Mein kampf.

Ближе к новогодним каникулам 11-ого класса у меня впервые начались галлюцинации. Сначала они были незначительными, хоть и пугающими. Это были чьи-то силуэты. И нет, не то же, что и "ну там что-то показалось". Это были отчётливые силуэты неестественных существ, которых я видела секунду-две. Сейчас я помню только одного из тех начальных галлюцинаций. Я убиралась в церкви, мыла полы, как вдруг у порога появилось высокое худощавое существо, отдалённо напоминающее человека. Он был в светло-сером почти облегающем балахоне до пола, с пояса свисал алый кусочек ткани. Лица у него не было, а кожа была того же цвета, что и балахон. Череп немного вытянутой овальной формы. Костлявые руки обнажены. Его я помню. Я тогда сильно испугалась. Хотя на тот момент я уже знала, что такое панические атаки, однако старалась держать себя в руках. К счастью, так как появление монстра было недолгим, мне это удалось более менее. Но внутреннее напряжение никуда не делось. Оно росло с каждым появлением этих "уродов", как я тогда их называла. Но, конечно же, долго такое терпеть было очень сложно. Тем более, что зрительных галлюцинаций становилось больше. И разумеется, появилось больше слуховых. В голове творилось безумие. Это и голос-тиран, и голос-защитник, потом появился женский угрожающий голос, потом ещё несколько мужских. Эта какофония каждый день кашеварила мои нервы. Но потом появился он. Первая постоянная галлюцинация — монстр, которого я впоследствии назвала Мале́ (от итальянского "male" — плохо). Почему бы и нет. Я даже упомянула его в своём стихотворении из сборника "запИСКи сУМАсшедшего". Он был высокий (метра 2), горбатый, в чёрных лохмотьях, иссохшей тёмной кожей. На голове были тёмные дреды, собранные в ленивый пучок. Но самым устрашающем (кроме большого размера) мне казались его руки. Они были костлявые, а пальцы переходили в длинные когти. Да, первое время я его сильно боялась и убегала от него, но он преследовал меня. Логично, ведь от своей головы никуда не убежишь... После он начал иногда появляться со своим дружком — полная противоположность его самого — светло-зелёная кожа (примерно как цвет сопли), худощавый, с длинющими руками, абсолютно лысый и, кажется, с деформированными глазами. (Спойлер: этого монстра я до сих пор иногда вижу, в отличие от Мале) Меня так трясло от страха из-за всего происходящего, что я всё время была на чеку. Остерегались тёмных или шумных мест, пугающих звуков, резких движений и даже тишины. Ходила всё время в наушниках, ведь только так я могла хоть на какое-то время заглушить внутренние голоса. Самая ужасающая в моей жизни ночь произошла почти по новый год. 28 декабря. День, когда я совершила ещё две попытки суицида. И снова — удушье (но в этот раз всё было дольше) и попытка перерезать вены (спойлер — вены находятся намного глубже, чем это кажется когда мы просто смотрим на них через кожу). Думаю, читатель догадается, куда я пошла, когда поняла, что мои попытки тщетны. Конечно же, к Никите Юрьевичу и Яне. Прежде, чем я продолжу, упомяну одну деталь, которая была при этих попытках. Эта маленькая, но очень важная для меня деталь — Араньшка. Мой лисёнок. Игрушка моего детства, самая первая и самая главная. В попытке покончить с собой, она лежала рядом. Это важная деталь для дальнейших событий. Так вот, когда я пришла в церковь (в которой и жили пастор с его женой + их ребёнок), мне открыла Яна. Я рассказала ей, что случилось, и мы долго это обсуждали. И она предложила мне (аллилуйя, хоть кто-то догадался!) обратиться к психологу. Но. Я, как человек малодоверяющий (вообще нет) психологам, работающим в гос. больницах, отказалась. Тем более в нашем городе нормальных психологов нет. Тогда она предложила найти в соседнем городе. Также сказала, что раз я не хочу ничего говорить маме, то её муж сам будет возить меня к психологу. На что я скептически фыркнула. Зная Никиту Юрьевича, он не будет этого делать в секрете от моей мамы. Через некоторое время к нам пришёл Никита Юрьевич. И мне пришлось заново повторять то, что случилось. И да, я оказалась права — он не будет этого делать. Он сказал, чтобы я безоговорочно сначала рассказала всё маме. Вот только у меня не было с ней тогда доверительных отношений и я напрочь отказывалась. Некоторое время мы посидели, и у меня снова начались галлюцинации. В большей степени слуховые. Они говорили, что я убила кого-то. Нет, они не говорили, они с плачем меня обвиняли. Это было невыносимо, и я разрыдалась. Мне уже было немного плевать на монстра стоящего неподалёку от нас. Хотя нет — это тоже сильно давило. Яна меня успокоила, а потом предложила остаться в церкви с ночевой. Я согласилась, но получилась одна глупая вещь. Точнее... Да. Примечание: церковь состояла из двух этажей + цокольный этаж. На первом проводились богослужения, а на втором как раз жили пастор со своей семьей. Первый этаж был очень-очень большим. Прям.. очень большим и просторным, состоящим из зала, двух коридоров, баптистерия, пасторской комнаты и кладовой. Они постелили мне на первом этаже в пасторской комнате на диване. И я очень благодарна, что они приняли меня. Но. Одного не могу понять... Я же только что сказала им, что у меня жуткие галлюцинации, я несколько часов назад хотела покончить собой, у меня вообще