Белоземия 1

Совершенно бледный, неподвижный, он застыл посреди помещения и распахнутыми глазами смотрел на монстра. И монстр тоже уставился на него. Ломаными движениями, рыча, чудовище подбиралось всё ближе. - Максим! – закричал Левинский и, вскочив на ноги, резким жестом попытался отшвырнуть монстра в сторону. Но тот лишь покачнулся, зарычал и, демонстрируя жуткий оскал, рванул теперь уже на Кирилла. Это всё происходило в считанные секунды. В павильоне послышались крики и топот, но чудовище уже набросилось на Левинского. - Отпусти его, тварь! – воскликнул Воскресенский, направляя мощную атаку обеими ладонями. В ответ чудище дернулось и подняло головы, раззявив свой неправильный вертикальный рот с острыми зубами. Я поймал взгляд нескольких его глаз. Если это вообще можно назвать взглядом… - Вырванные глаза… - пробормотал я, и монстр завыл, отпуская Кирилла и беспорядочно зажимая головы своими уродливыми ладонями. Тут же в помещение ворвались военные, разом ударяя по чудовищу и сваливая его на пол. Скрутили его быстро, возвращая в клетку, которую оперативно восстановили несколько материалистов. А нас Рома вывел из помещения на улицу, давая подышать воздухом и прийти в себя. Меня трясло, как от холода. Велецкий смотрел перед собой невидящим взглядом, а Левинский… он первым обрел дар речи: - Что… это было, мать его?! - Приносим извинения за непредвиденную ситуацию, - следом за нами вышел один из военных. – Твари не до конца изучены, прежде этим никто не занимался. Вот и случаются накладки… Воскресенский смерил его долгим взглядом. - Так занимайтесь лучше. Иначе я вынужден буду доложить об этом. - Но вы сами решили привезти сюда школьников… с разрешения вашей матушки… - То есть, вы хотите сказать, что это вина моя и моей матери, что вы не можете сдержать даже одного монстра? Я не вслушивался в их разговор, мой взгляд притягивало окутанное дымкой черное пятно, разрезающее небо и землю. Оно выглядело максимально абсурдно, нелогично. Как будто мы все на картине, а в ней дыра, из которой доносятся страшные голоса. Я с усилием мотнул головой, ведь блок от них не помогал – они просто раздавались повсюду. Но, кажется, их по-прежнему никто, кроме меня, не слышал. Велецкий, вон, и без того выглядел непохожим на самого себя. - Ты… в порядке? – тихо спросил Левинский, тронув его за плечо, пока Рома спорил с военными. - Да… да, наверное, - Максим быстро перевел на него взгляд, очнувшись от ступора. – Я просто… не знаю, что на меня нашло… - Поэтому нам и нужно заниматься практикой. - Это нормально, растеряться, - голос Велецкого звучал так подавленно, что я не заметил, как влез в их разговор. – Мы же никогда их не видели, монстров этих… кто-то вообще не верил… а тут такое страшилище берет и мчится на тебя… я тоже испугался… Тут следовало замолчать – они оба обернулись на меня. Я прикусил щеку, ожидая гадости от Левинского, вроде: «с таким отстойником, как ты, всё понятно». Но он смерил меня взглядом и сказал совсем другое: - Круто, что… вмешался… Он быстро потер щеку и отвёл взгляд в сторону, пока Максим, хоть и всё ещё бледный, улыбнулся: - Это что-то вроде «спасибо», Кир? Ты молодец, Темников. Сейчас и… тогда, - он легким кивком указал на Рому. - Я чего-то не знаю? – Левинский посмотрел туда же. - Он правда напал на наставника. Помнишь, в классе болтали? Это из-за меня тогда… потом расскажу, - к нам подошел Воскресенский, и Максим поспешно замолчал. - Достаточно с вас на сегодня. Мы возвращаемся в Громск. Уговаривать дважды никого не пришлось. Мне казалось, что все рады покинуть это место. Но у самой машины, у которой нас ждал водитель, Велецкий обернулся и задержал взгляд на портале в Монстрятник и на павильоне с Разумовским и его жутким подопытным. - Что-то не так? – Рома заметил его взгляд и посмотрел в ту же сторону. - Нет, просто… они вернули его обратно в клетку? Монстра? - Конечно. Вы же сами видели. Не бойтесь. Огневцам это не к лицу. - А… потом? - Потом его сожгут, - Воскресенский настойчивее открыл перед ним дверь, давая понять, что разговор окончен. *** На первом уроке я откровенно клевал носом, и с трудом различал, какие методы гадания дошли до нас с древнейших времен. В ночь после поездки в двадцать первую зону я подскакивал каждые пару