Пурпурный.

Голубой. При упоминании этого цвета, на душе становится спокойно. Всю жизнь нас окружает этот цвет, будь то небо или море. Томительная неизвестность. Бездна не имеющая конца, но на столько притягательная. Никому не познать то, что находится на глубине этого океана, вдруг он холодный? А может на самом дне у него бьётся сердце, теплое и живое? Может под огромным слоем этого неприступного льда, живёт маленькая личность, юный ангел, не знающий правильный путь. Но к нему не пробраться, сквозь эту пучину не пройти, остаётся лишь смотреть куда-то вглубь и дивиться. Романтизировать то, что ты видишь. Но как можно отказаться от такой манящей картины, как чужие голубые глаза? Смотря в них, Сугуру мог думать лишь о чистоте персонажа перед ним. Само событие, как рождение Сатору последовало за собой смену баланса. Снизошедший бог? Небожитель воплоти? Это уже не имеет значения, ведь он здесь, само воплощение совершенства. Воистину сильнейший. Но сейчас перед ним никакой не бог. Он даже своим видом не вызывал никаких ощущений, что перед тобой человек, что своим рождением пошатнул баланс сил. Обычный вредный юноша, активно проживающий свой подростковый бунт. Удивительно, как он хотя бы согласился добровольно сюда прийти. – Уверен, что ты знаешь кто я такой! – Заявил паренёк с гордо поднятой головой и довольной ухмылкой. Да, он тот ещё нарцисс.. – Я согласен быть твоим партнёром, мелкая сошка, но только если не будешь путаться у меня под ногами! – Не знаю, что ты о себе возомнил, но я вообще без понятия, кто ты такой. Сейчас я вижу перед собой только белобрысого петушка. – Гето захлопнул книгу перед своим лицом, поднимая голову. Он сидел на скамье, уверенно раскинув ноги в разные стороны. Волосы его было распущены и прикрывали добрую часть лица, но это не на долго, он уже собирался их отрезать – Но смотрю ты не страдаешь от переизбытка скромности. Сатору просто выпал. Как это, о нем и не знать? Да такого и быть не может! Все лицо паренька так и показывало его недоумение, а щеки чуть было покраснели. – Даже о клане Годжо не знаешь? – На что тот получил отрицательный ответ. «Вот чудак, давно я таких не видел» Сатору выдохнул. Это было и правда необычное приветствие, может теперь все будет становиться интереснее – Сатору Годжо мое имя, постарайся его запомнить, мелкая сошка. – Как прикажешь, петушок. – Гето пожал плечами, поднимаясь. Не успев ничего сказать, как его схватили за падающие на лицо волосы. На что юноша недовольно ткнул в чужой лоб – Гето Сугуру, спасибо, что поинтересовался. Красный. Почему то первые ассоциации это кровь и гнев. Определенно бодрящий цвет, заряжающий на действия, иногда даже агрессивные. Цвет непокорства, уверенности в своей правоте и настойчивости. На удивление самый притягательный цвет для детей. Но в тоже время цвет любви и страсти. Яркое проживание чувств, погружение в них с головой. Уверенность. Таким Сатору видел Гето. Маг в семье не магов. Чуткий, но такой скрытный. Годжо получал неимоверное удовольствие, заставляя Сугуру полыхать этим красным. Называть его сошкой, действовать на нервы и получать на это смешную реакцию. Юноше нравилось видеть, какого это быть живым. Быть эмоционально ярким. – Кинь в меня ластик. – Неожиданные слова даже для такого, как Сатору. Что же на этот раз пришло в голову этому юному гению? – Чего? – Гето замер, так и не успев достать сигарету до конца. Он покорно убрал ее обратно и повернулся лицом к собеседнику. Сёко ушла минут 10 назад, кажется Сатору даже не заметил ее отсутствия – Ты все ещё практикуешь "бесконечность?" На что Гето получил положительный кивок. Ну что-ж, юноша собрал немного силы, на пробу подкинув заветный предмет вверх, после чего отправил прямиком в лицо Годжо. Тот и правда смог его остановить. Если быть точнее, то не остановить, а неимоверно замедлив его движение. Сугуру даже на секунду позавидовал своему другу, ведь и сам не отказался бы иметь силу, что может отталкивать всех и вся от себя. – Ты все лучше справляешься, Сатору. – Сугуру расплылся в улыбке, сунув руки в карманы. Неторопливо он зашагал навстречу к Годжо. – Спасибо, Сугуру. – Юноша тоже довольно улыбнулся. Он всегда был на седьмом небе от счастья, когда его хвалили, особенно, если это Гето. Кстати о нем... – М? Что такое? Годжо наклонил голову, когда маг был уже почти вплотную к нему. А на лице такая вредная улыбка, словно улыбка самого Сатору, когда он шкодит. Вот тогда сильнейший и почувствовал неладное. Через момент все вокруг застыло. Подобно последней капле, что с выразительным звуком встретилась с водной гладью. Словно рыба, что вильнула хвостом и тут же пропала в глубокой пучине. Луна перекрыла собой солнце, а океаны содрогнулись. С вершины горы сошла ловина снега, покрывая все тело приятной дрожью, когда рука Гето касается чужой шеи. Лишь одному подвластна любая бесконечность, даже самая страшная. На голубое тело капает капля красной краски, тут же перемешиваясь с нежным аквамарином. Яркий