Контраст

      Этьен яростно вынюхивал что-то в кустиках, фыркая и перебегая из одного места в другое. Фурина не успевала за его энергией. Действительно ли говорят правду, что маленькие собаки слишком активны? Может, стоило бы позвать кого-то такого же активного, например, Янь Фей, чтобы присмотреть за питомцем несколько дней. Мало того, что было неимоверно жарко, что приходилось каждые пять минут начинать дёргать за футболку, чтобы была какая-никакая прохлада от создаваемого воздуха, так ещё и пёс выбегал в места, где спрятаться в тень стало невозможным. А бегающие, или катающиеся на самокатах дети едва не сбивали животное и хозяйку. Удивительно, как вообще детвора в такую погоду имеет силы гулять, тем более в парке, а не где-то, например, у реки, которая совсем недалеко? — Этьен, фу! Чужое.       Фурина лёгким движением отбросила ярко-жёлтый маленький мячик с бубенчиком внутри, на который пёс не успел вовремя обратить внимания, как был оттянут подальше от травы на асфальт. В этот же момент он смог найти другое занятие — изучение шишки, на что снова получил серьёзное «фу». Но хозяйка быстро пересмотрела своё решение и, раз сегодня игрушек под рукой никаких не было, можно вполне использовать шишку как временную альтернативу. Фурина слегка пнула её и она покатилась по дорожке; Этьен побежал вслед. — Пап, смотри! — маленькая фигурка подбежала к собаке и присела на корточки перед питомцем, — какой хорошенький!       Это была Сиджвин — та девочка, которая подарила самодельный букет после выступления и которая всегда ходит со своим, так сильно контрастировавшим своим серьёзным видом с улыбчивой дочерью, отцом. Но сейчас показалось, что выражение лица мужчины после слов ребёнка стало помягче.       Сиджвин подняла глаза на подошедшую Фурину и вмиг поднялась, отвела смущённый взгляд, спрятав руки за спиной и спросила тихо: — Здравствуйте. Можно погладить? — Здравствуй, Сиджвин, конечно, — хозяйка пса кивнула, а потом обратила внимание и на мужчину, — и вам, — на что получила тоже удовлетворительный кивок. Девочка снова села к питомцу и начала аккуратно гладить, а потом трепать кудрявую шёрстку Этьена за висячими ушами.       Сиджвин сразу произвела на Фурину впечатление хорошего ребёнка, стоило увидеть её в театре, а после ещё несколько раз. В основном актриса наблюдала её в парке. Девочка часто приходила сюда кормить здешних животных в виде белок или некоторых птиц, судя по маленькому мешочку, привязанному через плечо, как сумкой, или поиграть с маленькими собачками. — Как его зовут? — Сиджвин прекратила ласку. — Этьен. Можешь поиграть с ним немного, — Фурина передала девочке поводок, а потом дополнила потише, — а то я уже не справляюсь с его энергией…       Та понимающе кивнула и вместе с питомцем побежала в более свободное для игры место, взывая улыбку на губах у двух взрослых. — У вас такая воспитанная дочь, — актриса сделала комплимент, садясь на скамью в тени рядом с мужчиной, — и хорошо ладит с животными. Мужчина поблагодарил и сменил тему разговора, наблюдая за бегающей вдали дочерью: — Вы ей сразу понравились. Умеете ладить с детьми. Некоторые хозяева отгоняли своих любимцев, лишь бы к ним не притрагивались.       Эти слова приятно польстили и вызвали у Фурины улыбку. Девочка тем временем уже возвращалась к сидящей парочке, перейдя на шаг. Та отдала поводок обратно хозяйке и погладила пса ещё раз, после чего села ближе к отцу. — Когда у вас следующее выступление? — продолжал поддерживать разговор мужчина, чему Фурина удивилась и ненадолго забыла точную дату спектакля. Неловко помолчав, отведя взгляд от семьи, актриса ответила неуверенно: — Двадцать пятого июля. Мужчина кивнул. — Значит мы придём. До встречи. — Это кто? Родственники твои что-ли? — Янь Фей любила появляться внезапно, как сейчас, глядя Фурине в затылок, облокотившись о скамейку, — а вы даже похожи. — А я вижу, — Фурина проследила глазами за садящейся рядом подругой, — ты решила помочь мне с выгулом собаки и покупкой продуктов? — Могла бы, — Янь Фей покачала головой, — а ты не ответила на вопрос. Дальние? Снова она со своими допросами, которые использует не по назначению. Пусть идёт в своей универ и командует там, думалось актрисе, но та решила не язвить лишний раз и не портить отношения с почти единственным понимающим человеком. А иногда очень хотелось приструнить. — Можно сказать, что приятели. Или друзья. Но точно не родственники, — Фурина с недовольством скрестила руки на груди.       Пёс запрыгнул на скамью, чем отвёл внимание подруги на себя и стал терпеть чесание за ушами, поглаживания по голове и многие-многие комплименты по типу «хороший мальчик». Собаки явно были слабостью Янь Фей и сейчас она напоминала скорее тех же детей из парка, чем невольно вызвала улыбку у хозяйки животного. — Просто ты с ними так общалась, будто и прям как-то связана. Фурина выпустила безэмоциональный смешок и протянула поводок подруге. — Разве что встречами после выступления и в рандомных местах. То ли я их преследую, то ли наоборот. И, пока ты тут, проследи за Этьеном, пожалуйста. Ему нравится твоя компания. — Всегда ты так резко меняешь тему!

