В погоне за вирусом.

— Доктор Адамс! — голос Марка разнёсся по кабинету. Алистер не торопился отстраняться от Ноа, лишь медленно повернул голову к вошедшему, как будто его вовсе не смутило застуканное положение. — Стучать учили? — холодно поинтересовался он. Марк замер. Его лицо вытянулось в гротескной смеси шока и неловкости. Ноа даже не подумал убрать руки: продолжал держать Алистера за шею, прижимая к себе, и хрипло рыкнул: — Вышел. Алистер сверкнул ледяным взглядом, и только тогда Марк, едва не споткнувшись, врезался спиной в дверь и почти вслепую выскочил из кабинета. Ноа расцепил руки и тяжело выдохнул. — Как же он всех заебал. — Извини. — А? Ноа удивлённо моргнул, подумав, что тот извиняется за поцелуй, и уже собирался перебить Алистера, который спокойно застёгивает пуговицы кителя. — Хотел, чтобы у вас был зубной. — Ты не виноват. Кто ж знал. Ноа встал с кушетки, надел очки и поправил волосы с одеждой. — Мне пора. Приходи на обед. Ноа улыбнулся и на прощание чмокнул Алистера в щеку и довольный покинул кабинет, оставив улыбающегося мужчину. В коридоре Марка не оказалось. Ноа остановился, нахмурился и пробормотал себе под нос: — Странно… был уверен, что он подслушивает за дверью. Настроение, однако, у него было слишком приподнятое, чтобы долго задумываться. Он почти вприпрыжку зашагал в сторону столовой, насвистывая себе под нос какую-то мелодию.

***

Алистер уже собирался пойти на обед, но задержался: он пробивал по базе данных всех врачей, проверяя, не скрывается ли среди них кто-то подозрительный или связанный с базой Х. Внезапный стук в дверь нарушил тишину, и в проёме появился капитан Марк Ридли. Он не стал ждать разрешения и бесцеремонно вошёл в кабинет. — Полковник, — с подчеркнутой вежливостью произнёс он, улыбаясь. — Хотел извиниться за утренний инцидент. Слишком поспешно вошёл. Алистер не отрывал взгляда от монитора и холодно отрезал: — Я поговорю с майором Беккетом, чтобы тебе разъяснили правила поведения в армии. Ещё раз такое повторится, и будешь служить на юге. Марк прикусил внутреннюю сторону щеки, но губы по-прежнему трогала легкая, почти кокетливая улыбка. — Я вас понял. Больше такого не повторится, — ответил он без малейших признаков раскаяния. Казалось, на этом разговор должен был закончиться, но Марк явно не собирался уходить. — А знаете… Я всё время думаю, — начал он мягко, интонацией, больше подходящей для интимного разговора, чем для служебного. — Вам бы стоило выбрать более выгодную партию. Алистер резко поднял глаза, но Марк уже оказался за его спиной. Тёплые ладони капитана легли ему на плечи, сдавив в нарочито «расслабляющем» жесте. — Ой, вы так напряжены, — протянул он, почти мурлыча. — Позвольте, я сделаю вам массаж, чтобы поднять настроение. Алистер нахмурился, собираясь уже оттолкнуть его, но в этот момент ощутил, как пальцы Марка медленно скользнули ниже по плечам, задержались у груди и начали опускаться к бедру. — Хватит! — резко произнёс Алистер, напрягшись всем телом. И ровно в этот миг дверь в кабинет распахнулась. Вошёл Ноа с подносом еды и Томас, который вполголоса жаловался: — Не во время порезался… Он не договорил. Замер на месте, уставившись на то, как капитан стоял почти вплотную к Полковнику, обвивая его шею рукой, а его вторая ладонь задержалась на бедре. Со стороны картинка выглядела так, словно они прервали их на самом интересном пикантном моменте. Ноа не сказал ни слова. Только сжал губы и резко развернулся к выходу так, словно вообще ничего не произошло. — Ноа! — окликнул его Алистер и почти рывком оттолкнул Ридли от себя. Тот пошатнулся, растерянно выдохнув. Полковник едва ли не бегом бросился следом, но, выскочив в коридор, увидел лишь выброшенный на пол поднос. Еда медленно растекалась по плитке. Томас стоял, уставившись на это зрелище, забыв про свой порез. Его глаза сузились, он перевёл взгляд на Ридли, который с тяжёлым вздохом опустился на стул, словно только что проиграл сражение. Марк давно подумывал о том, чтобы соблазнить Полковника, но всё никак не решался. Его смущало одно: нравятся ли Дэвису мужчины вообще? На базе ходили разные слухи. Кто-то утверждал, что между Дэвисом и Адамсом роман, но большинство считали, что