки застилали экран, а пальцы рук быстро немели от январского мороза. Когда в уши полилась песня «All Out Of Love» группы Air Supply, я со вздохом потушила экран и готовилась засунуть телефон в карман пальто, но вдруг мой взгляд застыл на ярком экране, и я со всей искренностью улыбнулась: сегодня было 24 января. День рождения Дина Винчестера. Ага, того самого, из моего любимого сериала, который я и сериалом назвать не могу. Это было мое спасение. Мое лекарство от многолетней хандры, одиночества, когда друзья превратилась в просто знакомых, и просто от бытийной тоски. Это то, что полноценно заменило мне многие аспекты жизни. Это было моим всё. Да-да, я знаю, как все это звучит: очередная девушка залипла на сериал и теперь фанатеет как пятиклассница. Но это не так. Я точно не «залипла» и не «фанатею», поверьте. А потому, сегодняшняя дата не могла мне не поднять настроение. Сегодня день рождения одного из тех, кто сделал мою жизнь лучше и не дал потухнуть как свече, чей час скоро наступит. Я шмыгнула красным от мороза носом и завернула за железный соседский забор, покрывшийся тоненьким слоем снега. Было скользко, и мне кое как удалось избежать падения на льду. Я бы точно что-нибудь себе поранила. Зимняя синева покрывала все кругом, создавая мрачную атмосферу. Дойдя до порога своего дома, я стряхнула густой слой снега с ботинок, и, засунув только со второго раза ключ в замочную скважину, дважды его прокрутила. Войдя внутрь, я сразу же ощутила горелый, мерзкий запах. «Что-то горит?» — подумала я, и через мгновенье вспомнила, что в духовке был пирог. И, кажется, это горел он. Я сбросила ботинки с ног и ринулась бежать на кухню в вязанной шапке и коричневом пальто. Открыла дверцу печи и высунула противень, не забыв надеть кухонную варежку, чтобы не обжечься. Дым сразу же налетел мне на лицо, заставляя сильно кашлять. Я бросила противень на стол и рукой стала развеивать прогорклый дым. Да, пирогу точно конец — он был чёрный. В голове всплыло, чем он начинён. И от этого мне стало и грустно и смешно. Утром, когда я решила скрасить свой грядущий одинокий вечер с бокалом вина с каким-нибудь десертом, что не займет много времени и сил, я решила приготовить вишнёвый пирог. И кто бы мог подумать, что захочу я его приготовить в день рождения Дина! Это я осознала только сейчас. — Сегодня обойдемся без пирога.. — пробурчала я, устало вздохнув. Заметив на кармашке пальто черный след гари, я особо не расстроилась. Куда уж еще. Вечер я провела в компании бутылки итальянского вина и заказанной пиццы без грибов. Из гостиной доносился превосходный голос солиста группы «Nazareth», убаюкивающий меня и уносящий от тягостных думок. Вчера я рассталась со своим парнем, с кем серьезно встречалась более трех лет, а сегодня меня выперли с работы за частые опоздания и неуклюжесть. Что ни день, то просто «сказка»! Я допила вино из бокала, подаренный мне матерью на прошлое Рождество и налила себе еще. А потом еще.. и еще. Когда голова стала тяжелеть, а мысли в ней начали растворяться одна за другой как пар из кастрюли, я шатаясь встала из-за стола и пританцовывая в такси песне направилась в к себе спальню, махая почти уже высохшими после душа волосами до поясницы в разные стороны. Стянув с себя хлопковый халат и оставшись в одним лишь трусах и бюстгальтере, я надела серую футболку оверсайз с рок эмблемой и нырнула под толстенное одеяло, держа в сознании лишь одно: образ Дина Винчестера. Странно, но кроме него в моем пьяном и помутнённом сознании больше никто и ничего не уместилось. Его широкая улыбка, грудной смех. Его руки, так сексуально и притягательно держащие оружие, когда палец скоро спустит курок, и произойдет выстрел. Его чувственные губы, что он вечно смачивает языком. Его глаза. Глаза.. Я слышала его низкий и мужественный голос. Я чувствовала его запах, хотя даже