Целитель

Приятный запах благовоний ударил в нос, заставив Ёнджуна блаженно улыбнуться и потянуться в своей постели. Он медленно открыл глаза, не переставая улыбаться, но стоило ему увидеть знакомый потолок ханока, в котором он пребывал в день прибытия в императорский двор, улыбка пропала с лица. Ёнджун резко сел, зашуршав одеялом, а спящий за столом сыщик Чхве проснулся и сонно потёр глаза. Он уставился на пришедшего в себя целителя и радостно улыбнулся, подскакивая к его ложе. — Целитель Чхве, вы очнулись, — мягко произнёс сыщик, а Ёнджун непонимающе уставился на него, а затем осмотрел свои чистые одежды. — Вы пробыли без сознания три дня. Когда вы потеряли сознание, ваши одежды были все в крови, поэтому я попросил прислуг переодеть вас и смыть с лица кровь. — Подожди, ты что?! — запаниковал целитель, вспоминая, что в рукаве старых одежд осталась предсмертная записка главы Чона, которая никак не могла попасться на глаза сыщика Чхве. Но учитывая, что тот явно пребывал в хорошем расположении духа, он не видел ту записку. Это немного успокаивало целителя. Он только очнулся и не хотел бы на этот раз засыпать навсегда. — Чего так паникуете? Вас всего-лишь переодели, что здесь такого? — нахмурился Субин, обиженный отвержением его заботы, пускай и через чужие руки. — Где мои старые одежды? Субин немного смутился из-за паники целителя, поэтому поспешил протянуть ему узелок с его постиранными одеждами, который Ёнджун принялся развязывать с некой агрессивностью и резкостью. Он начал шарить по одеждам в поисках чего-то, но не найдя, что искал, опустошённо уставился вперёд. — Если вы ищите записку, что была у вас в рукаве, то прошу меня простить, что, не проверив одежды, сразу отдал их на чистку. Попав в воду, записка размочилась, а чернила размылись, и восстановить текст уже было невозможно, — виновато произнёс Субин, а Ёнджун ошарашенно взглянул на него, постепенно меняясь в лице. У него словно камень с души упал после услышанного. Уж лучше пусть будет так, чем записка попадёт в руки Субина. За последнее время Ёнджун пережил слишком многое, а предсмертная записка Чон Хвандже окончательно добила его. Ёнджун чувствовал, что имя Субина ему казалось знакомым неспроста, ведь он был тем самым восьмилетним мальчишкой, пятнадцать лет назад поклявшимся отомстить ему за смерть своих родителей. И вот сейчас он сидел рядом с повзрослевшим наследником семьи Чхве, всё ещё живой и невредимый потому, что Субин не знал, что Ёнджун и есть Кровавый дьявол, которого он так долго искал. Учитывая все обстоятельства, Ёнджун просто хотел поскорее покинуть императорский двор и на корню перерезать какие-либо возможные встречи с Субином. Чем они дальше друг от друга, тем лучше. Чувство неискупимой вины глодало Ёнджуна изнутри, и чем больше он находился подле Субина, тем сильнее оно было. Ёнджун не мог сказать, что он Кровавый дьявол, даже при огромном желании. Боялся необратимых последствий. Никакая помощь в расследовании не смоет его прошлые грехи, за которые и сам Ёнджун себя ненавидел. Что бы ни случилось, Субин не должен ничего узнать. — К слову, благодаря вам мы раскрыли это таинственное дело. Старшая прислуга О дала показания против служанки Ли, и теперь мы можем это отметить. Мы хорошо сработались, — улыбнулся Субин и сел на край ложе целителя. — Как смотрите на то, чтобы отправиться в город и пообедать вместе? — Что? — удивился Ёнджун такому внезапному предложению. Он думал о том, как бы побыстрее свалить от сыщика Чхве, а тот ему предлагает пообедать вместе вне императорского двора. Нет, нет, нет и ещё раз нет. Им двоим стоит держаться подальше друг от друга, чтобы никто из них не пострадал. Ёнджун не был уверен, что спустя