Нарисуй мою душу

      Некогда долгожданные мелкие каракули начинают бесит сразу же. Но в августе это бешенство доходит до своего пика. Понимание, что вместе с началом школы, каракули никуда не денутся – не радовало. Они могли появиться на лице, руках и любом другом открытом участке кожи в любое время. Этот ребенок, а Ника теперь была уверена, что это был ребенок, пытался превратить ее жизнь в ад или одеть в паранджу, чтобы никто не видел этих художеств.       Она уже пыталась отправить ему послание. Писала на своем бедре, чтобы соулмейт прекратил разрисовывать лицо. Не помогло. Теперь рисунки просто держались меньше по времени, видимо, родители этого ребенка увидели просьбу Вероники. Девушка на мгновение задумалась. Стало интересно, как они отреагировали на то, что соулмейт их ребенка, очевидно, намного старше и выражает недовольства.       Девушка собиралась пойти на улицу, прогуляться, когда по её лицу расползлось оранжевое пятно в форме маленькой ладошки. Квартиру огласил девчачий крик. Ника выбежала из комнаты. - Да заберите у него краски кто-нибудь! - Твой малыш опять шалит? – спрашивает бабушка, отвлекаясь от шитья. - Это не малыш. Это демон какой-то! Я хотела погулять с Лёшей. Как я пойду с таким лицом? - Ногами пойдешь. Как же еще?       Бабушка откладывает блузку, к которой пришивала пуговицы. Снимает наперсток и втыкает иголку в ткань, чтобы не потерять. Женщина поправляет на носу очки, рассматривая разукрашенное лицо внучки. - Знаешь, твой дедушка чертил на себе целые схемы электроцепей, когда сдавал экзамены. От кончиков пальцев и до локтей. Я собираюсь с подругами на танцы, надеваю свое лучшее платье и, пожалуйста, все руки в чертежах. Это тоже не способствовало знакомству с другими людьми. - Зачем давать человеку соулмейта, если он не может быть с ним рядом прямо сейчас? Это же издевательство. Почему я должна ходить по улице, как клоун?! - Может, это испытание. Может, способ узнать друг друга. Ты спрашивала его имя? - Мой соулмейт, кроме как пачкать подгузники, ничего больше не умеет. - Не ворчи, Ника. Ваша связь будет крепнуть с годами. А пока иди к своему Алёше. Малыша помыли.       Ника бежит к зеркалу и видит, что пятно исчезло. Она прощается с бабушкой и вылетает из дома. Лёша уже давно ждет ее у школьного забора.       В 14 лет даже с уже имеющимся, но еще не встреченным соулмейтом, не возбраняется встречаться с другими людьми. Да и не в 14 лет тоже. Другое дело, сможешь ли встречаться с другим, пока твоя судьба где-то там. Ника могла. Она так злилась на свою маленькую родственную душу, что была готова на многое, лишь бы избавиться от этих меток.       А Лёша был футболистом. Он учился в кадетском классе. Ему недавно исполнилось 17 лет, и гулять с ним было очень интересно. Ника знала его с начальной школы. Они вместе пинали мячик и били крапиву палками. Потом они выросли за одно лето, как-то резко и все еще вместе.       Он, конечно, был для нее самым умным и смелым. Героем, идущим против всех правил. Тем самым плохим парнем. С ним она первый раз попробовала сигареты, первый раз покорила крышу девятиэтажного дома, первый раз вернулась домой после 22:00. Нике очень хотелось, чтобы с Лёшей все было в первый раз. Особенно, первый поцелуй.       Ника сидит на чужой куртке, любуется тем, как пшеничные волосы кадета пылают в свете закатного солнца. Мама опять будет ругаться, что пришла домой после комендантского часа. Лёша улыбается, садится рядом, прижимается бедром к бедру. Ника вздрагивает от прикосновения. Пахнет сигаретным дымом и немного голубиным пометом. Пока они лезли на эту крышу, успели собрать на свои кроссовки все прелести дикой голубиной жизни.       Парень обнимает ее за плечи, неловко разворачивает к себе. Никак прикрывает глаза, ожидая, что вот еще чуть-чуть, и он ее поцелует в первый раз. Но секунды бегут, а того, что хочется, так и не происходит. Ника открывает глаза. Его очень близко, она чувствует чужое дыхание кожей. - У тебя рот зеленый,- говорит Лёша. - Чупа-чупс. - Да нет. У тебя вообще весь рот зеленый. И нос тоже.       Ника смотрит в экран своего мобильного телефона и чувствует, как волосы на затылке встают дыбом от злости. Зеленые струйки скатываются на шею, проявляются на ушах. - Мелкий урод! - Я вообще-то старше тебя! - Да не ты. Мой соул. Такое ощущение, что ему три года. Он вечно вымазывается в краске по самое…       Лёша смеется, а Ника понимает, что руки у нее в оранжевых отпечатках маленьких ладошек. Она всем сердцем ненавидит своего маленького соулмейта. Убитый романтический настрой и упущенный первый поцелуй она никогда не простит. Девушка шла домой в чужой куртке и с зеленым лицом, надеясь, что в этот раз влетит от мамы не так сильно.       Оказалось, что это была не краска. Её маленький соулмейт облился зеленкой, которая не смывалась. Поэтому ходить в виде Фионы из Шрека пришлось почти неделю. И за эту неделю Ника успела перелопатить весь Интернет на тему «можно ли убрать связь». Нельзя. Эта связь дается с рождения соулмейтов и не исчезает до самой смерти. Прекрасно. Меньше всего ей хотелось быть связанной с неразумным младенцем.       Даша как раз приезжает из лагеря за 2 недели до начала учебы. Ника надеется, что зеленка полностью сойдет до 1 сентября, но в чудо уже не верит. Подруга только сочувственно хлопает по плечу, приглашая в магазин за новой канцелярией.       8 класс. Через год первые экзамены. Сейчас выбор тетрадей по геометрии кажется намного серьезнее и сложнее, чем выучить 40 билетов по каждому выбранному предмету. С Лёшей они больше не виделись. Бабушка говорила, что ей не нужен тот, кто не понимает важности связи соулмейтов. Ника была с ней согласна. Почти.       В конце августа на традиционных сборах у школы Ника появляется под руку с Дашей. Зеленка полностью смылась, больше не угрожает репутации и внешнему виду. Девушки весело смеются, болтают с одноклассниками и почти не жалеют о том, что лето закончилось.