часов, вновь и вновь видя жуткую тварь и то, как она набросилась на нас. А еще я видел Разумовского, стоящего за монстром. Он широко улыбался и говорил восторженные речи о своих экспериментах. Говорил, что, если чудовище разорвет кого-то прямо здесь, он сделает самые безумные и самые гениальные открытия о его силах. Только вот халат ученый носил не белый, а черный, заляпанный кровью. - Константин, вы настолько уверены в своих менталистских способностях, что не считаете нужным записывать задание? - Какое…? А… нет, простите. Следующий урок, Теорию Колдовства, вела наша классуха, и там уж точно не получилось бы подремать. Поэтому я забрался на подоконник и прислонился щекой к оконной раме. - Вы слышали?! На площади Единства такое будет! – от звонкого голоса Кати Лосевой я попытался зарыться в воротник форменного пиджака. – Привезут чудовище и… сожгут! Я зажмурился сильнее: только Кати в моих снах не хватало. Но она не замолкала. - Это вообще невообразимое что-то! Настоящее чудище и костер этот… еще и вход свободный – все могут прийти… - А ты что, Катюх, боишься? – подключился еще и Травкин. – Ты же огневка, вы там вообще в первых рядах быть должны! Вот мы с Колькой и Петрухой пойдем попырить и на видос снимем. Я разлепил глаза, а они действительно стояли посреди коридора перед кабинетом Теории, и обсуждали сожжение монстра. - Вам лишь бы на видос снять, - фыркнула Равнинина и за руку потащила подругу в сторону. Сегодня они держались вдвоем: Настя Осипова в школу не пришла. Как и еще несколько ребят. А я только сейчас, провожая нашу старосту взглядом, подумал о том, что каждый день она называет всё больше имен тех, кто отсутствовал. Эльвира Ивановна начала занятие без привычных замечаний в сторону Травкина, и он даже сам убрал свой многократно битый Светофон с парты. - На сегодняшнем уроке, ребята, я должна поднять тему, которую мы обычно не обсуждаем в лицее. Но, в связи с происходящим, мы должны поговорить об этом, - ровно произнесла она, перебирая в пальцах листок с мелкими записями. – Скажите мне, что вам известно о темной энергии? Равнинина тут же взметнула руку, готовая отвечать. Но, кроме нее, стали подниматься и другие ладони. - Неожиданно много желающих. Майоров, прошу. - Темная энергия – это колдовская болезнь. Ее лечить надо. - Ратников? - Они портят магию, потому что только разрушать могут, а контролю так себе поддаются… - Кто еще? Томилин? - Темные действуют со злым умыслом. Они ненавидят настоящих колдунов! - Любопытно. Велецкий, послушаем вас. - Темная энергия отличается от остальных. Ее неспособность быть созидательной это не решение колдуна – никто не выбирает свою энергию при рождении, будь то холодная, горячая или темная… Я впервые слышал, чтобы Максим вызывался отвечать на уроках. Но сейчас его голос прозвучал серьезно и уверенно. Я задержал на нем взгляд, отмечая, что он со вчерашнего дня всё еще выглядит бледным и растерянным. Равнинина же, слыша его, едва не подскочила на месте, вытянув руку выше всех. - Да, Ольга? - Темные разрушают и искажают всё, к чему прикасаются. Они пачкают саму суть магии, если создают семьи с нормальными магами, ведь их дети тоже могут родиться такими! А это – угроза всему белоземскому обществу! И за последние годы они посмели говорить о себе открыто! А их магия, в конце концов, просто уродлива! – Равнинина встала из-за стола, прямая, как палка, откинула светлые косы назад и подняла подбородок, говоря всё это без перерыва даже на дыхание. - Очень эмоционально, но давайте не забывать, что мы всё-таки на уроке. Кто еще? Темников, что вы думаете? - Они… открыли Монстрятник и вызвали чудовищ… - я забыл подняться, повысить голос – тоже забыл. Но в классе повисла секундная тишина, а Эльвира Ивановна коротко кивнула. - Верно. На данный момент подтверждено, что Перевернутый мир открыли при помощи темного колдовства. Тем не менее, это не означает, что все с такой энергией причастны к этому, и что все они однозначно плохие. Тем не менее, вы должны знать основные признаки темной энергии. Среди них – всегда отрицательная магия, которая плохо поддается контролю: например, материалисты не способны что-либо восстановить. Стихийники, владея огнем, не дадут его чистым – в нем всегда будет что-то нетипичное, вроде цвета