они просто спят и ничего большего. В армии такое не было редкостью. Мужчины, даже не будучи ни геями, ни бисексуалами, часто снимали напряжение с тем, кто казался симпатичнее или доступнее. Увидев их сегодня днём, Марк решил, что шанс всё-таки есть. Это стало толчком. Он поставил себе цель: любой ценой добиться близости с Полковником. Пусть у него нет опыта в сексе с мужчинами, пусть он никогда даже не рассматривал их как сексуальных партнёров, но ради собственной выгоды можно переступить через любые границы и воспользоваться любыми средствами. Он уже представлял, как вытеснит Адамса и займёт его место. Станет любовником Дэвиса. А там, когда доверие будет завоёвано, можно будет попросить о переводе из этой забытой богом, никому не нужной базы в Центральную. Марк с самого детства был лучше других и получал только самое лучшее, поэтому он не может дальше быть на такой ничтожной базе, как база О. — Ты сломал себе сейчас жизнь. Марк вопросительно поднял бровь, смотря на Томаса, который все же решил взять пластырь из шкафчика с медикаментами. — Эх, какой же ты амбициозный завистливый дурак. Твоя идиотская выходка будет тебе стоить слишком много. Томас, найдя пластырь, покинул кабинет, оставив слегка ошарашенного его словами Марка в одиночестве. Алистер звонил Ноа раз за разом, но тот упрямо не отвечал. Подумав, Полковник понял: доктор наверняка направился в свою комнату. Так и оказалось. Он постучал, и дверь открылась почти сразу. Но вместо приглашения войти в Алистера полетели его вещи. — Катись к своему дантисту, — резко бросил Ноа и с грохотом захлопнул дверь прямо перед ним. Алистер стоял в коридоре, глядя на закрытую дверь. В груди неприятно тянуло, но чем дольше он ждал, тем яснее становилось: его не впустят. Здесь для него больше нет места. Ноа дал ему понять, что видеть и слышать его не желает. Не имело смысла снова стучать или звонить Ноа так же, как не имело смысла продолжать стоять в пустом коридоре. Он заставил себя оторваться, быстро собрал разбросанные по полу вещи и закинул их в небольшой чемодан. Кинул короткий взгляд на закрытую дверь и спешно зашагал по коридору. Нельсон мыл руки и был доволен: отдых на базе О. проходил отлично. Он собирался вернуться в комнату, чтобы продолжить настольную игру с Реном и его друзьями, как вдруг на экране телефона высветилось: «Полковник Дэвис». — Немедленно перевести капитана Ридли на базу TAV! — рявкнул Полковник так громко, что Нельсон едва не выронил трубку. За всё время службы он впервые слышал, чтобы всегда холодный и невозмутимый Дэвис был в такой ярости. Было ощущение, что он через телефон сможет покусать и заразить бешенством бедного капитана. — Есть, сэр. — Мы выезжаем в столицу немедленно. — Есть, сэр, — коротко ответил Нельсон и тяжело вздохнул. Он надеялся, что сможет задержаться подольше. Нельсону особенно нравилось сидеть в компании солдат базы О., с которыми он успел подружиться. Наверное, потому что они не видели в нём «опасного адъютанта дьявола» или молодого капитана, получившего звание лишь с подачи всё того же дьявола. Для них он был просто ровесником без званий и без навязанных слухов. А ещё здесь можно было вкусно поесть и, главное, наконец спокойно выспаться. — И ноутбук, и мой планшет забери из кабинета Ноа. Нельсон не успел ответить «Есть, сэр», как звонок уже сбросили. Забежав в комнату, Нельсон наспех попрощался с солдатами и пообещал Рену написать, схватил сумку и бросился к выходу. На бегу он набрал нужный номер, параллельно направляясь в лазарет. — Это капитан Нельсон, срочный перевод капитана Ридли с базы О. в TAV, — проговорил он в трубку, запыхавшись от бега. — В качестве… — он замялся, ведь Полковник не уточнил. — …зубного врача. Завтра чтобы его уже не было на базе О. Через три минуты Нельсон бежал в сторону припаркованной машины. Он заметил Полковника, нервно курящего сигарету. Не сказав ни слова, капитан открыл дверь, поставил внутрь небольшой чемодан Полковника и сел за руль. Сильно вдавив окурок в сухую землю, Алистер раздавил его носком ботинка и, не сказав ни слова, открыл дверь. Он опустился на заднее сиденье, тяжело откинулся на спинку, и машина плавно покатила прочь, за пределы базы.

