Эхо сквозь пепел

Свет камина был мягким, но для Драко он казался слишком ярким. Он сидел в своем кресле, но не видел ни пламени, ни узоров на гобелене. Перед его мысленным взором проносились картины прошлого, яркие и болезненные, словно вырванные из старого альбома. Воспоминания о пятом курсе, о той поре, когда влюбленность в Гермиону Грейнджер стала не просто наваждением, а мучительной реальностью, которую он отчаянно пытался подавить. Он вспомнил один из завтраков в Большом зале. Он, как обычно, сидел за столом Слизерина, окруженный своими привычными спутниками. Но взгляд его, будто сам по себе, вырывался из-под этого укрытия, скользил по рядам, ища ее. И находил. Она сидела за столом Гриффиндора, склонившись над тарелкой, ее волосы, всегда такие непослушные, казались особенно яркими в утреннем свете. Иногда она что-то оживленно обсуждала с Поттером или Уизли, иногда просто задумчиво смотрела в окно. И каждый раз, когда он видел ее, в груди начиналось знакомое, неприятное скребущее чувство. Злость. На себя. На нее. На весь мир, который заставил его испытывать эти чувства к «грязнокровке». —Ты опять на нее пялишься, Малфой? – голос Крэбба, как всегда, грубый и бессмысленный, вырвал его из полудремы. Драко дернулся. —Отвали, – прошипел он, стараясь, чтобы голос звучал как можно более естественно. – Я просто… думаю. —Думаешь о том, как бы унизить очередного гриффиндорца? – усмехнулся Гойл. Драко ничего не ответил. Он ненавидел их. Ненавидел себя. Ненавидел эту тайну, которая разрывала его изнутри. Он знал, что не должен. Знал, что это неправильно. Его отец бы его никогда не понял. Никто бы не понял. Но образ Гермионы, ее ум, ее смелость, даже ее упрямство – все это притягивало его, как мотылька к огню. А потом были воспоминания, которые жгли особенно сильно. Четвертый курс. Святочный бал. Он помнил, как шел по коридорам, чувствуя себя королем мира. Он мог бы пригласить любую чистокровную девушку. Любую. Но его мысли все равно возвращались к ней. К Гермионе. Он даже думал… грешным делом думал, что она может согласиться. Что она, возможно, тоже видит в нем что-то большее, чем просто врага. И тут он увидел их. Виктора Крама, величественного и сильного, приглашающего ее на танец. Он помнил, как ее глаза заблестели от удивления, а затем… счастья. Как она, с такой легкостью, приняла его приглашение. Как они танцевали. Как он, Крам, смотрел на нее с восхищением, которое Драко так жаждал видеть направленным на себя. Ярость захлестнула его. Он чувствовал, как краснеют уши, как сжимаются кулаки. Он ушел, проклиная все на свете. Проклиная ее за то, что она позволила этому болгарину так легко ее завоевать. Проклиная себя за то, что не сделал этого раньше. Проклиная Поттера и Уизли, которые, вероятно, были рады, что их «всезнайка» наконец-то получила хоть какое-то внимание. —Как она могла?– шептал он тогда себе под нос, бросая злобные взгляды на танцующую пару. – С этим… с этим иностранцем? Игнорировать всех… всех нормальных парней, которые ею интересуются? Конечно, он не мог признать, что сам был одним из тех «нормальных парней». Признаться в этом означало бы признать, что он видит в ней не врага, а… женщину. Признать, что он испытывает к ней то, что его отец назвал бы «отвратительной слабостью». Он вспоминал, как пытался вести себя еще более высокомерно, еще более жестоко. Как насмехался над ней, как пытался задеть ее словом, действием. Это был его способ защититься. Защититься от собственной уязвимости, от признания в своих чувствах, которые казались ему предательством всего, во что он верил. Но даже тогда, когда он ругал себя, когда