или температуры. А от магии темных менталистов появятся побочные эффекты – кошмары, а в крайних случаях вовсе… сумасшествие. Я слушал классуху, наблюдал, как мел при коротком переборе ее пальцев в воздухе выписывает на доске основные признаки темных, и моя память снова нарисовала этого ученого, Евгения Разумовского. То, как вырвалась тварь, и мои сны, где он широко улыбался в окровавленном черном халате. Да и… столько кошмаров я за одну ночь никогда не видел, а он без зазрения совести ощупывал наши головы. Вот бы узнать у Велецкого и Левинского, не снилось ли им что-то подобное. Будет выглядеть странно? Но ведь впервые за все годы в лицее Максим на секунду улыбнулся мне в знак приветствия, а Кирилл не скривился. Потому на перемене я вдохнул поглубже и подошел к их парте, они как раз сидели вместе. - Хотел что-то? – первым отозвался Максим. Кирилл же промолчал, но то, как он закусил губу, выдало напряжение. - А… насчет вчера… - и вот как это спросить? Я задумался над этим, пока мимо проходили девчонки. – Там, в павильоне… когда монстр напал на… - Вроде мы уже сказали тебе спасибо! Или недостаточно?! – не выдержав моего, видимо, совсем несвязного мычания, вспыхнул Левинский. - Да ладно тебе, Кир. Дай ему шанс сказать. Может, там что-то интересное? – не сводя с меня взгляда, протянул Велецкий, но Кирилл уже вскочил на ноги. - Да нет, ничего… просто… неважно, в общем, - я развернулся и, едва не споткнувшись о Томилина, вышел из класса. Я наверняка выглядел для них полным идиотом, который, к тому же, пары слов связать не может. И хорошо бы это осталось незамеченным, но уже на лестнице меня нагнал Крысин. - Говорят, ваш отряд вчера ездил на монстров смотреть? Ты поэтому с ними двумя подружился? - Ни с кем я не подружился! – я прикусил щеку, ведь это и так уже прозвучало, будто мне не все равно, и поспешно добавил, ускоряя шаг: - А про монстров – да, ездили. - Ну ты поподробнее расскажи! - Никита не отставал, -а на камеру снять получилось? Это же бомба будет, если в Социального Колдуна выложить! Особенно сейчас! - Нет, не получилось. Там не до этого было. - А что произошло? Глаза Крысина округлились в предвкушении крутых историй. - Давай потом как-нибудь. Мне… задачу дописать надо. *** В следующие дни в нашем лицее только и шли разговоры, что о предстоящем сожжении чудовища. А меня с поездки на базу не покидало ощущение тревоги, которое я ни с чем конкретным связать не мог. Кошмары стали моими гостями каждую ночь. Видимо, даже блок из-за этого я ставил слабый, потому что бабушка быстро догадалась, что я плохо сплю. - Вот, Костенька, отвар специальный для тебя сделала, чтобы спалось спокойнее, - она поставила передо мной кружку с пахучими травами и взгляда не сводила, пока не выпью. - Да я в порядке, правда… - врать ей у меня никогда не получалось. Ведь, как менталист, она чувствовала мои поверхностные эмоции и состояния, а, как моя бабушка, слишком хорошо меня знала. Тем не менее, я старался не волновать ее: вдруг случится приступ, как тогда, в день прорыва монстров, и она снова застынет, вся безжизненная, дергаясь с побелевшими глазами и бормоча бессвязные фразы. - В порядке, как же! Таскает вас ваш этот, холёный, туда, где детям не место! А ты потом спать ночами не можешь! Что смотришь? Думаешь не знаю я, старая, что вы на чудищ глазеть ездили? – к своему стыду, в тот день я наврал бабушке, что мы просто слишком задержались на занятиях огневцев, потому сейчас опустил глаза в стол. – Горе же ты мое, - она подошла и погладила меня по волосам, а затем настойчиво кивнула на отвар. – Пей всё до капли, без этого в лицей не отпущу. - … сегодня прошла церемония прощания с нашими героями, теми, кто до последнего защищал двадцатую область от монстров, - доносилось с экрана телевизора, пока я делал большие глотки едкого отвара. Показывали, как множество людей собрались в центре Громска. Одни плакали, другие просто следовали за процессией с отрешенными лицами, находились и те, кто пытался снимать происходящее на телефоны. - … кроме скорбящих, на площади Единства присутствовали колдуны с темной энергией, затеявшие потасовку. Это возмутительное действо вызвало негодование в массах, однако, полиция вовремя среагировала. В данный момент все нарушители спокойствия