пятнадцать лет ненависть Субина улеглась, и он спокойно отреагирует на то, что обедает с убийцей его семьи как ни в чём не бывало. — Никак не смотрю, — отказался от предложения Ёнджун ради своего же блага. — Раз дело раскрыто, то я наконец могу покинуть императорский двор и пойти своей дорогой, на которой не будет никаких совместных обедов с тобой. Вытеснив сыщика со своего ложе, Ёнджун также поспешил встать. Больше он не намерен задерживаться здесь ни секундой дольше. Он и так пробыл в императорском дворе четыре дня, три из которых отлежал в постели без сознания. Надев свои очки и накинув сумку с целебными травами и разными примочками на плечо, целитель обернулся на обиженного отказом сыщика и поклонился ему. — Желаю удачи в дальнейших расследованиях, а мне пора идти. Так и не посмотрев в глаза Субина, целитель поспешил откланяться, прежде чем ему ещё что-то скажут. Вот уж чего Ёнджун точно не мог предположить, так это что когда-нибудь плечом к плечу он будет расследовать дело с человеком, поклявшегося его убить, так ещё и получит от него предложение пообедать вместе. Но теперь всё было позади, дело госпожи Пак закрыто, и Ёнджун, выполнивший свою часть сделки, со спокойной душой мог просто уйти. Но чем ближе он подходил к воротам, ведущим на выход из императорского двора, тем больше думал о незавершённости этого дела. То самое третье лицо, забравшее нефритовую шкатулку и оставившее фальшивую предсмертную записку, не давало ему покоя. И пока неизвестно, кто это был, следствие всё ещё продолжалось. Субин молча стоял посреди ханока, намереваясь догнать целителя, но, понимая, что у них был нерушимый договор, ничего более не предпринимал. Тяжело вздохнув от нежелания возвращаться в академию, Субин успел сделать всего шаг, прежде чем на пороге дома вновь появился немного запыхавшийся после бега целитель. — Дело ещё не закрыто, ибо барышня Ли не оставляла фальшивую предсмертную записку, и, прежде чем убить себя, так и не сказала, куда делась нефритовая шкатулка, которую она забрала у госпожи Пак, — быстро пробормотал Ёнджун и вздохнул полной грудью, восстанавливая сбитое дыхание и замедляя ускоренное сердцебиение. — Был кто-то третий, и, кажется, я знаю, кто. — Что ж, я весь во внимании.

***

Когда Ёнджун распределял территории для поисков главного императорского советника, Субин всеми силами упирался, чтобы его не отправляли во дворец, где он мог бы пересечься с принцессой, но, будто бы в наказание за то, что не отпустил раньше, Ёнджун именно это и сделал. Для поисков подключились даже стражники. Пак Ильсон словно под землю провалился — никто не мог его найти. Подле императора советника тоже не было, поэтому Субин поспешил покинуть дворец, лишь бы не пересекаться с принцессой, но как бы он ни пытался избежать встречи, ей всё равно суждено было случиться. — Чхве Субин! — прозвучал звонкий голос за спиной у сыщика. Субин замер и крепко зажмурил глаза, не решаясь обернуться. После их последнего разговора ему было ужасно стыдно смотреть девушке в глаза. Он надеялся, что они больше никогда не пересекутся, но из-за внезапного убийства Пак Джаин ему пришлось остаться в императорском дворе. Встреча с принцессой оказалась неизбежной. — Даже не посмотришь на меня? — Ах, принцесса Бахийи, — натянуто улыбнулся Субин и всё же обернулся на принцессу и, по существу, его невесту, которую ему сосватал император. — Какая встреча. Взгляду сыщику сразу же бросились белые пряди волос девушки, а затем её выраженные чёрные глаза, глядящие с негодованием и раздражением. Казалось, принцесса была в шаге от того, чтобы залепить сбежавшему от неё Субину пощёчину. — Четыре дня назад ты сбежал от меня, но по счастливому для меня стечению