злился, когда пытался ее ненавидеть, где-то в глубине души он знал. Он знал, что эта влюбленность, зародившаяся из презрения и тайного восхищения, не пройдет. Она будет тлеть, ожидая своего часа. И вот теперь, в этой уютной гостиной, под светом камина, этот час, казалось, настал. И он, Драко Малфой, больше не собирался прятаться от самого себя. *** Первые лучи солнца еще не успели пробиться сквозь тяжелые шторы, а в башне старост уже начиналась суета. Драко, сменивший пижаму на темную, идеально сидящую мантию, нервно переминался с ноги на ногу. В его руке, аккуратно завернутый в тонкую пергаментную бумагу, красовался букет. Несколько темно-красных роз, оттенка спелой вишни, их лепестки казались бархатными даже на вид, и пара изящных веточек гипсофилы, добавляющей букету воздушности. Он сам их собрал – выбрался до рассвета в теплицы, рискуя быть замеченным кем-то из персонала, но желание сделать ей сюрприз пересилило осторожность. Его сердце стучало где-то в горле. Это было странное чувство. Не та бравада, которую он испытывал раньше, когда шел на очередной конфликт. Это была смесь волнения, предвкушения и… надежды. Надежды на то, что сегодня она не прогонит его сразу. Он подошел к двери ее комнаты. Она была где-то в конце коридора, недалеко от его собственной. Драко глубоко вздохнул и решительно постучал. Тишина. Он постучал еще раз, чуть громче. —Кто там? – донесся из-за двери приглушенный, немного сонный голос. —Это я, Гермиона. Драко, – ответил он, стараясь, чтобы голос звучал как можно более спокойно. Через мгновение дверь тихо отворилась, приоткрывая щель. В ней показалось сонное, но уже встревоженное лицо Гермионы. Ее волосы были растрепаны еще больше, чем обычно, несколько прядей запутались в ресницах. На ней была старая, вытянутая домашняя рубашка, которая, к удивлению Драко, выглядела на ней весьма… уютно. —Малфой? Что тебе нужно в такую рань? – ее голос звучал не столько раздраженно, сколько недоуменно. Она явно еще не успела полностью проснуться. Драко протянул ей букет. —Доброе утро, Гермиона. Гермиона моргнула, потом медленно перевела взгляд с цветов на его лицо. На ее лице отразилось удивление, смешанное с легким раздражением. —Цветы? Ты серьезно? Это какая-то новая шутка? – она попыталась захлопнуть дверь, но Драко успел подставить ногу. —Никакой не шутки, – настаивал он, его голос стал чуть более настойчивым, но все еще мягким. – Просто… захотелось. Ты же знаешь, я больше не тот, кем был. —Знаю, знаю. Теперь ты стал романтиком-маньяком, который стучится в двери в шесть утра с букетом роз, – проворчала она, но дверь так и не закрыла. Ее взгляд скользнул по розам, и, кажется, в нем мелькнул интерес. —Не называй меня так, Гермиона, – он сделал шаг вперед, как бы приглашая себя войти, но Гермиона не отступила. – Я просто… хотел позвать тебя на завтрак. Вместе. —Вместе? Ты предлагаешь позавтракать со мной?– она скрестила руки на груди, и в ее глазах появился вызов. – Почему бы нам не пойти в общий зал, как все нормальные люди? Или ты хочешь устроить тут романтический завтрак с видом на рассвет, который я проспала? —А почему бы и нет? – он улыбнулся, его взгляд задержался на ее растрепанных волосах. – Мне кажется, завтрак вдвоем, здесь, в нашей гостиной, будет гораздо… интимнее. Без лишних глаз. Без болтовни. Только мы. И, может быть, я расскажу тебе, как выбирал эти розы. Это, поверь, целая история. Гермиона скептически прищурилась. —Уверена, что история выбора цветов – это именно то, что мне нужно услышать в шесть утра. —А что, если я скажу, что история о том, как я нашел эти розы, тесно связана с тем, почему я хочу позавтракать с тобой?