невеста

      любить антона роме мешает, кажется, всё.       должно быть, не дуй ветер так сильно, ромку было бы легче видеть в свете хилого и утомившегося фонаря. быть может, он сейчас смотрит с любовью, а может — с отвращением. полностью понять пятифанова невозможно, как и предсказать, не вдумается ли он внезапно в суть их отношений.              ромин силуэт кривится бензиновыми разводами в луже тяжёлого ночного небосвода.               – всё, тох, я пошёл домой, – бросает он сухо, и антону кажется, точно он услышал эту фразу, надкусив муляж яблока из папье-маше.              запускает руки в пустеющие и залитые ветром карманы. глубокие.               – пока, – говорит петров, быстро целует в щёку, смотрит, как напрягается лицо напротив.              антон помнит, что рома всегда будет честен и предан человеку, которого любит — он говорил когда-то, а антон убеждается в том, что это правда. если, конечно, рома взаправду любит его.              было бы всё иначе, если бы в россии было модно любить того, кого любишь? каким был бы рома, какими были бы все его “братки”, кроющие свои бесконечно серьёзные лица понтами?              а пока антон будет смотреть, как побитым псом рома будет ластиться к красавице-полиночке, точно это действительно всё, что нужно ему для счастья.              антон не скажет и слова против. роме так нужно.              антону не нужно.              антон позволит всем налюбоваться своим исподним, оголённым проводом своего тела даже под вечные издёвки, пока рома пускай старается строить образ без изъянов.              ему это важнее любви.              ему всё важнее любви.              так считает не рома — так считает россия.