I Think He Knows (Я думаю, он знает)

      Джисон не утверждает, что у него большой сексуальный опыт, но его достаточно.       Он и раньше спал с людьми, парнями и девушками. Ему нравится чувствовать близость с кем-то, устанавливать физический контакт, доставлять удовольствие своему партнеру. Джисон считает себя хорошим любовником. Всегда внимателен к потребностям своих партнеров, учитывает их желания, их пределы.       Он хотел бы сказать, что к нему всегда проявляют такую же обходительность, но, к сожалению, это не так. Несмотря на то, что он делает все возможное, чтобы его любовники чувствовали себя хорошо, всегда есть одна проблема. Ему требуется много времени, чтобы достичь оргазма. Ему нужно достаточно много стимуляции, ему требуется время, чтобы добиться этого, и всех его прошлых любовников это слишком утомляло. Не то чтобы он не мог, просто это занимает немного больше времени, чем у среднестатистического человека.       Поначалу его партнеры воспринимают это как хорошую выносливость, он мог довести их до оргазма несколько раз, прежде чем кончить самому. Но у него никогда не бывает такого шанса. Очевидно, никто не хочет тратить полчаса на то, чтобы отсасывать ему, исследовать его тело или позволять ему не торопиться. Обычно это перерастает в неуверенность с их стороны, они думают, что с ними что-то не так. Тогда ему приходится тратить время, успокаивая их, что это не потому, что он не возбужден, и не потому, что он не находит их привлекательными. Ему просто нужно... время. Ему нравится, когда стимулируют все его тело, двигаясь медленно. Он часто кончает сам, но это потому, что ему не нужно спешить, он не чувствует давление, чтобы быстрее все закончить. Со временем он смирился с этим. Он смирился с тем, что секс с другими не приводит к оргазму, и это нормально. Это по-прежнему приятно и весело, и ему нравится осознавать, что он заботится о том, кто согревает его постель той ночью. Он также научился хорошо имитировать свои оргазмы.       Сухие оргазмы не так редки, как думают люди, и в пылу страсти легко притвориться. Никто не обращает внимания на пустой презерватив, который он выбрасывает, все ему верят, когда он говорит, что его эрекция сохраняется после оргазма и потом сама спадет. Он всегда притворяется удовлетворенным, а потом идет домой и спустя добрый час после перепихона спускает в кулак. Он знает, что это нетипично, но это его реальность, и он к этому уже привык.       Он познакомился с Минхо на втором курсе колледжа, и им потребовалось меньше недели, чтобы стать лучшими друзьями. Другие его друзья шутят, что они родственные души, и они с Минхо с этим согласны. Они подошли друг другу так, как у Джисона никогда раньше не было ни с кем. Минхо снаружи стоик, но когда они с Джисоном вдвоем, он совсем не такой. Джисон гордится тем, что заставляет обычно сдержанного парня смеяться так сильно, что он не может дышать. Большинство людей охарактеризовали бы Минхо как тихого, невозмутимого человека. Но Джисон видит, как он целый час болтает абсолютно ни о чем, стоя на ушах после слишком большого количества кофе. Несмотря на плотный график учебы, они всегда находят время друг для друга. Через год после выпуска Минхо они решают съехаться. В этом был смысл. Джисон заканчивал последний год обучения и уже получил работу продюсера после окончания учебы. Минхо работал на работе своей мечты в танцевальной труппе, одновременно преподавая и выступая. Они были лучшими друзьями, они знали и понимали друг друга, в этом просто был смысл.       