– он сделал еще один шаг, оказываясь еще ближе. – Это не просто цветы, Гермиона. Это… признание. Признание в том, что ты мне интересна. Очень интересна. И я хочу провести с тобой время. Не в коридорах, не в кабинете директора, а просто так. Позавтракать. Поговорить. Может быть, даже помолчать вместе. Он смотрел ей в глаза, и Гермиона чувствовала, как ее решимость тает, как воск на солнце. Он был настойчив, но в его настойчивости не было той прежней агрессии. Была какая-то… искренность, которая обезоруживала. И, чего уж греха таить, он выглядел в этой темной мантии, с букетом роз, довольно… привлекательно. —Я еще не решила, Малфой, -пробурчала она, хотя уже знала, что проиграла. – Мне нужно сначала умыться и одеться. —Прекрасно! – воскликнул Драко, и в его глазах мелькнул огонек победы. – Я приготовлю нам что-нибудь. А ты… ты приведи себя в порядок. И знай, я буду ждать. И эти розы тоже будут ждать. Он улыбнулся ей напоследок, оставил букет на пороге ее комнаты, на столике, который они еще не успели толком обустроить, и, не дожидаясь приглашения, вернулся к себе. Гермиона, прикрыв дверь, прислонилась к ней спиной. В ее руке были цветы. В голове – смятение. И в воздухе – едва уловимый аромат роз и… чего-то нового, тревожного, но почему-то притягательного. Завтрак в башне старост. Вместе. С Драко Малфоем. Звучало как начало очень странной, но, возможно, очень интересной главы. *** Утро в башне старост дышало свежестью, еще не тронутой дневной суетой. Гермиона, справившись с утренним туманом и неумолимым зовом сна, наконец-то оделась. Строгая, но элегантная темно-серая мантия старосты, гладко зачесанные волосы, в которых уже не было и следа вчерашней растрепанности. В руке она несла папку с какими-то документами, которые решила разобрать сразу после завтрака. Шаги по каменным ступеням казались ей непривычно громкими в этой утренней тишине. Она подошла к двери их общей гостиной, на секунду замешкалась, а затем решительно толкнула ее. Просторная комната предстала перед ней в новом свете. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь высокие окна, освещали ее мягким, теплым золотом. Гостиная выглядела более обжитой, чем накануне. Разобранные вещи, книги, аккуратно расставленные на полках, даже тот самый гобелен с драконами, который теперь казался не таким уж и неуместным. В центре комнаты, на низком столике, стоял завтрак. Изысканный, как и обещал Драко. На серебряных блюдах были разложены свежие круассаны, фрукты, сырная тарелка, и, конечно же, ароматный кофе. И посреди всего этого великолепия, спиной к ней, стоял Драко. Он был одет в простую, но стильную темно-синюю мантию, которую, видимо, надел для завтрака. Увидев ее, он обернулся. На его лице играла легкая, совсем не насмешливая улыбка. В руке он держал чашку дымящегося кофе. —Доброе утро, Гермиона, – сказал он, его голос звучал ровно и спокойно, без привычной игривости. – Надеюсь, ты не слишком долго ждала. Гермиона слегка кивнула, проходя в комнату. Она поставила папку на ближайший стол и подошла к столику с едой. —Я же сказала, что мне нужно собраться. И, честно говоря, я не ожидала, что ты действительно приготовишь завтрак. —А я не тот, кто бросает слова на ветер, – он подошел к ней, но остановился на почтительном расстоянии. – Прошу, угощайся. Я старался выбрать то, что, возможно, тебе понравится. Они сели за низкий столик, и на какое-то время их поглотила тишина. Не та напряженная тишина, которая была раньше, а скорее… комфортная. Гермиона взяла круассан, Драко налил ей кофе. Он наблюдал за ней, но в его взгляде больше не было вызова. Только