Простые числа

      Кёя демонстративно не смотрел на пуговицы, разложенные в ряд на татами. Мукуро несколько раз протягивал пальцы к одной из них, но Кёя игнорировал пассы и не давал своей реакцией информацию.       — Вот эта, — наконец сдался Мукуро, пальцем коснувшись второй слева пуговицы.       Только тогда Кёя посмотрел вниз, и на его лице промелькнуло удивление. Может, даже слишком картинное, чтобы быть настоящим.       — Забирай.       Мукуро, до последнего допускавший подвох, наконец улыбнулся.

***

      Ещё по той глупой истории с пуговицей Мукуро мог бы сделать о Кёе все необходимые выводы.       Мукуро попросил его отдать ближайшую к сердцу пуговицу от школьного пиджака больше в шутку, просто потому что они посмотрели фильм с такой сценой как раз незадолго до выпуска, но Кёя вдруг легко согласился, только с условием — «если ты угадаешь нужную». Видимо, он хотел по-своему высмеять суеверие, и вероятности правда были на его стороне — но Мукуро принял риск, ведь если бы он всё-таки попал в цель, это выглядело бы эффектно. Всё на свете зависело от подачи: иногда даже события, происходившие вообще-то в одном случае из пяти, казались людям невероятными. Кёя, при всём своём здравомыслии, тоже в тот раз удивился. Конечно, он быстро рассудил, что ничего особенного не произошло, но в первый миг его мозг всё-таки предложил увиденному магическую интерпретацию. Уже через секунду он рационализировал произошедшее, «повезло», и тогда Мукуро насмешливо сказал — «или, несмотря на твои старания, я всё-таки прочёл что-то по твоей мимике».       Остаток дня — это оказалось неожиданно весело — они потратили на эксперименты. Как выяснилось, сам по себе Мукуро угадывал нужную пуговицу со статистической вероятностью — но если Кёя, заведомо знавший, где она лежала, находился рядом, это действительно ощутимо повышало шансы успеха.       В общем, даже по самому лаконичному рапорту о будущем Мукуро бы ещё тогда догадался, что именно умный, упрямый и любопытный Кёя погрузится в проект коробочек глубже, чем остальные Хранители.

***

             На Рождество увидеться не получилось, но уже через пару дней после него Мукуро приехал на базу Вонголы. Всё равно Кёя праздники не любил. Свой день рождения он вообще отдельно ненавидел ещё с детства — потому что школа пятого мая из года в год была закрыта.       После объятий Кёя неожиданно спросил:       — Не против, если я возьму у тебя немного крови?       Он не искал, боясь надавить на прошлое, слова поделикатнее, и за это Мукуро был ему благодарен.       — Если нужно.       Игла вошла почти неощутимо. Мукуро невольно задумался, как это Кёя делал уколы лучше профессиональных врачей — их не волновала чужая боль, но волновало ведь состояние вен, — и сразу запретил себе эти мысли. Ещё он старался поменьше визуализировать шприц, маленькое отверстие в вене и кровь, ударом сердца отправленную в руку, чтобы уже никогда не вернуться обратно.       За исключением памяти и буйной фантазии — никаких проблем вообще не было.       Бинт, которым Кёя перевязал его предплечье, ощущался надёжнее привычных пластырей, и вообще как-то успокаивал — даже если под ним наливался синяк, Мукуро всё равно бы этого не увидел. Поскольку разглядывать кожу было бессмысленно, он сразу спустил и застегнул рукав       — Понадобится вся кровь? — поинтересовался Мукуро, глядя, как Кёя переливал её в одну из колб. — Или можно будет заодно отдать её на анализы?       Кёя остановился.       — Тебя что-то беспокоит?       — Нет. Просто интересно узнать группу крови. Наконец-то смогу читать гороскопы.       — Если они работают, у тебя AB.       — Самая крутая?       — Да.       — Тогда если эта система работает, то мы друг для друга доноры.       Кёя усмехнулся. Совсем немного крови он отправил в отдельную колбу, которую убрал в небольшой ящик с особыми полками, — видимо, в холодильник.       — Не уверен, что получится сдать на анализы, — сразу предупредил он. — Кажется, их нужно проводить сразу.       — Всё в порядке, — немного смутился Мукуро. У Кёи и без этой дурацкой просьбы было много дел. — Спасибо.       — Ещё мне нужно будет твоё Пламя. Вот здесь.       Мукуро подошёл ближе и нехотя просунул кисть в довольно узкое, оббитое мягкой гладкой тканью отверстие. Оно плотно обхватило запястье.       — Как же небезопасно выглядит, — покачал он головой и шутливо спросил: — Поможешь вызвать эмоции?       — Я бы не хотел, чтобы мне переливали твою кровь.       Мукуро вздохнул.       — Хорошо, что я умею настраиваться сам. Достаточно?       — Да.       В шарообразном стеклянном сосуде над боксом, куда он погрузил руку, будто кружились неторопливые синеватые молнии. Кёя когда-то показывал похожий фокус, как раз с электричеством, но в этот раз внутри сосуда билось, кажется, не оно.       Уже через пару минут Кёя сообщил, что его идея не сработала. Мукуро вспомнил об этой неудаче меньше, чем через полчаса: когда положил ладонь на бедро Кёи, удивился, каким оно было горячим, подумал, не мёрзла ли его рука из-за недавней пункции, и сразу понял, что нет — вена же, не артерия. Никакой досады повторно он уже не почувствовал: не получилось и не получилось, пусть. Получится позже.       Пуговица, из-за которой они в детстве устроили маленькое исследование, пережила два переезда — не то чтобы Мукуро стремился её сохранить, просто глупо было выкидывать, — и каждый раз, попадаясь на глаза, вызывала улыбку. Кёя — самый упрямый, любопытный и потрясающий человек в мире — не мог провалиться.