состояние психоза. И они думают, что оставив меня совершенно одну на этом огроменном этаже, где никто даже крики мои не услышит, у меня всё будет хорошо? Серьёзно?? Конечно же, всё было нехорошо. Повторюсь — это была самая жуткая, страшная и пугающая ночь а моей жизни. Комично, что она произошла в церкви — "доме Божьем"... Сначала я сидела с включенным светом, слушая тишину. Ещё одна ужасная вещь — в этой церкви была абсолютная тишина. Не знаю почему. Но когда окна закрыты, она действительно абсолютная и любые шорохи кажутся громкими. И я сидела в этой тишине, понимая, как нарастает количество голосов в голове. Потом, конечно же, начались зрительные галлюцинации. Я убежала из пасторской в зал и там просидела около получаса, глядя на фотографии из жизни нашей церкви, развешанные по стенам. Мне стало легче, я даже начала хотеть спать. Поэтому решила вернуться в пасторскую. И это было моей большой ошибкой. Лучше бы я досидела всю ночь в большом и хорошо освещаемом зале (да, и плату за электричество предъявили бы мне). Я подправила постель, выключила свет и легла спать. Сначала была лишь пугающая тишина. Потом я услышала чей-то проносящийся мимо смех (угасающий). Открыв глаза, я поняла, что неподалёку кто-то стоит, поэтому я быстро закрыла глаза обратно, чувствуя, как страх пробирает до основания. То есть мне казалось, что это жутко, но через несколько секунд я услышала ещё несколько смеющихся голосов. Один из них начал говорить что он уже рядом и придёт убить меня. Я вскочила (села) и смотрела по сторонам. Я почему-то точно знала, что этот голос исходит не от того, кто стоял у окна. Он вообще на фоне всего остального казался невинным прохожим... В пасторской было три окна со стороны баптистерия (то есть они не уличные, а "межкомнатные"), и через них я увидела как кто-то идёт. Худой, по росту не выше меня. Он заглянул в окно (так как окна были заставлены всякими вещами, там не всё можно увидеть из пасторской) и я увидела его светящиеся глаза, красную кожу и кровожадную улыбку. А потом он вновь засмеялся и, похадивая туда сюда между окнами, всё повторял, что убьёт меня. Этот момент пробирал меня до мозга костей. Сильнейший страх и потрясение ощутила тогда. Я судорожно взяла в руки телефон и начала набирать Никите Юрьевичу. Он не отвечал (ну да, это было около 3-х часов ночи). Потом я звонила Яне и так несколько раз. Никто не брал трубку. А я всё поглядывала на хохочущего монстра за окнами. Слёзы вышли сами собой. От безысходности. Да, мне всё ещё было страшно. Но и не менее обидно. Потому что... Бог, ты не видишь всё это? Это то испытание, которое ты приготовил для меня? Это твоя любовь и милость?? Это твоё "буду рядом и не оставлю"? Честно? Сложно в таких ситуациях увидеть что-то положительное. Это же всё равно что бросить котёнка в стаю собак, которых хоть и не существует, но они окружают тебя и лаят на тебя, готовые прикончить в любой момент. Хотя, может, я и не права. Но как бы я ни пыталась "тянуть" любовь Бога через призму подобных событий... Я всё чаще сталкивалась с тем, что спасаться из этого дерьма приходится своими силами. Да, будет плохо. Да, страшно. Да, я буду одна. Но, как показала практика, лучше уж своими силами, чем надеяться на кого-то сверхъестественного и тонуть в собственной надежде и бессилии. В итоге Никита Юрьевич ответил (на 5 звонок) и сонно спросил, что случилось. Объяснив ситуацию, он немного подумал и.. посоветовал мне помолиться. Очень хороший совет. Конечно же, молитва спасёт от тяжёлых галлюцинаций и бредового состояния психически нездорового человека. Но с другой стороны — а что мне ещё оставалось? Да, я начала молиться. А монстр всё также на фоне угрожал расправой. Через несколько минут а комнату тихонько зашёл Никита Юрьевич. Причём с той двери которая находилась у окон с монстром. Пастор спросил всё ли у меня нормально. Да, конечно, я просто так хочу покончить собой, просто так рыдаю и говорю, что у меня угрожающие галлюцинации. Я просто так очень долго открывала тебе причины своих переживаний и говорила, как мне больно и плохо. Да, у меня всё нормально. Мне иногда кажется, будто он считал, что всё это я разыгрывала, чтобы привлечь внимание. Либо люди действительно стали легкомысленно относиться к психически нездоровым людям или тем, кому нужна психологическая/психическая помощь. Либо христианский идиотизм настолько проел мозги, что дальше Бога и сатаны христиане не ничего не видят и не хотят видеть. Никита Юрьевич ушёл, а я попыталась заснуть. Под голоса это оказалось не так просто. Но получилось. В шесть утра я проснулась, но головв была ватная и мысли будето залили в кашу. Скорее всего из-за недосыпа. Но... Возможно, вообще из-за всего. Никита Юрьевич сказал, что я должна рассказать маме об всём, потому что это просто так оставлять нельзя. Через несколько дней, он прислал мне гс на несколько минут о том, что в соседней стране есть психиатрическая больница нашего вероисповедания. И что я могу поехать туда. Но для этого, конечно же надо всё рассказать маме. И да, я собралась с духом и рассказала ей несколько основных моментов. Хоть она и не поверила сначала, но пойти к психологу согласилась. Поэтому летом после 11-го класса мы с мамой ездили в соседний город в поисках психолога, который отправил меня к психиатру.