и не знала, как он пахнет. Кожи головы стала холодеть, волосы мерзко прилипали к коже. Будто бы на меня стало дуть, словно я лежу на улице. «Черт, я что оставила окно открытым?» — успела лишь подумать я до того, как с трудом открыла глаза и увидела перед собой лобовое стекло машины, а за ним разнообразный свет фар: красные, желтые, белые. Волосы обдувало слабым ветром, но это было не открытое спальное окно, как я предполагала, а спущенное окно машины. Машины?! Где я? Я в панике бросила взгляд на пассажирское сиденье и осталась с открытым ртом и глазами-шарами. — Кто ты.. — я не понимала. Передо мной сидел человек. Точь в точь Дин Винчестер. — Что происходит? Он на меня даже не посмотрел, лишь пару раз в зеркало заднего вида. — А ты разве не знаешь? — Я знаю, но! — я начала нервничать, подозревая у себя шизофрению. Иначе как объяснять происходящее сейчас. Я знала, что годы моих депрессивных и крайне стрессовых эпизодов рано или поздно дадут о себе знать. И дали они о себе знать очень даже знатно! — Но что, детка? Не веришь своим глазам? Понимаю, — Дин хохотнул, крепко сжимая руль пальцами и выворачивая его вправо. — Для многих я всего лишь плод воображения, но только не для тебя, да? Ты дождалась своего, малышка. Дин рассмеялся, покоряя меня своей лучезарной улыбкой. А затем, когда я ничего не ответила и просто глядела на него в полном шоке и позе, в кой обычно бывают при скором взрыве динамита, он закатил глаза и положил мне тыльную сторону ладони на лоб, а потом и на шею, нахмурив брови. — Ты не заболела? — Дин невзначай прошелся языком по дальним зубам и остановил машину, подняв ручник. Не знаю как, но даже это вышло у него очень сексуально. Затем повернулся всем корпусом ко мне и засмеялся: — Что? Думаешь, сон это или явь? — Дин потянулся ко мне и провёл мне по щеке ладонью. Большим пальцем почти касался уголка моего рта. — Ладно, пошли домой. Поговорим там. — К тебе? — я представила бункер, куда я скоро попаду. Не может быть! — Нет, — он пожал плечами в улыбке и пальцем указал куда-то за лобовое стекло. Там был мой дом, но выглядел он почему-то немного иначе. — К тебе. Это же твоя мечта, а не моя. Ты этого всегда хотела. Разве нет? — Дин мне подмигнул, затем открыл дверь со своей стороны и вышел из машины. Я поспешила сделать тоже самое, не понимая, какого хрена здесь творится. — То есть, ты Дин Винчестер? — я вскинула брови вверх, в непонимании жестикулируя. Холодный ветер ударил мне в спину, выбивая длинные волосы из-за уха. Я стала подходить к нему. На улице была тихая ветреная ночь. — Да, малышка, я Дин Винчестер, — он сделал невинное личико, поджав губки и ухмыльнулся, оголяя зубы. — Ты желала, и вот он я! Во плоти. — Неет, — я сделал скептическое лицо и подошла к нему поближе, сразу же схватив его за руку. Он был крепкий, как живой человек. На это он покачал головой и взял меня двумя пальцами за подбородок, притянул к себе и поцеловал в губы, помещая язык мне прямо в рот. Я не могла и пошевелиться. Это было.. прекрасно. До дрожи в теле. — Даа, — заверил он меня, отпустив меня и засунув руки в карманы джинс. — И ты должна поверить. Наслаждайся этим, детка. Вдруг это и впрямь всего лишь сон. Мм? — Дин натянул лукавую улыбку и в прищуре наклонил голову набок. И открыл дверь моего же дома, приглашая меня жестом руки внутрь. В полном недоумении, я перешагнула порог дома. Все было также, как у меня было. Логично, ведь это мой дом. — Одна живешь? — спросил он, запирая дверь изнутри и осматривая прихожую, снимая куртку цвета хаки и вешая на вешалку. — Или с кем-то? — Одна, — ответила я, проходя в зал. На столе была пустая бутылка вина, что я забыла выбросить, и один бокал со следами от моей помады на стенке. Музыка «Nazareth» попрежнему тихо играла со стороны, а в воздухе витал слабый запах гари. Все было также, как было до того, как