Во всяком случае, так думал Джисон. Несмотря на близость, Джисон никогда не рассказывал Минхо о своей... проблеме. Зачем ему это? Он не хочет жалости, не хочет неизбежного комментария: «Я уверен, ты найдешь того, кто не будет против». Минхо знает, что он приводит людей домой, трудно не знать, когда живешь вместе, но никогда не задавался вопросом, почему Джисон никогда не видится с одним и тем же человеком дважды. Вы можете имитировать оргазм не так уж много раз, прежде чем кто-то поймет. У него никогда не было отношений дольше нескольких месяцев. Неважно, сколько раз он слышит «Я не против» или «секс – это еще не все», все заканчивается одинаково. Так зачем беспокоиться? Минхо сам ходит на свидания, и также приводит людей домой. У него были длительные отношения и свидания на одну ночь. Джисон не ревнует. Ну, может быть немного.       Но не потому, что Минхо наслаждается сексом и отношениями.       Это потому, что Минхо наслаждается этим не с ним.       Джисон несколько лет назад признал, что он по уши влюблен в танцора. Как он мог не быть влюблен? Минхо самый красивый человек, которого он когда-либо встречал. Он веселый, добрый и такой терпеливый с Джисоном. Он заставляет Джисона смеяться сильнее чем кто-либо другой. Понимает его. Он позволяет Джисону быть самим собой. Он не против его странных пищевых привычек. Не злится, когда Джисон застревает в своем пузыре во время написания музыки и оставляет посуду в раковине или ходит кругами по квартире в наушниках. Он позволяет Джисону прижиматься к нему, когда тот очень сильно беспокоится, и не заставляет его чувствовать себя жалким, когда он плачет из-за любой мелочи. Не помогает и то, что Минхо потакает постоянной потребности Джисона в тактильном контакте. Он позволяет младшему держать его за руку, когда они сидят на диване и смотрят шоу, позволяет Джисону держать ноги на его коленях, пока он занят работой над текстами песен или просто пролистывает телефон. Каждый раз, когда Минхо улыбается, ему хочется сразу же поцеловать его. Он хочет уложить Минхо на свою кровать и заставить его кончать снова и снова, чтобы тот знал, как сильно он его любит.       Любит? Что ж, это что-то новенькое. Отлично.       Несмотря на это, Джисон никогда не думал о том, чтобы действительно что-то предпринять. Их дружба слишком драгоценна для него, и хотя ему кажется, что он замечает, что Минхо слишком долго смотрит на него, замечает, что прикосновение длится дольше чем надо, замечает натянутую улыбку, которой Минхо одаривает его, когда Джисон говорит, что приведет кого-то домой, он не будет ничего с этим делать. Потому что он не может потерять Минхо, и независимо от того, насколько Минхо принимает его, все его привычки и причуды, он знает, что это может разрушить все. Так было со всеми остальными, почему Минхо должен быть другим? Он не сможет справиться с жалостью, справиться с возможной ссорой, которая возникнет, когда ему придется объяснять, что отсутствие оргазма не имеет ничего общего с тем, что его не возбуждает партнер. Он не сможет вынести взгляда, которым одарил бы его Минхо, взгляда, которым они все одаривают его в конце. Он научился принимать это после своих встреч на одну ночь, но от Минхо? Он не думает, что когда-нибудь сможет оправиться от этого.       Поэтому он держит свои чувства запрятанными далеко в голове, под замком. Нет необходимости мучить себя тем, что никогда не произойдет. Его перепихоны продолжаются, он продолжает наблюдать, как Минхо встречается с кем-то, и все идет своим чередом.       Пока однажды ночью одна из его встреч не пошла наперекосяк быстрее, чем обычно. Ночь началась просто прекрасно. Он встретил в баре горячего парня, они пофлиртовали, Джисон пригласил его в их квартиру, все как обычно. Джисон привык к этой рутине, заставить своего партнера чувствовать себя хорошо, довести его до оргазма, притвориться, что тоже кончил, сказать спасибо, а затем подрочить. Он не уверен, что пошло не так, но парень, которого он привел домой, обиделся на отсутствие оргазма у Джисона больше, чем другие.       — Зачем ты вообще потрудился привести меня домой, если я тебе не нравлюсь? — парень из бара говорит довольно громко.       