обстоятельств всё равно остался при дворе. Неужели думаешь, что вновь удастся сбежать? — вскинула бровь Бахийи и скрестила руки на груди. — Смерть дочери главного государственного советника для тебя «удачное стечение обстоятельств»? — сошёл с темы Субин, чтобы немного отвлечь принцессу от, вероятно, уже заранее спланированного разговора. — С темы не соскакивай, — сразу же раскусила намерения сыщика Бахи. — Мне жаль бедняжку Джаин, но сейчас для меня важнее удержать тебя во дворце до нашей свадьбы. Ты не посмеешь с неё сбежать. Мой отец даровал нам благословение, а ты так поступаешь? — Извини, принцесса, но дела не ждут, — быстро протараторил Субин и, сорвавшись с места, убежал прочь, что даже евнухи, сопровождающие принцессу, не успели среагировать. — Чхве Субин! — кричала вслед убегающему жениху принцесса. — Знай, это не последняя наша встреча! Мы с тобой обязательно поженимся. — Как-нибудь в другой жизни, принцесса, — кинул напоследок сыщик и скрылся из виду, а Бахи недовольно топнула ногой и надула губы от злости. — Принцесса, нам догнать его? — предложил один из евнухов, но Бахийи лишь гордо вздёрнула носик и, развернувшись, отправилась в свои покои. — Как нагуляется, сам вернётся, — спокойно произнесла принцесса, не собираясь преследовать своего жениха, ведь это он должен её добиваться, а не наоборот, а если Субин продолжит бегать от неё, то она обратится к императору. — Пускай бежит. — Как скажете. Субин на всех парах убегал от принцессы куда глаза глядели и чуть не снёс с ног целителя Чхве, оказавшегося в западной части императорского двора по случайности. Точнее, он искал советника, и ноги привели его сюда. — Целитель Чхве, что вы здесь делаете? — в который раз за последние несколько дней спросил Субин, и Ёнджуну начало казаться, что, сколько бы они ни встречались, Субин не прекратит задавать один и тот же вопрос. — Советника Пака ищу, а ты? — задал встречный и довольно глупый вопрос целитель, но глупить первым начал Субин, а Ёнджун лишь поддержал его. — Тоже его ищу, — запыхавшись после непрерывного бега, ответил Субин и положил ладонь на бешено колотящееся сердце. — Фух, еле ноги унёс. Ёнджун заинтересованно покосился на сыщика, после чего отвёл взгляд, рассматривая местность, на которой они оба оказались. Здесь был дом прислуги, опечатанный пару дней назад из-за самоубийства служанки, поэтому никого, кроме их двоих, здесь не было. — От кого убегал? — невзначай поинтересовался целитель и отправился к горе Ногодан, которую он в последний раз видел лет десять назад. Столько много времени прошло, а Ёнджун так и не выполнил последнее поручение своего лучшего друга. Может, оно и к лучшему, ведь последнее, что он сможет сделать в этой жизни, так это вновь встретиться с прошлым. — От при... от... — запнулся Субин, считая постыдным признание, что он убегал от своей несостоявшейся невесты. — Да так, ни от кого. Советника Пака так никто и не нашёл? Он не мог пройти через ворота, оставшись незамеченным. Об этом обязательно бы сообщили. — Только если у него не было своих людей в охране, — предположил Ёнджун и нахмурился, заметив на земле что-то поблескивающее на свету. Подойдя ближе, целитель хотел поднять вещицу, но внезапно земля под его ногами разверзлась, и Ёнджун с громким вскриком рухнул вниз. Субин рефлекторно рванул к нему, но не успел ухватиться, как дыра в земле исчезла вместе с погребённым под ней Ёнджуном. — Целитель Чхве! — стуча кулаками по земле и срывая траву, кричал сыщик, и на его крики сбежалась стража, не понимающая, что здесь произошло. — Чего стоите?! Копайте землю. Целитель Чхве упал в яму, нам нужно его оттуда вытащить, прежде чем у него закончится кислород и он задохнётся.