я пошла спать. — Боже, слушаешь «Nazareth» и «Air supply»? — когда Дин это говорил, на музыкальном центре сменилась песня и заиграла другая — «Love Hirts». Он посмотрел на бутылку и бокал рядом, но ничего не сказал по этому поводу. — Вкус у тебя просто отменный, я должен признать. Как и ты, впрочем.. Дин игриво закусил губу и отвел от меня глаза, проходя на кухню. Через какое-то время послышался его голос: — Кого-то ждала? Тут пирог сгорел. О, господи! Я поспешно вошла за ним, чтобы выкинуть пирог в ведро. Знал бы Дин, сколько раз я готовила этот пирог за всю свою жизнь, представляя его со мной на кухне: как мы мило проводим время, а потом он целуем меня, его руки на моих бедрах, и еще многое.. — Зачем? Он был съедобен, — Дин нахмурился, оперевшись о столешницу руками и смотря, как я его запихиваю в мусорное ведро. Закончив, я убрала черные волосы за спину и выдохнула. — Нет, не был. Он сгорел дотла. — Не выдумывай, точно не дотла, — хохотнул Дин и, заметив, что один локон моих волос выбился из «стаи», ласково заправил мне его за ухо. — Твои труды насмарку. С чем был-то хоть? Надеюсь, с чем-то ужасным! Дин шутливо оскалился, мол было бы очень обидно, если бы пропал вкусный пирог. — С вишней. Его глаза стали меня изучать, а лицо не приобретало никаких эмоций. — С вишней, — голос звучал хитро и низко. Это было очень возбуждающе. — Нуу.. да. Что-то не так? Я старалась держать стойкий вид. — А почему? — уголки его был на миллиметр изогнулись, и назвать это ухмылкой было сложно. Он словно играл со мной, проверяя на что-то. — Почему пирог именно вишневый? — Эм.. Потому что.. — я замешкалась, а уголки губ Дина стали еще кривее. — Потому что это вкусно. Ты разве не любишь? Дин уже во всю улыбался, но ничего больше говорить по этому поводу не стал. Глазами смотрел мне в душу. Он знал, почему пирог вишневый. — Люблю, — только и изрек он, а я смотрела в его темно-зелёные глаза. Такие они были по причине, что на кухне лампочки отливали желтым, и свет такой делал его глаза темнее, чем они есть. — Я много чего люблю.. Я подумала над его последними словами и просто покивала на это, сунув руки в задние карманы широких джинс, которые я не помнила, как надевала. Да и футболка на мне была не та, в которой я ложилась спать. Быть может, я сошла с ума? И парень передо мной — это мой бывший, а не главная любовь всей моей жизни — Дин Винчестер, охотник на нечисть. — Долго его печь? — вдруг спросил Дин, нарушая нарастающую тишину. И слава Богу! Чувство неловкости скоро бы меня просто задушило. Да еще и с таким горячим мужчиной рядом. Нет, я бы не вынесла этого. Точно говорю. — А что? — Хочу, чтобы ты испекла его снова, — говорил он это таким тоном, словно хотел, чтобы я спустилась ниже, а не говорил о вишневом сладком десерте. — Примерно час. — Отлично, — с неким удовольствием произнес он, слабо улыбаясь. — Час — это не много. Справимся как-нибудь. — Справимся? — я изогнула бровь, и тут же пожалела об этом. А вдруг он передумает. Ведь я мечтала об этом — что-нибудь приготовить с Дином на своей кухне. В моем доме. Он и я. — Да, я помогу тебе. Разомну тесто, а может и еще чего-нибудь. Посмотрим. В этот момент низ живота потяжелел. Боже, его голос слишком сильно на меня влиял. Представив я то, как он мнёт тесто, от колен и до желудка прошелся электрический разряд. — Ладно, — я обошла его, завязывая по пути волосы в хвост. Он проводил меня взглядом, смотря как я роюсь в холодильнике и шкафчиках, доставая нужные нам для готовки ингредиенты. Дин оттолкнулся от столешницы, на которую опирался все это время и подошел ко мне сзади — я заметила его тень на столе, на который я уже рассыпала муку с ямочкой посередке, куда скоро нужно будет добавлять масло. Я чувствовала его дыхание на своей шее. Оно слабо, но пахло пивом. — Сними это, — сказал он, стащив с моих волос