Игра в переодевания

      Время перевалило далеко за полночь, когда в дверь снова постучали. Владислав бегло глянул на часы, гадая, кого ещё могло принести в самый разгар праздника. Дети больше не осмеливались заходить к ним после того, как Виаго подарил парочке сопляков по ножу и заботливо посвятил их в некоторые тонкости самообороны. Дикон, вышедший к тому времени из состояния дзен, решил было, что в дом нагрянула полиция, и теперь донимал соседа, горячо шипя на ухо планы на шикарное продолжение банкета. Но из-за дверей тянуло чем-то еле уловимым, мятно-вишнёвым, а на пороге стояла миловидная девушка в ведьминской шляпе и метлой подмышкой. Она надула розовый пузырь (так вот откуда запах) и поправила тугой корсет. Владислав, подперев плечом дверной косяк, деловито сложил руки на груди, как бы красуясь перед гостьей. — Конфет? — Грейс, — представилась та и кивнула в знак приветствия, — Меня пригласил Стью.       Вампир не сводит глаз с прелестного декольте Грейс и отрывается только на мгновение, чтобы окликнуть в беспорядочно дрыгающейся толпе Стью. Сама же Грейс смотрит сквозь Влада, напрочь игнорируя его попытки соблазнения, а когда из множества выплывает знакомое румяное лицо, в её глазах вспыхивает радостный огонёк, и Грейс стучит каблучками по ступенькам, оставляя своего соблазнителя ни с чем. — Привет! — улыбается ведьмочка.       Стью делает жест ладонью. Влад ждёт от них чего-то ещё, но парочка просто молча улыбается друг другу. «Скукота», — думает он, возвращаясь в гостиную к остальным.       Между тем, оборотни затеяли игру в какую-то настолку. С жаром споря о том, кому хватит руды выкупить деревеньку или домик, или вообще всё и сразу. Владислав плюхается рядом с Нэйтаном и улыбается ему, радуясь, что оборотень кокетливо улыбается в ответ. В пылу спора Нэйтан прикусывает нижнюю губу так, что пластмассовый клык больно впивается в кожу, пуская кровь. Влад привлекает оборотня ближе к себе за подбородок и большим пальцем стирает алую капельку.

***

      На каминной полке розового мрамора истошно завопила механическая кукушка, оповещая хозяина о наступлении поздней ночи. Итана забавляют пружинистые взмахи игрушечных крыльев. Он отставляет стакан в сторону, перекладывает исписанные листы. Слова на латыни, криво нацарапанные на хрустящем под пальцами пергаменте, разобрать не так уж просто, но вполне возможно. Медленно и вдумчиво Итан произносит последнюю строчку древнего заклинания.       Огонь в камине разгорается с новой силой, наполняя комнату теплом и томительным ожиданием. Итан вскидывает руку, щурясь от яркого света, а когда пламя утихает, не может удержаться от злорадного смеха. Мощный поток энергии пронизывает всё его тело, исчезая под ногами. Итан чувствует, как её волны расплываются под полом, просачиваются сквозь трещины в стенах, утекая на тёмные улицы Веллингтона вдоль домов по тротуарам, выслеживая своих жертв.       Итан дрожащими руками перекладывает пергамент с колен на стол к чёрно-белому портрету в позолоченной рамке. Пухлые губы, округлые черты лица, большие полные жизни и надежд глаза, прикрытые густо прокрашенными ресницами — женщина с безмятежной улыбкой застыла на нечетком снимке. Всё, что осталось после неё. Итан благоговейно проводит пальцами по блестящему позолотой краю, отстраняется, тяжело вздыхая. Жизнь угасла в самом её расцвете, но в эту ночь правосудие, наконец, восторжествует.       Откинувшись на спинку стула, он лениво размышляет обо всём том хаосе, который случится сегодня, и жалеет, что не сможет воочию лицезреть кровавую бойню. Как жаль, что Итан вынужден трусливо прятаться в этой убогой лачуге, в то время, как разрушительная магия вступает в свои права. Да, идиоты оборотни накупили всякой безобидной банальщины, типа волчьих ушей, так и не придумав ничего более оригинального, но Итан ставит на копьё в руках их дружка вампира, которым тот на раз-два может заколоть кого-нибудь из них в любую минуту. В этом-то и заключается главная фишка его костюмов. Даже будь оборотни чуточку изобретательней в подборе нарядов, всё равно бы не догадались, что с ними происходит. Потом станет слишком поздно. Он фыркает от смеха и делает ещё один глоток виски.       Причмокивая, Итан смотрит на поблёскивающую на дне стакана карамельную жидкость. — Знаешь, мам, — салютует он фотографии, — Чем больше они напиваются, тем уязвимее становятся. Так просто, но всё ещё действенно. Вот так шутка! Выпьем за это!       Снаружи собаки заливаются беспокойным лаем.