***

      Жара накрывала девушку с новой силой, подгоняя сонливость, а та лишь отмахивалась и старалась не закрывать глаза, рассматривая, уже ставшими неясными, записи сбоку листа. — Пишешь с выключенным светом? Зрение посадишь.       Лампы вмиг загорелись. От внезапного света Фурина закрыла глаза руками, положив голову на стол уже от усталости. Сестра подошла к младшей и зашелестела лежащими рядом листами с заметками, на что Фурина, резко хлопнув по ним рукой, подвинула снова к себе и привстала, не успев отлежаться хотя бы пять минут. — Что пишешь? — Пьесу, — младшая ответила не сомневаясь, — даже половины ещё не написано, — она отстранилась от стола, взяла недописанные листы и бросила их в верхний ящик, где лежала ещё куча скрепленных вместе заметок.       Фурина выплёскивала кучу своих идей на бумагу, а затем спокойно складывала в образовавшуюся стопку и больше не притрагивалась. Разве что, когда перебирала вещи, она пробегалась глазами по тексту и мимолётом думала, что получиться что-нибудь может, а затем снова клала листы обратно. Раньше, может, она и старалась ставить спектакли по написанным сценариям, в которых, по мнению окружающих, девушка была «выше среднего», тогда всё прошло нормально только в первые несколько раз. — Ты не собираешься попробовать ещё раз? — спросила с надеждой в голосе старшая, подойдя к ещё незакрытому ящику и достав записи, — могла бы снова вернуться ненадолго в тот театр, ещё и какого-никакого успеха достичь.       Фурина резко встала со стула, вцепившись ногтями в дерево. — Спасибо, нет.       Раздражало. Выводило из себя. В первые две недели девушка слышала непрошенные от подруг советы, а от сестры слушала такое уже постоянно. Ведёт себя прямо как мать, которая, когда все ещё жили вместе, подталкивала дочерей в, по её мнению, лучшие места для постройки карьеры. В итоге обе разошлись по своим желаниям и ничего путного из плана женщины не вышло. Только Фокалорс старается быть более мягкой, получается не очень… Нет. Совсем не получается. А может, с этими банальными детскими сюжетами в будущем выйдет что-нибудь неплохое? Может, даже получится ещё лучше? Фурине хотелось бы надеяться, скоро как раз итоговая репетиция, через несколько недель. Девушка закрыла глаза, очищая разум от нахлынувших эмоций и, успокоившись, тихо выдохнула. — Если буду нужна, я в ванной, — она махнула рукой в сторону старшей, всё ещё стоявшей и не говорившей ни слова, и вышла из комнаты.       Фурина покрутилась на месте, глядя на отражение в зеркале перед раковиной: царапины уже исчезли, а синяк был еле заметен. Это вызвало у девушки довольную слабую улыбку, которая почти сразу слезла с лица. Она выглядела как-то худее обычного, от одного вида на своё тело пробегали мурашки и промелькнула дрожь. Руки проскользили по едва выпирающим рёбрам, затем медленными дрожащими движениями дотронулись до костей таза, оставшись там.       Волосы тоже отличались от привычного их пушистого вида: они выглядели спутаннее и бледнее на некоторых прядях в отличие от основного серебристого цвета. Сейчас она была похожа на потрёпанную временем игрушку, лежащую на чердаке в самом тёмном уголке.       Фурина подошла к зеркалу почти вплотную и начала разглядывать лицо. Единственное, что его портило помимо, ставшего уже привычным, измученного взгляда, так это синяки под глазами. Бессонницы не давали покоя девушке и оставляли её в обнимку с одеялом, или одной из длинных игрушек на кровати, пока она пыталась найти хотя бы отголоски будущего сна. На счастье, удавалось отдохнуть всего несколько часов, которые не подходили под норму, а пить снотворные уже скоро могло дойти до тошноты от одного взгляда на баночку. Холодная вода ополоснула уставшее лицо. Сил принять душ нет совсем. Фурина надеялась, что снова к ней не будет никаких вопросов, а потом, как только она возьмёт отпуск, девушка сможет спокойно восстановить свой режим. На это она тоже надеялась.