***

После того как он выставил Алистера из комнаты, Ноа вернулся к своему дежурству в столовой. Несколько солдат начали перешёптываться, задаваясь вопросом, что же произошло: доктор, который пару часов назад едва ли не «летал на крыльях любви», теперь одной своей аурой мог, казалось, разрушить весь мир. Боров громко кашлянул и вопросительно посмотрел на поваров, ясно дав понять: все должны быть заняты приготовлением еды, а не обсуждениями. Сам он тоже толком не понимал, что произошло, пока не начался ужин. База О., как и любое место с людьми, уже кипела слухами: капитан Ридли якобы пытался соблазнить полковника, и в этом застал его Доктор Адамс. Томас рассказал Крису, Крис передал ещё кому-то, и меньше чем за час все были в курсе того, как Полковник чуть ли не на коленях бежал за Ноа, умоляя о прощении, а тот, в свою очередь, вышвырнул его вещи со словами, чтобы он катился к любовничку. За одним из столов шёл бурный диалог: — Он решил, что наш Доктор Ноа всего добился только за счёт «тяжкого труда в постели» Полковника Дэвиса. — Ему кто-то объяснил, что это совсем не так? — усмехнулся другой. — Ну конечно. Всё объяснили подробно. Но человек, видимо, глухой или просто тупой. Интересно, Марк придет на ужин или ему будет неловко? Ноа, поглощенный своими мыслями, быстро закончил работу и, сославшись на дела в лазарете, покинул дежурство. Боров не стал останавливать его, только впихнул пластиковый контейнер с едой и пожелал хорошего вечера. Около девяти часов вечера в его комнату постучал Вик, чтобы поговорить с другом, но не получил ответа. Предположив, что Ноа либо уснул, либо находится в своём кабинете, он не стал его беспокоить. Вик знал: если Ноа захочет поговорить, он сам придёт. Так и случилось: правда, Ноа явился к Вику только на рассвете. Почти не спавший, он сильно постучал в дверь. Вик, сонный и растрёпанный, всё же открыл и, как истинный друг, не послал его к чёрту, а молча пропустил внутрь. — Бляяя! — выдохнул Ноа, едва усевшись на край кровати. — Я повёл себя как дебил! Вик зевнул, сел за стол и взялся за яблоко. Нож уверенно скользил по кожуре, и он лениво заметил: — Не как дебил. А как влюблённый человек в порыве ревности. Ноа поднял голову и уставился на него. — С чего ты взял? — Томас мне всё рассказал, — пожал плечами Вик. — Про кабинет. — Про кабинет? — переспросил Ноа. — Точно, я же не говорил, что случилось в обед. — А что случилось? Вик приподнял бровь, а Ноа тяжело выдохнул, словно признаваясь в преступлении. — В обед мы как бы целовались. Нож с грохотом упал на пол. — Ты и Полковник переспали? — Я сказал, целовались! — рявкнул Ноа, но вспомнил, что на часах еще пяти утра нет, замолчал. Вик поднял ножик и вытер лезвие о край майки. — Я в шоке. — Я тоже. Случайно как-то получилось. — Ну да, ты просто шел, споткнулся и упал на его губы, — засмеялся Вик и, встретившись с испепеляющим взглядом друга, промямлил: — Извини, просто твоя фраза звучит в реале как клише в классическом любовном романе. Понятно, почему ты так взбесился, что всё общежитие видело, как ты швырял вещи в бедного Полковника. — Пусть скажет спасибо, что в окно не выкинул, — буркнул Ноа. А затем уже заинтересованно добавил: — Видели прям все? — Не все, но слухи уже разлетелись по базе. На ужине такой шквал обсуждений был в столовой. — Я идиот! — заключил Ноа и хлопнул ладонью по лбу. — Ты не идиот. Просто приревновал. — Ревнуют, когда любят. — Не смей отрицать, что тебе нравится Полковник, — сказал Вик, ловко срезая кожуру длинной спиралькой уже у второго яблока. Первое он порезал на дольки. Ноа насупился, взял кусочек яблока и сунул в рот. — Я повёл себя как шестнадцатилетний подросток. — Взрослые тоже иногда ведут себя как шестнадцатилетние подростки, — спокойно заметил Вик. — А подростки — как взрослые. — Ты прям философ, — проворчал Ноа. — А груша есть? — Для тебя всегда. — Вик достал из вазочки спелую грушу и начал нарезать. — Ну что, бывает. К тому же у тебя травма из-за Юнхо. Подумай сам: днём вы с Полковником целовались, а через пару часов заходишь в свой же кабинет и видишь вот это. Уверен, Марк пытался его соблазнить. Но у Дэвиса просто не было