задержаны для допроса. - Зачем они это делают? – я все еще сжимал в пальцах опустевшую кружку, смотря на то, как полицейские отбивают выпады темных. Брошенная ими вода выглядела, как черные сгустки, а от резких жестов материалиста щиты полицейских покрывались ржавчиной и рассыпались. – Столько людей из-за них погибло, а они еще и драки устраивают… - Всё не так однозначно, Костенька, - ладонь бабушки задержалась на моей макушке и, легко потрепав меня по щеке, она кивнула на часы: - собирайся, а то опять бежать придется. *** То ли благодаря бабулиному успокоительному отвару, то ли от недостатка сна за последние дни, на уроках я не мог ни на чем сосредоточиться. А под монотонный голос учительницы по Исследованию реликвий мне и вовсе приходилось щипать себя за запястье, чтобы не прилечь щекой на парту. - Темников, я к вам обращаюсь, - тем не менее голос Натальи Андреевны стал для меня громким и неожиданным. - Да?.. - Да. Повторяю вопрос: что вы, как менталист, можете сказать об этой статуэтке? – она указала на парящую в воздухе деревянную женщину. Фигурка закрывала лицо ладонями, но сквозь пальцы сверкал стеклянный черный глаз. - Она… - Мы проходим контактное взаимодействие с реликвией. Так что потрудитесь выйти к доске! Под смешки одноклассников я потер глаза и вдохнул поглубже перед выходом на всеобщее обозрение. - Эта девушка… - положив ладонь на деревяшку, я постарался сосредоточиться, прощупать исходящую от нее энергию. Но, вместо хоть какой-то, пусть самой слабенькой картинки, я увидел, как мой кот потягивается на одеяле. – А… м… чувствую, что она… однозначно, связана с чем-то печальным… - А я, Константин, чувствую пустоту в вашей голове, - раздраженно прервала меня Наталья Андреевна. Класс взорвался смехом, хотя она, будучи менталистом, наверное, говорила о том, что не видит у меня нужных образов. Но, кажется, сегодня тот день, когда ребята забудут про прикол с «моими пубертатными мыслями» и перейдут к тому, что в моей голове пустота. Так и случилось. - Эй, пустоголовый! – стоило звонку оповестить, что урок окончен, в коридоре меня окликнул Ярослав Майоров. Как учила бабушка, и как сам научился за все семь с лишним лет лицея, я, не оборачиваясь, прошел мимо. В конце концов, опаздывать на Защиту от сглаза – нехорошо. - Оглох, что ли? – я споткнулся от прилетевшего под колено невидимого удара, и всё-таки оглянулся. Мимо прошли Крысин и очень увлеченно рассказывающий ему что-то Томилин. А ко мне приблизился Ратников, плавно сжимая пальцы, отчего галстук на моей шее затянулся туже. - Когда к тебе обращаются, нужно отвечать, - произнес он. - Или бабка тебя этому не научила? – усмехнулся Майоров. Я переводил взгляд с одного на другого, пытаясь ослабить галстук. Обычно они вертелись вокруг Велецкого и не лезли ко мне. Но с принятием в огневцы Максим меньше участвовал в их выпендреже перед девчонками, а сегодня и вовсе сел с Левинским. И они сейчас выглядели как две злые сироты. - Чего надо? - Да так, поболтать, - Майоров неприятно сузил глаза. - Не думаю, что есть о чем. - А это мы решать будем. По их усмешкам стало ясно, что просто так они не отстанут. Я поймал взгляд Ратникова, возвращая ему чувство удушья, и он резко схватился за шею. Но Майоров взмахнул рукой, швырнув мне в лицо песок, и я едва успел зажмуриться. Схватив за плечо, они потащили меня под лестницу, ту самую, где обычно проходили разборки, а большинство старалось обходить стороной. - Да как такое убожество, как ты, приняли в огневцы? – от пинка Ратникова я прочесал собой пол. Подняться они не дали: Ратников щелчком пальцев сдернул галстук с моей шеи, а Майоров, подхватив фиолетовую ткань, быстро накинул ее мне на глаза. - Теперь ты нам ничего не сделаешь, Темников, так что не дергайся. И, возможно, твоей бабке не придется бежать за подорожником, - кто-то из них рывком заставил меня подняться, приложив спиной о стену. - Что вам надо? Отвалите! Под их ржачь мой затылок, наверняка под жестом Ратникова встретился со стенкой. - Правду реликвичка сказала – башка у него пустая, - прокомментировал Майоров. - Точно, - хмыкнул его приятель, и, судя по тяжелому дыханию, приблизился ко мне почти вплотную, не давая дернуться. – А теперь серьезно. Что ты льешь Велецкому в уши, ущербный?