Джисон чувствует, как тревога скручивается в его груди. Он открывает рот, чтобы что-то сказать, но ничего не выходит.       — Я узнаю фальшивый оргазм, когда вижу его. Честно говоря, это жалко. Если тебе было неинтересно, так и скажи. Или ты настолько отчаянно хотел, чтобы кто-то был в твоей постели, что привел домой первого, кто с тобой заговорил?       Джисон хочет сказать, что он не жалок. Хочет объяснить, что ему просто нужно немного времени, что ему все равно весело. Но его голос отказывается работать. Смущение и стыд не позволяют ему произнести ни единого слова.       — Я ухожу. — объявляет парень из бара, подбирая с пола свою одежду и быстро переодеваясь.       Джисон не шевелится, пока парень выходит из его комнаты и квартиры, громко хлопнув дверью. Он стоит посреди своей комнаты, обнаженный и дрожащий, неспособный сформировать ни единой мысли.       — Джисон?       Джисон поднимает глаза и видит очень обеспокоенного Минхо, смотрящего на него из двери в свою комнату. Джисон чувствует себя более уязвимым, чем когда-либо в своей жизни, и не потому, что он совершенно голый. Не может быть, что Минхо не слышал всего этого. Слезы в его глазах наворачиваются без его разрешения, и внезапно тяжесть каждой прошлой встречи обрушивается на него.       — Хён, почему я такой...? Что со мной не так? — несмотря на слезы, текущие по его лицу, его голос пугающе спокоен. Он чувствует себя оторванным от своего тела.       Минхо выглядит сбитым с толку, но ничего не говорит, медленно приближаясь к нему. Джисон чувствует, как что-то мягкое обволакивает его плечи, и понимает, что Минхо укутывает его одеялом.       — Он не причинил тебе вреда? — спрашивает Минхо внезапно серьезным тоном.       Джисон просто качает головой. Минхо, кажется, расслабляется, но дальше следует вопрос, которого он боялся больше всего.       — Что произошло?       Внутри Джисона словно прорвало плотину, и он внезапно зарыдал. Он закрывает лицо руками, его охватывает раскаленное добела смущение и чувство вины.       Он плачет так сильно, что не может дышать, хватая ртом воздух с каждым вдохом, влажно и громко. Он падает на пол, не отрывая рук от лица. Минхо опускается с ним, раздвигая ноги, чтобы позволить Джисону сесть между ними. Он прижимает плачущего парня к своей груди, крепко обнимая его и медленно укачивая.       — Джисон, эй, дыши, все в порядке. — Минхо крепче сжимает дрожащее тело Джисона, положив подбородок на макушку плачущего парня. — Сони, мне нужно, чтобы ты подышал вместе со мной. Ты можешь это сделать? Вдох...       Джисон делает прерывистый вдох.       — ...выдох.       и выпускает его со сдавленным всхлипом.       Минхо продолжает направлять его, делая несколько глубоких вдохов, говорит Джисону, как хорошо у него получается, пока младший не перестает дрожать. Минхо помогает ему найти одежду, чтобы переодеться, и помогает Джисону встать, ведя его за руку в свою собственную спальню. Минхо ложится на кровать и тянет Джисона за собой, укладывая младшего наполовину на себя и прижимая его к себе, позволяя тому уткнуться лицом в шею. Джисон делает глубокий вдох, вдыхая знакомый запах своего лучшего друга и позволяя ему успокоиться настолько, чтобы заговорить.       — Я сожалею... об этом. Он не причинил мне вреда или чего-то еще, я просто... это моя вина.       Минхо, похоже, готов сказать ему, что это не так, но Джисон продолжает, прежде чем он успевает.       Джисон рассказывает ему все. О своей неспособности достичь оргазма без долгой стимуляции. Рассказывает ему обо всех своих неудачных связях и отношениях. Признается ему в том, как он притворяется, как ему всегда приходится убеждать своих партнеров «Дело не в тебе, дело во мне». Минхо слушает, не перебивая, позволяя Джисону все рассказать.       