***

Ёнджун болезненно приземлился на каменную плиту и зашипел от боли во всём теле. Он приподнялся на ладонях и осмотрелся. Его очки разбились, поэтому видеть всё чётко не получалось, но это не помешало ему рассмотреть впередистоящую фигуру. Поняв, что он здесь не один, Ёнджун оттолкнулся ладонью от каменной плиты и ловко встал на ноги благодаря внутренней духовной энергии. Приняв благородный вид, Ёнджун завёл одну руку за спину, а другую сжал в кулак, пристально глядя на человека напротив. — Целитель Чхве, — усмехнулся мужчина и, обойдя широкий стол, сел на импровизированный трон. — Или мне лучше обращаться к тебе «Кровавый дьявол»? От произнесённого прозвища Ёнджун весь напрягся, что не осталось незамеченным сидящим на троне. Мужчина растянул губы в скальной улыбке, довольный реакцией целителя на свои слова. — Советник Пак, — тихо произнёс Ёнджун, не сводя взгляда с мужчины напротив. Казалось, если он сделает это, то совершит огромную ошибку, чем и воспользуется потенциальный враг. Ёнджун не был уверен, что Пак Ильсон был дружелюбно настроен по отношению к нему. Нутром чуял, что должно случиться что-то неладное. — Знаешь, что это? — спросил советник, подняв на стол зелёную нефритовую шкатулку, при виде которой Ёнджун отступил назад. — С каждой твоей реакцией я лишь сильнее убеждаюсь в своём предположении, что ты и есть Кровавый Дьявол. — Что вам нужно? Вопрос Ёнджуна остался проигнорированным. Ильсон лишь молча открыл шкатулку и повернул к целителю, показывая, что та была пуста, как и в день, когда только попала в руки Кровавого дьявола. — Пятнадцать лет назад ты предположил, что ключ забрал сын Чхве Богома, и отправился на его поиски, но почти сразу Кан Сынчоль доставил мальчишку в императорский дворец, где его осмотрели и не нашли при нём ключа, — нарочито медленно говорил мужчина. — Как оказалось, ключ всё время находился здесь. — Что? — не понял Ёнджун и вновь посмотрел на пустую шкатулку, желая узнать, к чему клонил советник. — Много лет назад лучшие друзья Чхве Усок и Кан Дэджун общими усилиями построили гробницу Кэим, куда свезли самые редкие сокровища, способные обогатить любого, и редкие свитки боевых искусств, благодаря которым даже обычный самый неспособный воин мог возглавить мир боевых искусств, — начал издалека Ильсон, погружаясь в историю разыскиваемой всеми гробницы. Ёнджун внимательно его слушал, молясь, чтобы сыщик Субин поскорее его нашёл, прежде чем советник что-нибудь предпримет. Не хотелось бы умирать в этой непонятной темнице, напоминающей зал поклонения предкам, только вместо алтаря здесь был трон, на котором восседал советник. — Но внезапно Дэджун и Усок решили, что другие воины недостойны этих сокровищ, поэтому навсегда запечатали гробницу, окропив её своей кровью. Знания о местонахождении гробницы Кэим передались потомкам Дэджуна, а ключ от неё — потомкам Усока. Чтобы не позволить никому до него добраться, потомки Чхве Усока создали эту нефритовую шкатулку, в которой годами хранился ключ. — Но кто-то, значит, уже давно забрал его оттуда, либо эта шкатулка на самом деле была лишь для отвода глаз, — предположил Ёнджун, а советник Пак положительно кивнул его догадке. — Я тоже сначала так считал, пока ближе не рассмотрел эту шкатулку, — загадочно произнёс Ильсон и показал крышку шкатулки, на которой можно было прощупать две небольшие иглы. — Эта шкатулка сделана на крови Усока и Дэджуна, и только их потомки могут открыть скрытое дно, но если попытается кто-то другой, то ключ навсегда будет уничтожен. Ёнджун приоткрыл рот от таких весьма неожиданных подробностей. В прошлом он столько всего сделал, чтобы добыть ключ и вернуть милость своего господина, чтобы в итоге узнать, что ключ всё это время был в шкатулке, которую он потерял ещё десять лет назад, когда сразился с Чон Хвандже. Он тогда был сильно ранен, и, спасая свою жизнь, бросил