резинку, и тогда волосы снова рассыпались по моим плечам. — Я хочу видеть тебя с распущенными волосами. Тебе так намного лучше. Я не стала это комментировать, а ему это, кажись, только на руку. Затем он достаточно сильно взялся за мою узкую талию и сдвинул в сторону, занимая место за столом и закатывая рукава фланелевой рубашки по локоть. — Ну, что делать? Добавить масло? — он взялся за масло, открывая его. Оно было замерзшим, и я представила, как оно тает у него в руках. Но этого нельзя было допустить, так требовалось в рецепте: масло должно было обязательно оставаться твёрдым. — Да, раскроши его и добавь в это углубление в муке. И все хорошенько смешай. Дин хмыкнул и молча начал выполнять данное ему задание, надавливая ладонью на верхнюю часть ножа, чтобы раздробить масло и впоследствии смешать его с мукой до однородной крошки. Когда он сделал это, бросил тесто в тарелку и взглянул на меня довольно холодно из-под бровей, намекая, что готов слушать дальше. А я, смочив горло слюной, неуверенно начала говорить: — Добавь сахара, соли и яйцо. А потом воды, — я указала на стакан холодной воды, который заранее поставила на стол. — И.. начинай это все мешать. — Буду стараться изо всех сил, — на секунду улыбка промелькнула на его лице, и он принялся делать то, что я сказала ему. После, Дин начал месить тесто. И, о Боже, это зрелище просто вынудило меня смотреть куда-угодно, но только не на него. Его сильные руки так легко мяли сырое тесто. А сняв он рубашку, я могла лицезреть его мышцы, перекатывающиеся под футболкой. Его вздувшийся вены и тихие стоны, которые он издавал. — Все, достаточно, — остановила его я. — Теперь это пусть немного побудет в холодильнике. И готовим начинку. Я забрала из-под него тесто, сунула это немного нервно в холодильник и разложила по столу новые продукты: вишню, ваниль, сахарную пудру и немного лимонного сока. Когда все это было смешано в миске, я отложила ее в сторону. Дин вдруг сунул палец в смесь, чтобы попробовать на вкус. — Вкусно, — облизнув палец, он вынес этот вердикт. Но потом снова опустил палец в миску, и на этот раз преподнес его к моим губам. — Попробуешь? Когда я не открыла рот, он медленно начал смазывать мне пальцем нижнюю губу, немного приподняв свои брови. А палец все скользил по моим губам. — Открой, — сказал он, и я просто не могла этого не сделать. Тогда он поместил мне палец в рот, водя мне им медленно по языку. Его взгляд был томным и наполненным эротического подтекста. Вытащив палец, он спросил: — Правда вкусно получилось? Я замешкалась, не решаясь взглянуть ему прямо в глаза. И тогда он взял меня за лицо запачканными мукой и сладкой начинкой руками, обращая мой взор на него. К моему удивлению, его рот не изображал улыбку или же ухмылку. Ничего. Это меня возбудило еще больше, чем если бы он пошло мне улыбался. И сердцу в груди вдруг стало очень и очень тесно. Оно рвалось наружу, тревожно стучась. — Очень, — прошептала я, чуть не запнувшись из-за нарастающего между нами давления. — С днем рождения, кстати. Сегодня двадцать четвертое. Тогда в его глаза проскочило что-то, что можно было спутать с добротой. — Спасибо, — низким басом произнес он, затем убрал миску себе за спину, а когда повернулся, сразу меня взял под ягодицы и прижал к себе, сажая на неубранный стол, на котором все еще валялись остатки продуктов. Его рука скользнула выше, сжимая меня за талию и выбивая из груди весь воздух. Когда он начал сдирать с меня одежду и покрывать слюнявыми поцелуями и слабыми укусами мою шею и плечи, я уже мало что соображала, и просто покорно отдавалась ему вся под только что заигрывавшую на центре песню «Enjoy The Silence». Музыка играла не громко, но у меня в ушах она звенела так, словно я нахожусь на концерте группы «Depeche Mode». Дин надавил мне на грудь, заставляя меня лечь спиной на стол. Его нежные