Как будто с груди Джисона свалился очень большой груз, когда он наконец-то рассказал кому-то об этом. Он закрывает глаза и готовится к ответу Минхо, ожидая жалостливых слов. То, что слетает с губ Минхо дальше, — это последнее, что он ожидает услышать.       — Джисон, ты ведь знаешь, что это нормально, да?       Минхо воспринимает молчание Джисона как знак продолжать.       — У каждого есть уникальные сексуальные потребности. Необходимость во времени и долгой стимуляции не означает, что с тобой что-то не так. Это просто означает, что это то, что тебе нужно. В этом нет ничего постыдного. — голос Минхо напряжен, будто он изо всех сил старается не звучать сердито.       — Но... каждый человек, с которым я был, превращал это в проблему. В конце концов они все бросают меня. Неважно, насколько я могу их удовлетворить, неважно, насколько хорошо я заставляю их чувствовать себя, это всегда заканчивается одинаково. Я являюсь общим знаменателем, поэтому, очевидно, что проблема во мне.       Джисон снова чувствует, как к глазам подступают слезы, и пытается сморгнуть их. Он так устал плакать из-за этого. Если это всегда осложнение, то почему он не проблема? Если бы это был только один или два человека, он мог бы думать иначе, но это были все.       Минхо поднимает руку и запускает ее в потные волосы Джисона, мягко почесывая его голову и притягивая ближе.       — С тобой все в порядке. Люди идиоты, неуверенные в себе и эгоистичные. Секс должен быть веселым и доставлять удовольствие обеим сторонам. И если ты не можешь дать своему партнеру то, что ему нужно, какой же ты любовник? С тобой все в порядке, проблема в тех, кто не уделяет тебе того внимания, в котором ты нуждаешься и которое заслуживаешь. — его раздраженный тон выдает мягкость, с которой он пытается говорить.       Джисон ничего не отвечает, он слишком измотан морально и физически, чтобы придумать правильный ответ. Он закрывает глаза и глубже погружается в объятия Минхо, надеясь, что тот это понимает.       И, конечно же, он понимает.       — Спи, Сони, я знаю, ты устал. И спасибо, что поделился этим со мной. Я знаю, это было нелегко. — Минхо продолжает гладить Джисона по волосам, пока дыхание младшего не выравнивается, и он засыпает, не отпуская его.       После этого Джисон никого не приводит домой. Он ходит на несколько свиданий, но ничего не кажется ему правильным, и они ни к чему не приводят. Минхо с той ночи тоже стал намного тактильнее. Обычно он всегда позволял Джисону инициировать любые прикосновения, и, хотя никогда не отказывал младшему, всегда сводил их к минимуму. Теперь каждое прикосновение длится дольше, чем раньше. Он ловит на себе пристальный взгляд Минхо, когда ходит по квартире без футболки, старший отводит взгляд с легким румянцем на лице каждый раз, когда его ловят. Джисон старается не придавать этому слишком большого значения. Даже он знает, что лучше не тешить себя подобными надеждами. Минхо просто стал более нежным, поскольку знает, что Джисон больше ни с кем не проявляет физической близости. Он, вероятно, сочувствует ему.       Несколько недель спустя они сидят на диване, Джисон опирается спиной на подлокотник, а ноги лежат на коленях Минхо. Минхо поглаживает кожу на одной из его лодыжек, положив другую руку на голень. Джисон предположил, что это из-за рассеянности, старшему просто нужно что-то делать, пока они что-то смотрят на телевизоре. Джисон уже некоторое время не обращает на шоу внимания. Пальцы Минхо отвлекают, чувствительная кожа его лодыжки вызывает тепло внизу живота. Руки Минхо внезапно отдергиваются, и он смотрит на Джисона с обеспокоенным, но решительным выражением лица.       — Хён, с тобой все в порядке?       Минхо кивает, затем закрывает глаза и делает глубокий вдох, словно готовясь к чему-то.       — Джисон, мне нужно тебе кое-что сказать. Пожалуйста, выслушай меня, прежде чем ответить. — Минхо выдерживает его взгляд, словно потеряет самообладание, если отвернется. Джисон внезапно чувствует тревогу.       — Конечно, что случилось? — вышло более неуверенно, чем он хотел.       — Сони... Ты мне нравишься. Очень. Больше, чем просто друг, больше, чем просто сосед по комнате. Уже много лет. Я убедил себя никогда ничего не говорить, потому что не хотел разрушить то, что у нас есть. Я дорожу нашей дружбой. Но после той ночи... Я больше не могу держать это в себе. Мне невыносимо осознавать, что никто никогда не давал тебе того, что тебе нужно. Ты великолепный, добрый, веселый и так, так, так полон любви. Ты бескорыстный, любишь все, что у тебя есть, и я не могу смириться с осознанием того, что никто никогда не давал тебе этого взамен. Я мог бы. Я имею в виду дать тебе то, что ты заслуживаешь; и я имею в виду не только физически. Я хочу осыпать тебя любовью, баловать тебя, быть причиной твоей улыбки и смеха. Я не жду, что ты ответишь на мои чувства, но я должен был выпустить это наружу. Это съедает меня заживо. Ничего не должно меняться между нами, и если тебя это беспокоит, я понимаю, и мы можем сделать вид, что я никогда ничего не говорил, но мне нужно, чтобы ты знал.       Рот Джисона открыт в шоке, глаза широко раскрыты. Что? Он нравится Минхо? Уже много лет? Ему кажется, что у него просто произошло короткое замыкание, мозг поджарился и он не может сформулировать ответ. Выражение лица Минхо открытое, уязвимое, каким Джисон никогда его по-настоящему не видел. Он знает, что, как бы он ни ответил, это изменит все навсегда, хорошо это или нет. Он не сможет притвориться, что Минхо ничего не говорил. Что он не сказал ему то, что он так давно хотел услышать.       — Джисон...? Пожалуйста, скажи что-нибудь. — Минхо выглядит испуганным, будто он только что все испортил.       Джисон убирает ноги с колен Минхо, выражение лица старшего меняется, будто его отвергли, прежде чем Джисон бросается к старшему, забираясь к нему на колени и обнимая Минхо обеими руками за плечи.       — Пожалуйста, скажи мне, что ты говоришь это не просто потому, что тебе жаль меня. Или потому, что ты должен это делать. — неуверенность разъедает Джисона изнутри, как большой шар кислоты. Плотный и обжигающий.       Минхо кладет одну руку на талию Джисона, а другой находит заднюю часть шеи младшего, его пальцы играют с мягкими волосами на затылке.       — Никогда.       Джисон не уверен, кто первым наклонился вперед, но ему все равно. Их губы встречаются в нежном поцелуе, целомудренном и медленном. Минхо использует руку, удерживающую Джисона за шею, чтобы углубить поцелуй, поворачивая голову младшего в сторону и прижимаясь ближе. Джисон издает тихий звук, его рот слегка приоткрывается, и они продолжают целоваться. Минхо облизывает губы младшего, и Джисон тут же открывает рот, податливо позволяя Минхо исследовать его, поднимая обе руки и держась за старшего, будто от этого зависит его жизнь.       Они оба одновременно отстраняются, тяжело дыша, с раскрасневшимися лицами. Джисон решает, что ему нравится, как выглядит Минхо: лицо красное, губы припухшие, волосы растрепанные из-за того, что Джисон их дергал.       Минхо внезапно встает, и Джисон пищит, обхватывая ногами талию старшего, его несут в спальню Минхо, как будто он ничего не весит. Это его возбуждает гораздо больше, чем следовало бы. Джисон приземляется спиной на кровать и слегка подпрыгивает, способный только наблюдать, как Минхо стягивает с себя футболку, а затем снова оказывается сверху младшего, целуя его в губы. Джисон поднимает руки и проводит ими по обнаженной спине Минхо, наслаждаясь ощущением теплой и мягкой кожи под кончиками пальцев. Минхо вздыхает в ответ и слегка отстраняется, их носы все еще соприкасаются.       — Могу я прикоснуться к тебе, Сони, пожалуйста?       Знакомое чувство опасения внезапно охватывает Джисона, скапливаясь в животе и заменяя возбуждение.       — Ах, ну, могу я вместо этого прикоснуться к тебе? Не волнуйся, я могу сделать так, чтобы тебе было хорошо, я обещаю, тебе не нужно беспокоиться обо мне... — Джисон пытается сесть, чтобы перевернуть их. У него наконец-то появился шанс быть с Минхо. Он должен показать, насколько хорошо он может заставить его чувствовать себя, попытаться отсрочить неизбежное, которое всегда приходит, показать ему, что он стоит того, чтобы быть рядом, несмотря ни на что.       Минхо не сдвинулся с места и сильнее навалился на Джисона, прижимая его к месту так, что их носы соприкасались.       — Джисон-а, позволь мне прикоснуться к тебе, пожалуйста.       Джисон не уверен, то ли дело в его тоне, то ли в яростном взгляде, который бросает на него Минхо, но он колеблется. Он никогда не сможет отказать ему.       — Да, я... хорошо...       Минхо садится и стягивает футболку Джисона через голову, бросая ее на пол, прежде чем снова наклониться и поцеловать младшего. Джисон не думает, что его когда-либо целовали так. Минхо пожирает его, исследуя языком каждый уголок его рта. Одна рука в волосах Джисона, крепко сжимая пряди, в то время как другая медленно проводит вниз по его груди. Минхо отстраняется ото рта Джисона, ниточка слюны удерживает их вместе. Джисон весь горит, он чувствует, насколько покраснело его лицо, и внезапно осознает, каким твердым стал в своих штанах, когда Минхо прижимается к нему, заставляя их обоих ахнуть. Старший наклоняется и целует Джисона в челюсть, скользя губами вниз по шее и втягивая кожу на ключице. Джисон скулит, когда Минхо облизывает оставленный след горячим и влажным языком.       Рука поднимается к его груди и скользит по соску Джисона, заставляя младшего тихо стонать. Минхо нетороплив, медленно перекатывает затвердевшую горошину между указательным и средним пальцами, слегка потягивая, когда Джисон стонет громче. Он переходит к другому соску, уделяя ему такое же внимание, а затем наклоняется, берет один в рот, в то время как его рука продолжает мучить другой. Джисон хнычет, слегка приподнимая бедра в поисках какого-нибудь трения. Никто никогда раньше не уделял его соскам столько внимания. Это так приятно. Минхо по-прежнему двигается медленно, кружа языком вокруг одного бутона, прежде чем перейти к другому, и посасывая, как будто это лучшее, что он когда-либо пробовал.       — Хён мммххмм, так хорошо, — хнычет Джисон. Минхо снова целуется, вылизывая рот Джисона и посасывая его язык. Джисон не может дышать. Минхо наконец отпускает волосы Джисона и садится. Он смотрит на него так, словно хочет съесть. Джисон знает, что он, должно быть, выглядит неряшливо. Волосы растрепаны, лицо и грудь покраснели, губы опухли.       — Ты можешь кое-что сделать для меня, Сони? — спрашивает Минхо, его пронзительный взгляд пригвождает Джисона к месту. Хан сделает для него все что угодно. Он говорит ему об этом.       — Я хочу, чтобы ты лежал и позволил мне делать с тобой все, что я захочу. Не думай о том, сколько времени прошло, не беспокойся о том, чтобы я кончил. Я хочу, чтобы ты лежал и принимал все, как хороший мальчик. Ты можешь сделать это для меня?       Джисон чувствует, как тревога расцветает в его груди, но он хочет попробовать. Он хочет быть хорошим для Минхо.       — Да, хён, я могу быть хорошим. — он звучит взволнованно, хотя они почти ничего не делали.       Минхо улыбается ему сверху вниз, будто Джисон только что вручил ему весь мир, с обожающими глазами и любящим выражением лица.       — Спасибо, малыш. Позволь мне доставить тебе удовольствие.       У Джисона нет возможности ответить, громкий стон срывается с его губ, когда Минхо внезапно опускается, потирая их возбужденные члены через спортивные штаны друг о друга. Минхо на мгновение отстраняется от него, роясь за подушками и доставая бутылочку со смазкой. У Джисона нет времени нервничать, когда Минхо откладывает ее и немедленно стаскивает с младшего спортивные штаны, а заодно и свои собственные. Минхо снова забирается на него, но вместо ожидаемых Джисоном поцелуев рот Минхо впивается ему в шею, зубы нежно покусывают чувствительную кожу его горла. Каждое движение осторожное, сознательное. Старший просовывает бедро между ног Джисона, надавливая на эрекцию младшего.       — Ммммм-аах, — стонет Джисон, трение в сочетании с губами, очерчивающими его шею и грудь, разжигает огонь в животе, который он чувствует только тогда, когда играет сам с собой. Вот только это не его собственная рука, а рука Минхо. Это сводит Джисона с ума. Когда это кто-то другой, он чувствует себя по-другому, лучше. Секс для него обычно не такой. Обычно к этому моменту он уже внутри того, кого трахает, доводит их до пика и планирует лучший способ имитировать собственный оргазм, чтобы избежать подозрений. Но здесь и сейчас Минхо посасывает его грудь, обе руки лежат на тонкой талии Джисона, побуждая его прижаться к бедру старшего. Джисон никогда в жизни не был настолько возбужден. Минхо слегка приподнимается и целует Джисона в нос, прежде чем найти бутылочку смазки, которую он достал ранее.       — Ты такой красивый, чаги, такой хороший для меня. — Джисон не думал, что можно покраснеть еще сильнее, но, видимо, это так. Он чувствует, как горит его лицо, а в животе порхают бабочки.       Минхо приподнимает ноги Джисона так, чтобы его колени были согнуты, а обе ступни стояли на кровати. Джисон услышал щелчок открывающейся бутылочки со смазкой, но вместо того, чтобы почувствовать, как пальцы Минхо кружат вокруг его дырочки, его член внезапно оказывается во влажном тепле рта Минхо. Джисон издает писк, обеими руками хватаясь за волосы старшего, чтобы держаться за него изо всех сил, а Минхо водит языком вокруг головки его члена, играя с щелочкой и обхватывая рукой то, до чего его рот не может дотянуться.       — Хён-аааа, боже мой, — Джисон видит звезды, Минхо издает непристойные чавкающие звуки, пуская слюни по члену Джисона, голова подпрыгивает вверх и вниз в медленном, но устойчивом ритме. Младший чувствует, как указательный палец Минхо начинает медленно тереть его дырочку, неторопливо, просто дразня чувствительную сморщенную кожу.       Это продолжается какое-то время, Джисон не в состоянии даже понять, сколько времени проходит, переполненный ощущениями.       Минхо с влажным хлюпом вынимает его член, облизывая губы и смотря на Джисона так, словно это он повесил звезды.       — Ты так хорошо звучишь для меня, малыш, и на вкус ты лучше, чем я себе представлял.       У Джисона нет времени обдумать этот комментарий, прежде чем он чувствует, как в него медленно проникает палец, мокрый от смазки и всех слюней Минхо, стекающих по его яйцам от самого небрежного минета, который Джисон когда-либо получал. Младший стонет, палец Минхо не проходит дальше первой фаланги. Минхо говорит Джисону взять подушку у себя над головой и положить ее под бедра, и Джисон немедленно подчиняется, не зная, чего ожидать, но все равно желая подчиниться.       Минхо позволяет ему устроиться поудобнее, а затем двигается дальше вниз по телу Джисона, исчезая между его ногами. Младший ожидает, что Минхо продолжит, но вместо пальца он получает теплый язык. Он огибает его ободок и медленно погружается внутрь и наружу, прежде чем палец скользит рядом с ним.       — Черт-хён-мммм, ааахх, — Джисон не может вспомнить, когда в последний раз (если вообще когда-либо) кто-то тратил время, чтобы так его изучить. Минхо двигает одним пальцем вдоль своего языка, медленно и неторопливо трахая дырочку Джисона, словно он наслаждается десертом. Свободная рука Минхо пробегает вверх и вниз по задней части его бедра, мягко царапая, отчего кожа младшего покрывается мурашками.       