***

      Постепенно в доме поселилось странное чувство. Все разом присмирели в тягостном ожидании. У Владислава горький ком встал в горле. Наверняка последний бокал был лишним. Он сглатывает, но облегчение так и не приходит. Вокруг него вампиры и оборотни направили всю свою энергию на то, чтобы накидать Антону пару-тройку подсказок. Тот каким-то чудом убедил всех в том, что «Угадай-ка» — самая веселая игра на свете. Теперь он давал бессвязные инструкции, а Влад старательно игнорировал указания. — Отлично! Итак, игра невероятно проста. Я приклеиваю на лоб записку так, чтобы её увидели все, кроме меня, а затем задаю вам вопросы, чтобы угадать кто я. Я начну первым!       Антон неуверенно шарит рукой в хрустальной вазе со сложенными вдвое бумажками. Театрально зажмурившись, он достал одну из записок и, развернув, приложил ко лбу.       Виаго уселся на краешке стула между Ником и Стью, не сводя восторженного взгляда от Антона. Он пересел поудобнее, уперевшись локтями в широко расставленные колени. Владислав недовольно кривит губы. Виаго, наверняка, думает, что сидя в такой позе, выглядит невероятно круто, и, чёрт возьми, так оно и есть, но Влад не обязан признаваться в этом даже самому себе.       Антон медленно поворачивает голову, чтобы все смогли прочесть надпись. Оставшись без камзола, со всеми этими оборками на рукавах, в жабо со сверкающей в свете ламп брошью и шелковом жилете, оборотень выглядит так, словно ограбил гардероб Виаго. — Увидел? — спрашивает Антон, по-прежнему зажмурившись. — Да, дружище, — голос Виаго почему-то охрип, а акцент пропал совсем. — Отлично! Тогда я начну. Я какое-то животное?       «Да-да!», — эхом отразилось от стен. — Замечательно! Может быть я…       Из открытых окон доносится беспокойный шум ветра. Прохладные потоки свежего воздуха запутываются в шторах, принося с собой новый запах. Владислав неосознанно сжимает кулаки и принюхивается. Новый запах — запах легкой добычи, истекающей кровью. Вампир мелко дрожит от желания вонзить остриё своего копья в чей-то теплый бок, вдоволь позабавившись отчаянными мольбами. Влад уже собирается уйти, когда на бедро опускается чья-то горячая рука, удерживая. Он изо всех сил старается улыбнуться. — Что? — звучит грубее, чем хотелось.       Нэйтан ласкается, прижимаясь губами к чужому уху, дразнит, шепча о том, что знает несколько игр, которые пришлись бы им с Владиславом по вкусу в эту ночь. Тот одобрительно склоняет голову, и его снова отвлекают требовательными прикосновениями. Влад решает, что ещё какое-то время сможет игнорировать манящий запах в угоду иных желаний. — Пойдем. — тянет Нэйтана за собой. — Так-то не вежливо уходить посреди вечеринки! — кричит Дикон из другого конца комнаты. — Ты можешь присоединиться. — Не хочу, чтобы на моей кровати остались клочки шерсти — морщась, отмахивается от заманчивого предложения Дикон.       Нэйтан, к большому удивлению друзей, обиженно шипит на него, обнажая острые бутафорские клыки. — Не сбивай дыхание, чувак! — огрызается Дикон. — Куда это вы двое собрались? — спрашивает кто-то из оборотней, поправляя нелепо сбившийся на сторону ободок с ушками. — А сам как думаешь? — подмигивает Влад. — О, ну что за милота? Рад за вас, ребята! Повеселитесь! — Антон все ещё прижимает бумажку ко лбу, не обращая внимания на удивленные взгляды компании.       Он прочищает горло и поворачивается обратно к играющим. — Я какая-то историческая личность?       Дикон подрывается с места, замечая в небе первые розоватые полосы. Он не без труда преодолевает лестничный пролёт и прячется за одним из сундуков, высунувши голову из-за крышки. — Виаго, отойди от света!       