след лилового остаётся на щеке Сатору, когда чужие красные губы касаются его. На губах словно инеем остаётся чужой голубой. И чужим его назвать больше язык не повернется, самый настоящий родной. Гето был красным. Сатору был голубым. Они делали друг друга ярким аметистом, меняясь все больше с каждым прикосновением. Лишь в мыслях были грязные разводы, сводящие с ума. Никому из них не избавиться от своей красно-голубой сути. Сугуру нравился его Годжо, с красными кончиками рук, но голубой душой. Сатору нравился его Гето, с голубыми губами, но красным сердцем. – Э? – Сатору был в замешательстве. Он не ожидал такого действия от Гето, точно не сейчас. А он явно выжидал момент, чтобы поймать рыбку петушка за крючок – Сугуру, я же просил не делать это так неожиданно!! – Я просто проверил, на сколько хорошо ты владеешь техникой. – Сугуру рассмеялся, когда увидел розовые щеки своего друга. Он очень старался, но не смог себя сдержать, чтобы не сжать их в ладонях – Повезло тебе, что я не замышлял ничего плохо, хе-хе. Со временем любая краска выцветает, а бумага желтеет. Не сразу все фотографии были цветными, а у солнца была своя луна. Всему в этом мире приходит конец, но так же приходит начало для нового. Не всегда это может быть хорошо, но и не обязательно плохо. После даже самого красивого заката идет чёрное небо. Но и оно усыпано миллионами звёздами надежды. Но завтра наступит всегда, будешь ты жив или нет. Порой время это самая жестокая вещь в мире. Будь то немые ожидания непременной погибели или последние мгновения с возлюбленным. Цветы вянут, листья желтеют и падают, а Гето непрерывно канет на дно серых будней. Зарываясь глубже в свои мысли, разъедая душу изнутри, он с каждым днём был близок к тому, чтобы сойти с ума. Навсегда потерять свою личность, свой красный. И не мил ему больше был его родной голубой огонек, всюду витающий рядом с ним. Не хотел он жить в мире, где его единственный не сможет обрести покой. Сатору обходился с ним нежно. Он будто боялся разбить его фарфоровую душу, истерзанную бесконечными проклятиями. Пусть юноша и не понимал до конца всех самокопаний его друга, он был рядом. Как верный пес молился, лишь бы Гето хоть слово сказал рядом с ним. Годжо не высказывал никаких претензий, будучи на удивление терпеливым, что ему не свойственно. Но его сердце скулило. Он скучал по голосу Гето, по тому, как мягко он произносил его имя, словно это самая нежная бабочка в его руках. Сатору был бессилен и это разбивало его лишь больше. Как бы он не старался, он не мог понять, как помочь своему близкому человеку. Он мог лишь стоять в проходе и смотреть на Гето, словно на неживое тело. В целом он мало чем отличался от трупа сейчас. Заметно похудел и всегда выглядел подавленно. – Сугуру, я сделаю чай, ты будешь? – Сатору дожидался ответа, хлопая ресницами. В ответ очередная тишина, будто он пытался добиться ответа от разрушающейся стенки – Эх, так не пойдёт. Давай ка.. Годжо на этот раз решил все таки попробовать что-то сделать, а не оставить своего друга в покое, как тот просил. Казалось бы это странно, разве может это помочь? Но у беловолосого уже не было как таковых вариантов. Он встал прямо перед Сугуру, что все это время сидел на кровати, не подавая никаких признаков желания существовать и что-либо делать. Юноша опустился перед ним на колени, чтобы вновь увидеть это уставшее лицо. Это совсем не его Гето. Это не яркий и пылающий красный, даже не лиловый. Это был грязный серый, отливающий бирюзой. И даже прикоснувшись рукой к чужой щеке, что по ощущениям все такая же мягка и теплая, но краски в ней не было вообще. Гето, что с тобой черт побери произошло? – Сугуру, давай поговорим. Я больше не могу видеть тебя таким. – Сатору смотрел в глаза друга, с попыткой уловить в них хоть что-то, за что он мог бы зацепиться и вывести его на разговор – Прошу тебя, не молчи. Сатору чуть нахмурился, мягко поглаживая щеку Сугуру большим пальцем. Но его лицо тут же расслабилось, когда он заметил, как маг напротив поджимал губы. С одной единственной фразой, Годжо улыбнулся и ввел руку в длинные черные волосы, как всегда наслаждаясь их густотой. " Я всегда рядом с тобой, хороший мой". И Гето наконец почувствовал себя спокойно за все это время. Смог вдохнуть полной грудью и на время забыть о Рико, спрятаться в солнечно яркой тени Годжо. Он чувствовал, как нежно его обнимает его самый родной человек. Только с ним ему было не стыдно показать свою слабость, он не побоялся плакать в чужое плечо. Он всецело доверил свое тело и душу этому человеку. До тех пор, пока Сатору рядом с ним, он сможет вновь засиять. Медленно, но верно вернёт свой красный, чтобы Годжо вновь заразил его голубым. Он был его солнцем, без которого не могла жить его луна. Сатору был океаном, зависящим от его луны. Возможно со временем он даже откажется от своих слов, он не умрет в одиночестве. До тех пор пока есть на свете такой странный человек, но горячо любимый им Сугуру Гето.