Минхо добавляет еще один палец, и Джисон вскрикивает, постанывая громче, когда Минхо сгибает оба пальца и нежно касается его простаты. Джисон обеими руками сжимает в кулаки простыни под собой, держась так крепко, что боится, что может порвать их. Никто еще не заставлял его чувствовать себя так хорошо, не играл с его телом так, неторопливо и так, будто у них есть все время в мире. Может быть, так оно и есть, но все, о чем может думать Джисон на данный момент ещеещеещеещееще...       Минхо скользит третьим пальцем в Джисона, намеренно избегая его простаты вместо этого задевая его внутренние стенки, погружая язык внутрь и наружу с громкими влажными звуками.       — Хён... пожалуйста... ммм... — Джисон чувствует улыбку Минхо своей кожей, наблюдая, как старший медленно поднимает лицо вверх, оставляя пальцы внутри.       — Ты такой хороший для меня, Сони. Такой идеальный мальчик, не так ли? Слушаешь так внимательно.       У Джисона кружится голова от похвалы, член дергается и вытекает абсурдное количество предэякулята. Он никогда не чувствовал себя так с другим человеком. В безопасности, любимым, лелеемым, желанным. У него нет времени думать об этом дальше, Минхо снова сгибает пальцы и заставляет его видеть звезды, его простату безжалостно ласкают, давление посылает раскаленные добела искры удовольствия по его позвоночнику и всему телу.       Минхо слегка приподнимается, продолжая толкаться в простату Джисона, и снова заглатывает его член, погружая его так глубоко, что Джисон чувствует, как головка касается задней стенки горла Минхо.       — О боже мой... аааааххх...хён... — Джисон чувствует, что все его тело — провод под напряжением, Минхо повсюду. Сверху него, внутри него, держит его. Он чувствует, как тугой жар скручивается у него в животе, чему он едва успевает удивиться, Минхо надавливает на простату, скользя головой вверх и вниз по члену Джисона.       — Аххххххх, хён, о боже мой, боже мой, — Джисон кончает сильнее, чем когда-либо, белесая струйка за струйкой стекает по горлу Минхо, все тело младшего дрожит, кожа покрыта мурашками, глаза закатились, когда Минхо продолжает, не останавливаясь. Джисону кажется, что он плывет, бескостный и ошеломленный, когда он наблюдает, как Минхо вынимает его опадающий член и сглатывает, облизывая губы, как будто он только что съел вкусный ужин. Джисон полагает, что так оно и было.       — Такой хороший мальчик для меня, Сони. Ты так хорошо справился. — Джисон тяжело дышит, пытается отдышаться, не в силах поверить, что он только что кончил во время секса, что кто-то другой действительно довел его до оргазма. Минхо ложится рядом с Джисоном, прижимая его к себе и позволяя младшему уткнуться головой в свою шею.       — Как ты себя чувствуешь, малыш?       Дыхание Джисона постепенно начинает выравниваться, дымка после оргазма окутывает его тело, словно теплое одеяло.       — Хорошо. — это все, что младший может выдавить, бормоча в шею Минхо. Пара мягких губ касается его лба, и Джисон еще больше расслабляется, чувствуя себя любимым и в безопасности.       — Замечательно. Ты заслуживаешь того, чтобы чувствовать себя хорошо, чаги. Спасибо, что позволил мне позаботиться о тебе.       Джисону хочется посмеяться над тем фактом, что Минхо благодарит его, как будто он оказал Минхо одолжение, позволив старшему разобрать его на части и подарить лучший оргазм, который у него когда-либо был. Но он слишком устал, чтобы смеяться, и вместо этого запрокидывает голову и тянется поцеловать Минхо, медленно и целомудренно, говоря «спасибо» единственным доступным ему сейчас способом.       Минхо отстраняется, хватает одеяло в изножье кровати и накрывает их обоих, притягивая Джисона обратно в свои объятия.       — Отдыхай, малыш, я приготовлю нам ужин, когда ты проснешься. — тихо говорит Минхо, снова целуя Джисона в лоб, в то время как младший закрывает глаза и кивает.       Джисон не утверждает, что у него большой сексуальный опыт, но Минхо дал ему более чем достаточно.