тихое, внимательное наблюдение. —Ты сегодня… другой, – наконец произнесла Гермиона, откусывая от круассана. Драко слегка улыбнулся. —Иной. Да. Может быть, это потому, что я впервые завтракаю с тобой. И это не враждебный завтрак, а… ну, ты поняла. —Я не уверена, что понимаю, что происходит, – призналась она, глядя на него. —И это нормально, – он отпил кофе. – Я тоже не до конца понимаю. Но я знаю, что хочу разобраться. Хочу узнать тебя лучше. Без всей этой вражды. Без прошлого, которое давит на нас. Просто… мы. Здесь. Сейчас. Он посмотрел на нее, и в его глазах Гермиона увидела ту самую искренность, которую почувствовала вчера. Она не знала, что ответить. Его прямота обезоруживала. Он не пытался ее задеть, не пытался унизить. Он просто… был рядом. И это было, как ни странно, успокаивающе. —Я… я рада, что ты не стал настаивать на общем зале, – призналась она, неожиданно для самой себя. Драко ухмыльнулся, но в его глазах не было ни тени торжества. —Я знал, что ты оценишь. Я ведь не только романтик, но и немного психолог. И я знаю, что ты ценишь… уединение. Особенно по утрам. Они продолжили завтракать, обмениваясь редкими, но значимыми фразами. Разговоры были о мелочах: о планах на день, о состоянии школы, о новых порядках. Но за этими, казалось бы, обыденными словами, чувствовалось нечто большее. Некое зарождающееся понимание, доверие, которое, словно росток, пробивалось сквозь почву старых обид и недоверия. Драко слушал ее внимательно, кивал, задавал уточняющие вопросы. И Гермиона, к своему удивлению, чувствовала себя рядом с ним… расслабленной. Впервые за долгое время она не чувствовала необходимости доказывать что-то, быть начеку, бороться. Он просто дал ей возможность быть собой. Завтрак закончился так же тихо, как иначался. Когда они допили кофе, Драко посмотрел на нее, и в его взгляде читалось некое ожидание. —Ты ведь собиралась разбирать документы, верно? – спросил он. Гермиона кивнула. —Тогда, может, мы могли бы заняться этим вместе? Здесь, в гостиной? У нас есть рабочий стол. И… если тебе понадобится помощь, или просто захочется обсудить что-то… я здесь. Он смотрел на нее, и в его глазах Гермиона увидела не только надежду, но и готовность принять ее ответ, каким бы он ни был. И впервые за это утро, она позволила себе улыбнуться не из вежливости, а по-настоящему. —Да, Драко, – сказала она, и это «да» звучало как начало чего-то совершенно нового. – Давай займемся документами вместе. *** Гостиная старост, еще недавно казавшаяся уютным пристанищем, теперь напоминала поле битвы, где вместо армий столкнулись горы пергамента. Гермиона, забыв обо всем на свете, сидела за массивным письменным столом, заваленным свитками, прошениями, отчетностями и прочими документами, которые, казалось, сыпались отовсюду. Ее волосы, обычно тщательно собранные, теперь были в легком беспорядке, несколько прядей выбились и обрамляли ее сосредоточенное лицо. Нахмуренные брови, поджатые губы – все говорило о том, насколько серьезно она подошла к своим обязанностям. Ее назначили главной старостой Хогвартса. Это было огромной ответственностью, и, как всегда, Гермиона взялась за дело с присущей ей педантичностью. Она пыталась систематизировать хаос, разобраться в бесконечных формулярах, решить, какие прошения требуют немедленного рассмотрения, а какие могут подождать. Каждый свиток, казалось, требовал анализа, проверки, подписи. Драко вошел в гостиную, как и всегда, грациозно и бесшумно. Обычно он заставал Гермиону либо за чтением, либо за каким-нибудь научным исследованием. Но сегодня зрелище было иное. Он остановился в дверном проеме, наблюдая. Утренний