Фонари зажгутся вновь

      — Да брось ты меня, в конце концов, — Элиас нашёл в себе силы выдавить из себя хоть что-то, пока напарница несла его на себе после тяжёлого ранения. — От меня всё равно уже никакой пользы не будет, скажи Чайльду. А тебе надо вернуться и закончить наше дело.       — Заткнись, я не стану этого делать. Мы вместе с тобой вступили на службу… Мы вместе поддерживали идеологию Предвестников… Мы шли за Чайльдом… Мы вместе уйдём и отсюда, — Астрид задыхалась под тяжестью своего сослуживца.       Она тащила его через всю гавань, а точнее, через то, что от неё оставалось. После того, как Одиннадцатый из Предвестников пробудил Осиала, воцарился хаос: началась гроза, буря сбивала с ног.       — Аякс ушёл, — спустя какое-то время констатировала Астрид. — Ты всё равно нужна нашим в Нефритовом дворце. Только у тебя единственной есть глаз бога, — Элиас замолчал на какое-то время. — И глаз порчи.       Астрид не слушала товарища. Она продолжала выводить раненого за пределы города, куда-нибудь подальше, где они были бы в безопасности. Хотя бы туда, где девушка смогла бы оказать ему помощь. После того, как Аякс принял форму духа и сражался с Люмин, он ушёл с поля сражения, оставив всех своих подчинённых. Видимо, понадеявшись на Элиаса и Астрид, тоже имевших глаза бога и порчи. Видимо, Элиас тоже сильно на себя понадеялся: после пиро глаза порчи его тело всегда обжигало так, будто бы он действительно горел заживо, но сейчас он особенно вкладывался в бой, в сражение. Он любил гавань Ли Юэ, он любил Фатуи. Он всегда хотел лучшего везде, куда бы он ни приходил.       — На месте, — Астрид выдохнула и уложила Элиаса перед собой. — Будем тебя лечить.       — Скажи, почему ты так возишься со мной? — парень обречённо посмотрел на подругу.       Астрид оторвалась от разведения лекарства и устремила взгляд вдаль. Выдержав паузу и собравшись с мыслями, она ответила:       — Ты всё ещё не понял?       — Я догадывался по твоему поведению. Старался не обращать внимание.       — Ну вот и всё, значит. Сейчас есть дела поважнее.       — Втираешься в доверие, чтобы я снял с себя рубашку и открыл тебе красивые виды? — Элиас улыбнулся, хотя теперь он не знал, как себя вести.       — Только обработать ожоги, — внутри Астрид у самой полыхало всё от чувств к Элиасу. Казалось, что она сама сгорит изнутри от разгоревшегося пламени любви.       Элиас нехотя скинул с себя верх формы. Он знал, что ему не причинят никакого вреда. Он внушал себе, что ему окажут помощь, что ему будет легче, что Астрид не будет показывать свои чувства. Она и не собиралась больше ничего говорить, лишь молча обработала раны, оставила его отдыхать, растопила печь, а сама села чуть поодаль. В её голове не было ни единой мысли по поводу того, что делать дальше. В конце концов, однажды он бы всё равно всё узнал.       — Иди сюда, — Элиас прервал тишину. — Не чужие же люди.       — Да, не чужие, — едва слышно повторила она. — Что это на тебя нашло?       Он раскинул руки, приглашая её лечь ему на грудь. Астрид непонимающе посмотрела на него, но не стала отказываться от такой возможности. Она боялась причинить ему боль, поэтому положила голову ему на плечо, слегка приобняв рукой талию. Элиас запустил руки в рыжие локоны и стал ими играться.       — Мы с тобой столько времени работали, а так друг друга и не узнали толком, — Астрид произнесла с ноткой горечи и сожаления. — Чего бы тебе сейчас хотелось больше всего?       — Остаться жить здесь, в Ли Юэ. Если бы мы не пошли за Аяксом, я бы точно так сделал. А тебе?       — Наверное, я бы тоже осталась жить в гавани, работать в Банке. Я люблю Снежную всем сердцем, но здесь всё как-то иначе. Я чувствую себя здесь счастливой. Я чувствую себя здесь живой.       Я чувствую себя живой там, где ты, Элиас.       — Давай пообещаем друг другу, — Астрид приподнялась и заглянула в его карие глаза. — Как только всё закончится, мы останемся здесь. Мы оставим эту лачугу, переберёмся в Гавань...       — Давай. Клятва на мизинчиках?       — Клятва на мизинчиках.       Они скрестили мизинцы и слегка потрясли ими. Неизвестно, сколько они так пролежали, но известно точно: они не спали всю ночь. Звуки битвы за Ли Юэ доносились до их временного жилища. Казалось, время остановилось для всего Тейвата.       Остановилось, пока не прогремел взрыв.