Вояж

За воротами нас ожидал снег, что не удивительно для этого времени года. За время, что ходят Вояжи, транспортные средства модифицировали, чтобы они были способны без особых трудностей пробираться по не самым удобным поверхностями, как снег или грязь. Первые несколько километров особых проблем не было. Мы доезжали до моста, соединяющего Великобританию с Европой. Наверное, в этой местности предыдущие Вояджеры уже истребили всех уродов – сколько раз уже ездили этим маршрутом. Заснеженная Британия – то, что я пропустил за своей депрессией. Снег, аккуратно ложащийся на ветви деревьев, поля, укутанные мягкий одеялом – завораживающее зрелище, но у меня были лишь мгновения чтобы насладиться пейзажами. Дорога была не самой ровной, большая часть внимания была сосредоточена на поворотах. И вот мы доезжаем до моста. - Рыбы, приём, - отозвался у меня в ухе голос мисс Эл. - Вас слышно, Спутник, - отвечает ей Эмма. - По пересечению моста вас будет ожидать первая встреча с уродцами. Будьте на чеку. - Мисс Эл, - ворвался я в разговор - Да, слушаю? - Можете рассказать, почему уродов в честь семи смертных грехов? Это какая-то библейская отсылка? - Бенни, расскажу в более благоприятной обстановке, когда приедем в Минск, - вновь использовав свой обворожительный голос, отрезала Элизабет, - а пока подготавливайте оружие, Рыбы. К вам идут Медведи. С этими словами мы пересекли мост. Окраина Бельгии. Страна, известная своими сладостями и бриллиантами. Однажды я попробовал бельгийскую вафлю, которую мне привёз отец из коммандировки. Они не были похожи на привычные хрустящие вафли, скорее на мягкий пирог. Из воспоминаний меня вытянул пронзительный глубокий рёв. Перед нами была толпа зелёных великанов, метров шесть-семь в высоту. Их худощавые у основания, но широкие в ладонях руки, были вытянуты, как будто в поисках чего-то, что они смогут запихнуть в свой широкий и высокий рот, который мог раскрыться чуть ли не до самих колен этих чудищ. Толстые, похожие на слоновьи, ноги передвигались медленно, едва ли отрываясь от земли, скорее волочась по снегу. Их глаза мелкие, подобно блохе, что сидит на макушке немецкой овчарки. Десять? Двенадцать? Примерно столько я успел их насчитать. Пока я их считал, состав начал сбавлять ход, ведь они перегородили дорогу. На ходу не придётся их рубить. Это, наверное, к счастью для меня. Оглядевшись, нет ли по близости других уродов, я достал из-за спины свой топор и приготовился к бою. Моторы мотоциклов никто не глушил, ведь понимали, что придётся вскоре вновь ехать. Я бросился на двух, что находились справа. Треск разрывающейся плоти был слышен слева, но я сосредоточился на тех, кто был впереди. Взвесил топор в руке, привык к центру тяжести, я бросился, раскидывая своими шагами снег, к уродам. Один неуклюжий монстр попытался меня схватить, я успел отскочить, а огромная рука хлопнула по земле так близко, что я почувствовал жар их тела, а мне за шиворот упали куски снега. Второй урод пытался меня поймать обеими руками перед собой, широко улыбаясь, но я, не сбавляя ход, пробежал у него между ног, и со спины сделал два чётких удара топором по левой ноге. Брызги розовой крови запятнали мне пальто, нога осталась на месте, а великан упал с радражённым воплем. Мысленно меня чуть не стошнило, но адреналину было не до этого. Второй к этому времени уже оклемался и побежал в мою сторону, замахиваясь правой рукой, чтобы смести меня. "Блокировать рукоятью? Нет, он слишком массивный, чтобы это сработало". Я попытался отскочить назад, но слой снега был слишком высокий, и я вместо этого упал на спину. Впрочем, урод провёл рукой прямо надо мной. Встав на ноги, я принялся оценивать его следующее действие. Монстр обжорства раскрыл пасть во всю высоту. Туда можно было поместить всю нашу команду, и он бы даже не подавился. Я оцепенел от вида – не то от ужасной вони из этой пасти, не то от пугающей тьмы внутри неё же. Он наклонялся всё ближе ко мне. Щёлк – сомкнулись зубы. Я просто упал плашмя в снег. Отдышавшись свежим снегом и прокашлявшись от зловония, я прополз под ничего не понимающим уродом, и пока тот стоял на коленях, я в колене и разрубил его ногу. Раз – ткани плоти разошлись вдоль сгиба колена, всплеск крови окрасил розовым всё слева. Два – струя крови полилась вниз по его грубой коже. Три – дерево упало, подняв завесу снега. Отдышавшись от такой интеснивной битвы, и стерев рукавом кровь с лица, я обернулся, чтобы посмотреть на ситуацию у остальных ребят. Все великаны, кроме двух, лежали замертво, но и те вскоре упали. Я вернулся к составу, поднял со снега своего коня, и сел. Садясь, я заметил, как мисс Эл с распусщенными волосы, садилась обратно в кабину грузовика. Мы решили объехать тела уродов Обжорства, а после вернуться на основную дорогу. Пока что на горизонте никого не видно, так что можно было спокойно ехать. Все сели и двинулись вперёд. Позади слышались истошные стоны беспомочных уродов Обжорства. Я решил подозвать Енота и поговорить с ней насчёт боя. Мы ехали всё ещё сзади состава, но на расстоянии, на котором можно было слышать друг друга. - Ты как, Бен, понравилось? – С удовлетворённой улыбкой спросила меня девушка. - Меня облило кровью, я смотрел в пасть прямо этому уроду и чуть не упал в обморок. Не сказал бы, что понравилось. - Тебе довелось прямо ему в пасть посмотреть?! Крутяк! – Восторженно, аж встав с сидения мотоцикла, воскликнула Енот. - Не вижу тут ничего крутого... Мне пришлось убить двух когда-то людей. Надеюсь, нам придётся их убивать как можно меньше. - Двух? О, а я повалила четырёх! Я лучше Бена! – довольствовалась собой девушка, в чьей адекватности я начинал сомневаться. - Да что с тобой не так? – в голос пробормотал я. - Что? Я отмахнулся от этой ненормальной, и вернулся на своё место в составе. Сегодня, тринадцатого декабря, мне пришлось пролить чью-то кровь. Оно уже не человек, не мыслит как человек, но когда-то им было, и, возможно, всё ещё чувствует, как человек. Если подумать, оно улыбалось, когда пыталось меня поймать в свою хватку. Наверное, у них всё ещё есть привычные людям чувства. А останутся ли они у меня, если я продолжу эту работу?