Чужая.

- Аллочка, - прошептал Филипп, пальцами рук завивая ее локоны, - я безумно люблю тебя, - он смотрел ей прямо в глаза и видел, как стекают из уголков ее глаз слезы женского счастья, как она улыбается и отвечает таким же заветным: - Люблю… Люблю, мой мальчик, - а затем снова завлекает в новый поцелуй. Вдоволь нацеловавшись, выражая таким образом глубину испытываемой взаимной любви, они просто лежали, обнявшись. Фил, стараясь не давить своим весом, удобно устроился головой на ее груди, слушая неровный ритм ее бьющегося сердца. Алла массировала ему правой рукой голову, забираясь палацами под белые кудри, и периодически слегка наклонялась, чтобы поцеловать в макушку. Это минуты – единения, тихого бесстрастного счастья, - Как же я тебя люблю, Филечка, - прошептала она еще раз. - Пообещай мне кое-что, - вдруг попросил он, слегка приподнявшись, чтобы посмотреть ей в глаза, - обещай, что мы будем вместе. - Хорошо, - улыбнулась Алла, - но и ты мне тогда пообещай две вещи. - Какие? - Что, когда меня не станет, ты не придешь на мои похороны. И… - Алл! – возмутившись, перебил ее Фил, - Ты что такое говоришь! - Дослушай. Я не хочу, чтобы ты запомнил меня с кривой рожей в гробу. Не надо. Это ужасно. Я знаю, о чем говорю, многих близких похоронила. Сохрани в своей памяти мой образ, мою любовь. Нашу любовь. Филь, - ласково она провела по его щеке, - поверь мне, так будет лучше. Я долго живу, я знаю. Обещай. - А второе тогда что же?.. - Обещай, что научишься жить без меня. У тебя вся жизнь еще впереди. Не стоит после моей кончины ходить бобылем. Не стоит так категорично отшивать Таню. Я уверена, она хорошая. - Алла! Да что с тобой! – удивился Фил. - Ты с ней еще встречаешься, ведь так? - Нет. Мы расстались. – откровенно ответил он. - Знаешь, мудрые люди говорили – сам живи и жить давай другим. Я рада, счастлива быть с тобой. Это самое лучшее, что могло произойти за последние годы – воссоединение с тобой. Я даже не рассчитывала на такой Божий подарок, - Филипп улыбнулся, слушая ее признание, - Но еще больше я буду счастлива, зная, что, когда меня не станет, ты не будешь один. А счастье будет, если есть в душе покой. Поэтому обещай, что не будешь по мне убиваться. - Живи долго-долго, Аллусь… Я тебя умоляю… Мне в этой жизни больше ничего не надо… - прошептал он и снова лег головой на ее грудь, прислушиваясь к стуку ее любящего сердца. Почувствовав на себе сквозь свою футболку что-то мокрое, Алла приподнялась, приподнимая и Филиппа. - Филя, у тебя кровь из носа течет… - испугалась она. - Опять, - буркнул он, вытерев капли рукой, - Не волнуйся, сейчас я умоюсь, и все пройдет. – с этими словами он направился в ванную комнату, чтобы привести себя в порядок. - Клятва принята… - прошептала Алла, придавая этому свое значение. Когда спустя несколько минут Фил вышел из комнаты в полном порядке, Пугачева прижалась к нему, обнимая. - Все хорошо? – уточнила она. - Конечно, Аллусь, - улыбнулся Филипп. - Филь, я видела красивую часовенку у тебя на территории… Скажи, а батюшка там бывает? - Что-то ты могильные какие-то темы поднимаешь. То похороны, то батюшка… - ему не нравилось ее настроение. - Да при чем здесь! Я просто так спросила. Давно в храме не была. Хочу Бога поблагодарить за… тебя. Что вернул мне… - Тогда и я пойду. За тебя благодарить. Батюшка периодически приезжает, службу проводит, исповедует. - Вот, отлично. Схожу. Только "корвалол" надо взять. - Зачем? - Вдруг батюшку от моей исповеди прихватит! – засмеялась Алла. Она, конечно же, шутила, таким образом стараясь скрыть свое напряжение - выбранная тема для разговора была слишком тяжела не только для него, но и для нее самой. Но все же эти вопросы стоило обговорить заблаговременно и, если раньше они не касались этой темы за ненадобностью, то в свете последних событий, да еще и немолодого возраста, Алла сочла необходимым решить этот вопрос заранее. Прекрасно понимая, что Филипп не приспособлен к одиночеству - оно на него излишне давит, тяготит, лишает смысла и красок жизни. Дети со временем вырастут и упорхнут из отцовского гнезда. Так или иначе он останется один. Алла хотела быть уверена, что с ним все будет хорошо. Даже несмотря на то, что знала, что в целом Филипп мог более-менее существовать без нее, все равно - это было не то. Одно дело, когда человек живет и ты с ним не общаешься по тем или иным причинам. Другое - когда человека нет на свете... Это совершенно разные вещи, особенно, если учесть, что даже в периоды их "необщений", Пугачева все же старалась помогать ему советом, да и сама знала, что в случае чего он будет рядом. Немного призадумавшись, она не сразу заметила, как Филипп, устроившись рядом на постели, постепенно засыпает, с каждой секундой все глубже проваливаясь в сон. За последние два дня он сильно устал, организм настойчиво требовал отдыха. Алла поцеловала его в щеку, чтобы разбудить - хотела помочь ему устроиться удобнее. - Можно я у тебя вздремну? - спросил Фил, - Что-то в сон клонит. - Ну, конечно, что такие глупые вопросы задаешь, - улыбнулась прима, - Ложись со мной. Они улеглись прямо в одежде в постель и прижались друг к другу, согреваясь. Филипп уткнулся носом в ее макушку, обвил ее руками... И слова, сказанные ею недавно, эхом пронеслись в его мыслях, прежде, чем он, поддался сну: "Я долго живу, я знаю..."