времени что-то предпринять, ведь ты вошёл слишком быстро. — Ты его адвокат, что ли? — мрачно спросил Ноа. Ему явно не нравилось, что его друг так резко встал на защиту этого красивого подлеца. Вик пожал плечами и подвинул к нему тарелку с грушей, молча предлагая поесть. — Я просто говорю, что твой Алистер — не Юнгхо. Ты с ним говорил? — Нет. — Ноа вздохнул. — Он звонил вчера, я не взял. Злился. А потом стало стыдно. И вот я утром примчался к тебе ныть, как идиот. Словно подросток с первой любовью. — Какая разница, первая любовь или двадцатая? — Вик усмехнулся. — Главное — она есть. Твоя реакция только доказывает, что он тебе не безразличен. — Допустим, он мне не безразличен. Но что делать?! Я так себя повел ужасно! — Ноа ударил кулаком по колену. — Позвони ему. — И что сказать? «Извини, просто мой бывший изменял мне, и когда я увидел тебя с Марком, вспомнил прошлое, вот и… бла-бла-бла», и чет меня понесло не туда и я повел себя как конченный ревнивец, который ревнует даже к воздуху?! — Нет, — рассмеялся Вик. — Зачем ему это знать? Просто позвони. Скажи «привет» или спроси, ел ли он. Если не хочешь поднимать тему, то не поднимай. Но я бы дал ему объясниться. — Не могу. — Почему? — удивлённо спросил Вик, заметив, как его друг замялся, а щеки порозовели. — Мне… стыдно, — почти шепотом признался Ноа. Вик не смог сдержать смех и расхохотался, глядя на неловкость друга. — Напиши ему тогда. — Тоже не могу. — Ну тогда подожди. Когда созреешь, так и поговоришь. Ноа откинулся на кровать, смотря в белый потолок. — Знаешь, может, это и к лучшему. Не нужна мне любовь, отношения с Алистером. Всё равно мы вместе не сможем быть. — Потому что он старше тебя по званию? — Вик усмехнулся. — Но это же Дэвис. Никто ничего вам не скажет. Да и скрывать можно. — Поздно, вся база уже всё поняла. — И что? Они не будут болтать. Да и если вдруг что, все двести станут за тебя горой. И батя, и Люк — все будут на твоей стороне. Ноа криво усмехнулся. — Я выгляжу как влюблённый идиот, да? Вик посмотрел на него серьёзно, без привычной усмешки. — Я не видел тебя в прошлых отношениях, но знаю одно: ты любовь выражаешь поступками, а не словами. Даже твой вчерашний, может, слегка подростковый выпад ясно показал: Алистер тебе не безразличен. Он сел на кровать к Ноа, лежавшему, раскинув руки, как умирающая морская звезда на берегу. — Ноа, я почти слышу, о чём ты думаешь. Перестань считать себя человеком, недостойным любви. Это бред. В тебя влюбляются, и не раз. Вспомни того солдата, что признался тебе, или офицера, который тайком оставлял цветы у твоей двери. Я уже молчу про девушек. Ты их, конечно, отшил, но сам факт. Ноа молча слушал друга и только сильнее нахмурился. — Ты притягиваешь людей, — продолжил Вик мягче. — Своим характером, своей прямотой, тем, как смотришь на жизнь. Для них ты как искра: можешь вспыхнуть и обжечь дотла, но именно это их и завораживает. Ты умеешь быть колким, холодным на вид, но рядом с тобой всё равно теплее. Полковника ты зацепил именно этим. Он привык, что люди подчиняются ему, а с тобой всё иначе. Ты единственный, кто видит в нем не дьявольского Полковника, а мужчину по имени Алистер. — Думал, ему моё лицо понравилось. — Ну лицо у тебя окей. Но красавчиком тебя не назовёшь. — Пошёл к чёрту, Виктор! Ноа метнул подушку, но Вик ловко увернулся и расхохотался. — И не говори, что я ошибаюсь, — Вик прищурился и задумался на секунду. — Знаешь, вы с ним словно… мм… кто же… Он щёлкнул пальцами и оживился: — Точно! Мартиша и Гомес Адамс. Все вокруг считают их странными, даже пугающими, но при этом именно у них самая крепкая любовь. Они живут друг другом, дышат друг другом и ради этого готовы на всё. Вот и вы такие же: на первый взгляд пугаете людей холодом и серьёзностью, а внутри страсть, которая сжигает всё к чертям. Весь мир смотрит на вас как на психов, а вам хорошо вместе, и плевали вы на всех. — Моя фамилия Адамс, так что теперь я официально Мартиша? А Алистер мой Гомез? В комнате раздался такой громкий смех, что кто-то за стеной глухо несколько раз стукнул по ней, будто велел им замолчать. Но, как бы они ни старались, оба не могли перестать хохотать.