губы начали спускаться ниже, поцелуи становились все интенсивнее. А руки блуждали по моему животу и груди, которую прикрывал только черный кружевной лифчик. Расстегнув молнию на моих джинсах, он стянул их и встал. И, пострела на свои наручные часы, произнес низким баритоном: — У нас есть 20 минут до того, как тесто будет готово. Надо поспешить, что думаешь? — после его вопроса, не имеющего смысла, я почувствовала, как от сдвинул в сторону мои трусики и сухими пальцами начал меня всю там стимулировать. Я застонала в руку, но пыталась сдерживаться. Дину это не понравилось, и он сразу вошел в меня пальцами и смотрел на меня лежащую на столе. Как я кусала свои губы до вмятин, как изгибалась, как стонала. Не высовывая из меня пальцев, Дин начал возиться с железным ремнём на своих джинсах, а затем притянул меня к себе и поднял за поясницу, сразу же впиваясь предварительно смоченными языком губами в мои сухие. От частых вздохов и стонов. Наши языки бились друг о друга, а внутренней стороной ляжек я чувствовала как его влажный член трется о мою кожу. Я хотела его. Желала быть наполненной Дином. — Войди в меня, — прошептала я ему на ухо, когда он схватился до боли за мои ягодицы и кусал мочку моего уха. — Я хочу почувствовать его в себе.. Одним быстрым движением он поднял меня на руки, затем вставил в меня свой возбужденный до предела член и медленно насадил на него по самое основание. Я вскрикнула, но это был крик наслаждения, а не боли. Внизу живота затянулся тугой узел вожделения. В крови кипела страсть. Я занимаюсь сексом с Дином. Я не могла в это поверить, но вот же он, прямо передо мной.. прямо во мне. Но как это может быть правой? Это слишком хорошо. Это больше, чем хорошо.. — Не сдерживайся, детка, — рычал мне в губы он, насаживая меня на себя с такой силой, что стол просто сходил с ума. Затем он развернул меня к себе спиной и снова вошел, сцепив у меня за спиной одной рукой мои запястья. — Кричи, стони. Делай, что хочешь. Ведь ты об этом мечтала. Правда? Дин вбивался в меня все сильнее, не давая мне возможности даже ровно дышать. Звуки нашей разгоряченной и влажной кожи друг о друга заглушали музыку. Я тонула в наслаждении. И даже не чувствовала боли, когда он одаривал мой зад сильными шлепками. Мои мысли были заняты другим: что будет потом? Дин останется здесь? Сдерживая хриплый стон, Дин до острой боли стиснул мои запястья в своих сильных руках и вышел из меня и излился горячим семенем прямо мне на ягодицы и руки, которые он продолжал держать даже после того, как бурно кончил. Приведя дыхание в норму, он салфетками вытер все, что оставил на мне после своего оргазма и выбросил это в мусор. Послышался скрежет его ремня, затем молнии джинсов. И вконец топот его ботинок по кухонной плитке. Когда я подняла голову, он смотрел на меня с другой стороны стола, мило улыбаясь. — Думаю, тесто уже готово. С болью в мышцах, я сползла со стола вся в муке и начала одеваться. Воздух кое-как проходил в мои легкие, а Дин просто наблюдал за мной уже одетый. Я достала из холодильника тесто, а из шкафчика противень. Положив тесто в него, я стала его раскатывать, но мне нахватало сил, чтобы это сделать. И мне помог Дин. Он это взял на себя. — Клади начинку. Дин обернулся, чтобы взять миску с вишнёвой начинкой и сделал это специально так, чтобы коснуться своим носом моих волос, якобы невзначай. И с ехидной улыбкой на лице, он начал выливать темно-красную смесь на первый слой теста. А затем накрыл начинку вторым слоем, смазав маслом. Сверху я посыпала это сахарной пудрой и победно вздохнула. Я оценила пирог, который сделал Дин. Вышел, как по мне, отлично. И, всего раз глянув на Дина с еле заметные морщинками вокруг глаз, я подняла противень и сунула в печь на двадцать минут. — Мы хорошо попотели, — сказал Дин, но звучало это крайне двусмысленно. И он