Не слушая настойчивых уговоров Дикона, Черная Борода потягивается до хруста позвонков и выходит во двор. Стид зачаровано наблюдает за ним, следит за открывшейся полоской смуглой кожи со множеством маленьких татуировок-секретиков, которые ему, возможно, ещё предстоит увидеть. Он подходит ближе с желанием разглядеть чуть больше, но его останавливает рука, протянутая в приветственном жесте. — Давай же, Стид, хочу увидеть восход. — Конечно, да, — Стид делает усилие над собой, — Отличная идея! Люблю посмотреть как восходит солнце! — Вы оба гребаные идиоты! — срывает голос Дикон, — Влад! Виаго собирается покончить с собой! Я не виноват, если нам придется переехать к Нику, когда эта бестолочь превратится в кучку долбаного пепла!       Казалось бы, Стид и Черная Борода не слышат, как надрывается Дикон в жалкой попытке вернуть лучшему другу рассудок. Они неторопливо выходят на лужайку перед домом, проходят вдоль боковой стены к лестнице, ведущей на «вдовью» аллею. Стид сияет от счастья. Черная Борода улыбается в ответ, и в уголках его глаз собираются морщинки. — Замечательный вечер, Черная Борода! — Стид старается поддержать разговор, пока они поднимаются по ступеням. В том, что у него перехватывает дыхание, конечно же, виновато ничто иное, как крутой подъем. — Эд. — Что? — Просто Эд.       Стид резко останавливается и оборачивается через левое плечо. Он оказался на ступеньку выше Эда, позволяя себе сверху вниз смотреть на совсем по-детски открытое и такое уязвимое выражение. В широко раскрытых глазах напротив читается мольба, обращенная к Стиду: «Давай же, назови по имени. Это не сложно. Это лучший подарок для меня». Наконец, Бонетт приосанивается и приветственно тянет руку. — Для меня было честью познакомиться с тобой, Эд.       Эд тянет Стида вниз, свободная рука мягко ложится на талию, когда тот спотыкается, от волнения путаясь в собственных ногах. — Я тоже рад встрече.       Он запускает пальцы в медные кудри, убирая их со лба, притягивая Стида как можно ближе. Чужое тепло сводит с ума, не давая как следует собраться с мыслями и глотнуть воздуха. Пара приятных касаний, и все летит прахом, как только над их головами раздается удивленное ойканье.       Над ними стоят Грейс и Стью. В предрассветных лучах их лица кажутся красными. Грейс зажимает в пальцах сигарету и, изогнув проколотую бровь, легко ведет кистью, предлагая перекурить вместе. — Нет, спасибо. — качает головой Стид, чувствуя, что окончательно запыхался.       Эд все ещё прижимает его к себе, устроив одну руку на плече, а второй поглаживая спину. От всех этих прикосновений сердце стучит быстрее, и Стид боится, что объятия разомкнутся, но понятия не имеет, как намекнуть Эду, чтобы он никуда не уходил. Они оба не привыкли ко всему этому и, возможно, потому оба чувствуют себя немного глупо. — Кажется, мне пора. — тихо проговаривает Стид. — Куда? — Эд только сильнее стискивает его в объятьях. — Я не знаю… — Стид Бонетт. — задумчиво выдает Грейс, попеременно стреляя глазами то в Стида, то в Эдварда. — А ты? — Черная Борода. — Эд запрокидывает голову, чтобы увидеть девушку, но ударяется головой о черепицу. — Знаменитые пираты, значит. — бормочет Грейс.       Стид не может скрыть улыбки, слыша, что его считают знаменитым, и, хотя он ещё толком не успел прославиться, эта девушка знает кто он такой. Какая прелесть!       Грейс, не моргая, некоторое время смотрит в одну точку, будто решает в уме сложный математический пример, а после меняется в лице. Стью обеспокоенно смотрит на нее. — Костюмы из магазина Итана… — только и может произнести она. — О чем ты?       Стью приглядывается к парочке и с его щёк сползает краска. Он переглядывается с Грейс, одновременно с ней шепча: «Вот дерьмо!».