свет, проникающий сквозь окна, падал на Гермиону, освещая ее с ног до головы. Она была так поглощена работой, что, казалось, совершенно не замечала окружающего мира. —Похоже, главная староста взялась за голову, – прозвучал его голос, но в нем не было прежней язвительности. Скорее, легкое удивление и… некая завороженность. Гермиона вздрогнула, но, не поднимая глаз, ответила: —Не мешай, Малфой. У меня завал. Как всегда, ответственность на моих плечах. —Ну, ты же знаешь, я всегда готов помочь нагруженной птичке, – Драко подошел ближе, его взгляд скользнул по горе пергамента. – Кажется, ты решила перевести Хогвартс на бумажную форму существования. Неужели все эти свитки – это письма от обеспокоенных родителей, жалующихся на то, что их чадо не научилось превращать жабу в камень? Гермиона подняла голову, и ее глаза сверкнули. —Очень смешно, Малфой. Это отчеты о расходах, заявки на новые учебники, прошения о переводе, протоколы заседаний… В общем, вся та скукотища, которую ты, с твоими «творческими» наклонностями, даже не пытался понять. —О, я прекрасно понимаю, Гермиона, – Драко подошел к столу и, как бы невзначай, положил руку на спинку ее кресла, слегка наклонившись. – Я понимаю, что ты – звезда. А звездам всегда приходится работать больше всех. И, как истинный ценитель красоты, я не могу допустить, чтобы столь яркая звезда потускнела под тяжестью этих… бумажных крокодилов. Он взял один из свитков, развернул его. —Так, что у нас тут? "Заявка на покупку новых котлов для зельеварения". М-да, это, конечно, куда интереснее, чем наблюдать, как ты пытаешься придать смысл этим бумагам. —Ты мог бы помочь, – неожиданно для себя сказала Гермиона. – А не просто язвить. Драко поднял брови, словно удивленный такой смелостью. —Я? Помочь тебе? А что, в этом есть какая-то выгода? Может, за это мне полагается дополнительный балл по Слизерину? Или, может быть, ты позволишь мне… украсть у тебя одну из этих роз, что я тебе подарил? Он говорил это с легкой усмешкой, но в его глазах читалось искреннее желание быть рядом. Гермиона почувствовала, как легкий румянец заливает ее щеки. —Ты можешь помочь, если хочешь, Малфой. Но я не обещаю тебе никаких призов. Разве что… мою вечную благодарность, которую я, конечно же, никому не расскажу, – она уловила его взгляд и добавила, стараясь, чтобы голос звучал как можно более непринужденно: —Если, конечно, ты не перепутаешь заявку на котлы с приказом об отмене занятий по трансфигурации. Драко рассмеялся. —О, Гермиона, ты так меня недооцениваешь. Я, конечно, могу быть рассеянным, когда дело касается скучных бумаг, но не настолько. К тому же, с тобой рядом, я готов освоить любые тонкости бюрократии. Он взял несколько свитков со стола. —Так, "заявка на ремонт части крыши над библиотекой". Отлично. Авот это… "Прошение о разрешении на ночное посещение Запретного леса для исследования лунных пауков". Неужели кто-то из наших гениев додумался до такого? —Это было прошение студента с пятого курса, который хочет написать эссе по герпетологии, – ответила Гермиона, продолжая сортировать другие бумаги. – И я, скорее всего, откажу. Слишком опасно. —Опасно? – Драко иронично приподнял бровь. – Ты ведь сама однажды ночью пробралась в Запретный лес, чтобы найти информацию для своего эссе по уходу за магическими существами. Помнишь, как ты потом жаловалась на пауков, которые пытались тебя съесть? —Это было совсем другое! – возмутилась Гермиона, но ее голос звучал не так уверенно, как хотелось бы. —Конечно, другое, – согласился Драко, его взгляд смягчился. – Ты – особенная, Гермиона. Ты всегда была другой. Не такой, как все. Поэтому я и…- Он запнулся. —Ты и что?