знал, что я так подумаю — на его лице можно было заметить ухмылку. — Да, пирог выйдет точно вкусным, — съязвила я в ответ, нажав на кнопку блокировки на телефоне, чтобы посмотреть на время. Когда телефон загорелся, на экране появилось фото серьёзного Дина. И от смущения внутри меня прошелся разряд тока, а по коже встали мурашки. — Я у тебя на экране блокировки? — Забудь про это, — я одарила его сухой улыбочкой, спрятав телефон в карман. — Ибо это выглядит странно. А вот до твоего появления не выглядело. — Ты настолько сильно меня желала? Правда? — Дин вытер руки розовым полотенцем, и периферийным зрением я могла видеть, что его взгляд устремлен прямо на меня. — Это, конечно, приятно. Но почему именно я? Я ничего не стала отвечать. Я не знала, как ему это объяснить. Дин сделал ко мне шаг, взял меня за локоть и прижался со спины. Положил голову мне на плечо и нежно обнял. — Пойдем в комнату? Полежим. Если честно, я действительно была бы не прочь немного полежать после того, что было. Это было изнурительно, но приятно до безумия. И да, кто, черт возьми, откажется после секса с Дином Винчестером полежать с ним в кровати и отдохнуть? Скажу точно — это не я. — Хорошо, — я взяла его за руку и повела в спальню, пока пекся пирог. В комнате, не включая света, Дин сразу притянул меня к себе за талию и так нежно и ласково опустился вместе со мной на прохладную кровать, что я почувствовала себя самой счастливой и любимой девушкой на планете. И, посмею предположить, так оно и было. — Поспи. Я прослежу за пирогом, чтобы он снова у тебя не сгорел. Руки Дина обхватили меня со спины, а его губы сначала ласкали мою щеку, и даже поцеловал меня в нее. Это было настолько мило, что я просто не могла не расплыться в улыбке. Мои веки стали тяжелеть, а шершавые пальцы Дина копошились в моих волосах. Его касания были похожи на касания ветра. Он говорил мне, что я красивая, самая невероятная.. А потом замолк. Открыв глаза, я увидела распахнутое окно. Яркий свет бил в глаза, не давая шансов нормально открыть веки. Я все еще была на кровати, где и уснула с Дином. Но его рядом не было. Может быть, он на кухне? Когда я задумалась о том, что действительно собираюсь найти Дина Винчестера на кухне, мне показалось, что я схожу с ума. Но ведь я точно знала, что мы были вместе. Когда я встала и шла на кухню, мне в нос сразу ударил запах горелого. Что, снова пирог сгорел? Дин не усмотрел? По дороге на кухню, я заметила, что на мне снова была серая футболка с рок-группой «Metallica», хотя вчера была в другой — белой с вырезом. — Дин? — позвала я, не услышав в ответ ничего. Полная тишина. Только звук работающего холодильника. Но было одно, что я ощущала точно: на весь дом стоял аромат его одеколона, который вчера весь вечер и ночь от него исходил. Это было оно. На кухне никого не было. Я открыла шкафчик, чтобы заглянуть в мусорное ведро. Там лежал вчерашний горелый пирог. Пирога, который мы готовили не было. Я пальцем сдвинула занавесь и посмотрела в окно, щурясь от яркого снега, что выпал за ночь. Импалы Дина нигде не было. Даже следов от колес. Это заставило меня застыть. Я все поняла. Сознание проснулось. «Это был всего лишь сон», — эта мысль была единственная рациональной. Просто реалистичный сон, где я провела ночь с Дином. Мне уже снились подобные сны, но этот был слишком настоящий. И я просто потеряла связь между снов и явью, вот и все. Дина не было здесь на самом деле. Это был эффект моей фантазии, вступившая в связь с большим количеством алкоголя в моей крови. Ничего более. Просто сон. Но это был самый лучший сон за всю мою жизнь. В этом не было никаких сомнений. — Что ж, с днем рождения, Дин Винчестер, — грустно улыбаясь и выпуская изо рта тоненький дым сигареты произнесла я, не понимая, почему я все еще чувствую его запах. Настолько ли я желала его? Видимо, настолько..