– спросила Гермиона, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее. —Ничего, – он улыбнулся, но в его глазах промелькнуло что-то глубокое, невысказанное. – Я и решил, что с таким объемом работы тебе нужна помощь. И, возможно, небольшой перерыв на… флирт? Он подмигнул, и Гермиона почувствовала, как щеки снова заливает румянец. Она попыталась сосредоточиться на документах, но его присутствие, его слова, его легкий флирт – все это отвлекало ее. —Ты отвлекаешь меня, Малфой, – пробормотала она. —Это моя работа, – беззаботно ответил он. – Но если ты хочешь, чтобы я перестал, я могу тебе помочь… другим способом. Например, принести тебе кофе, когда он закончится. Или, может быть, ты хочешь, чтобы я почитал тебе эти заявки вслух? У меня, говорят, приятный голос, который может успокоить даже самого разъяренного декана. Он взял один из свитков и, слегка изменив тон, начал читать: —"Настоящим просим выделить средства на приобретение нового учебника по Трансфигурации для студентов третьего курса, так как предыдущие экземпляры были… э-э-э… подвергнуты необратимой трансформации в жаб". Ну, Гермиона, кого ты в этот раз отправила на этот предмет? Гермиона рассмеялась. —Это была Невилл. Он просто… немного перестарался с заклинанием. Но он обещал компенсировать стоимость. —Вижу, ты окружена самыми талантливыми учениками, – иронично заметил Драко, но в его голосе слышалась теплота. – Ладно, давай продолжим. "Прошение о предоставлении дополнительного времени для подготовки к экзамену по Древним рунам". Хм, а вот это уже интересно. Кто же у нас такой… отстающий? Так, в обмене язвительными шутками и легким флиртом, они начали разбирать документы. Драко, к удивлению Гермионы, действительно помогал. Он сортировал заявки, находил нужные статьи в справочниках, даже делал пометки на полях. Его острый ум, который он обычно направлял на изощренные издевательства, здесь оказался весьма полезен. Но помимо практической помощи, он дарил ей нечто большее. Улыбки. Внимательные взгляды. Слова, которые, казалось, были сказаны только ей. Когда она устало терла виски, он мягко клал руку ей на плечо, просто чтобы поддержать. Когда она находила особенно абсурдное прошение, он поддразнивал ее, заставляя смеяться. В какой-то момент, когда они разбирали отчет о расходах на ингредиенты для зельеварения, Гермиона случайно задела его руку. Их пальцы соприкоснулись, и на секунду в воздухе повисла та самая, особенная тишина. Драко не отвел взгляда. Его глаза, цвета грозового неба, смотрели на нее с такой нежностью, что у Гермионы перехватило дыхание. —Ты… красивая, когда сосредоточена, – прошептал он, его голос звучал хрипло. Гермиона не могла отвести взгляда. Его близость, его слова, его взгляд – все это создавало вокруг них особую, романтическую атмосферу. Она чувствовала, как между ними нарастает что-то новое, неопределенное, но очень сильное. —И ты… не такой уж и плохой помощник, Малфой, – ответила она, ее голос был тихим, почти шепотом. Драко улыбнулся. —Я стараюсь, Гермиона. Стараюсь изо всех сил. Потому что ты… ты стоишь того, чтобы стараться. Они продолжили работать, но теперь в воздухе витало нечто большее, чем просто запахи пергамента и чернил. Витали неозвученные чувства, робкие обещания, и тихий флирт, который, казалось, начинал перерастать во что-то более глубокое. Гермиона знала, что эта бумажная буря, начавшаяся с ее одинокого погружения в работу, превратилась в нечто иное. Превратилась в утро, проведенное вместе, в тихий, но явный шаг навстречу друг другу. И она, впервые за долгое время, чувствовала, что готова сделать этот шаг.