шкатулку. И теперь он имел возможность вновь лицезреть её. — Зачем вы мне всё это рассказываете? Я уже как десять лет не Кровавый Дьявол, и мне совершенно не интересно, что ключ от гробницы Кэим всё это время был в шкатулке, — оскалился Ёнджун и сделал ещё один шаг в сторону двери, которая, как он думал, вела на выход отсюда. — Или вы собираетесь шантажировать меня знаниями о моём тайном прошлом? — Зачем мне это? — вскинул бровь Ильсон. — Нашему господину не выгодно, чтобы кто-то ещё узнал об этой тайне. Он намерен вернуть тебя себе и возродить клан Чунмо, чтобы во главе с тобой отыскать гробницу Кэим и возглавить мир боевых искусств, став нашим следующим императором. — Я больше не его марионетка, которой он может приказывать, что делать. Я уже давно избавился от колдовских чар и больше не позволю вам мной пользоваться, — твёрдо произнёс целитель, желая покинуть это место, но не знал, как. — Так ли это? Помнится мне, Кан Сынчоль помог тебе заблокировать чары, но не полностью избавиться от них. Для этого тебе нужно было отправиться на гору Мунчжоу и медитировать на протяжении семи дней, чтобы окончательно избавиться от чар. Но ты ведь этого не сделал. Ёнджун замер, не понимая, откуда Пак Ильсону было так много известно о нём и о заблокированных чарах, от которых он действительно так и не избавился спустя десять лет. Он боялся встречи с человеком, перед которым чувствовал огромную вину. — Тёмные колдовские чары можно пробудить вновь, прочитав нужное заклинание вслух и перерезав точку Ани, чтобы выпустить блокирующую чары духовную силу, и тогда ты снова станешь послушным и верным псом нашего господина, — усмехнулся мужчина и обнажил свой меч, заставив Ёнджуна вздрогнуть и в панике отступить. — А с твоей помощью я добуду и кровь потомка семьи Чхве, которому ты когда-то сохранил жизнь. Ильсон вышел из-за стола и уверенно направился в сторону целителя, при этом читая какое-то заклинание. У Ёнджуна начала кружиться голова от каждого услышанного слова, а кислород перестал поступать в лёгкие, из-за чего Ёнджун схватился руками за свою шею, отчаянно хлопая ртом в попытке глотнуть хоть каплю кислорода. — Господин будет доволен мной, — победно произнёс мужчина и, схватив целителя за руку, занёс меч, чтобы нанести удар. — Упустить тебя вновь будет огромной потерей. Ёнджун закатил глаза от испытываемой боли. Казалось, у него сейчас голова взорвётся от звучащих в ней заклинательных слов, и он наконец перестанет нести бренное существование в этом мире. Но этому не суждено было случиться. Услышав рядом тяжёлые хрипы, Ёнджун начал медленно приходить в себя и осознавать, что произошло. Он устало взглянул на отхаркивающегося кровью советника и торчащее из его груди остриё обоюдоострого меча. Вовремя подоспевший на помощь сыщик Субин вытащил из тела советника свой меч и едва успел подхватить падающего от потери сил целителя. Ёнджун вновь прикрыл глаза, восстанавливая сбитое дыхание и заглушая всё ещё звучащие в голове слова Ильсона. Вены на его руках вздулись, а глаза покраснели от адской боли. Ёнджун был в шаге от того, чтобы закричать, лишь бы заглушить все болезненные ощущения. — Ах! — простонал Ёнджун и крепче вцепился в верхние одежды сыщика Чхве. — Прости меня, — тихо прошептал целитель, а Субин даже не понял, за что тот извинялся, поэтому поспешил простить, надеясь, что это облегчит боль и душевные метания целителя. — Вы ни в чём не виноваты, успокойтесь, — придерживая слабого целителя за талию, причитал сыщик. — Кто-нибудь, дайте воды! Один стражник тут же подскочил с баклагой к сыщику и позволил целителю испить из неё. Холодная вода растеклась по горящей глотке, стекая по пищеводу в желудок и остужая тело Ёнджуна. А Субин влил в него немного своей энергии, чтобы ускорить процесс и полностью излечить целителя. Ёнджун постепенно начал приходить в себя и уже спустя время смог твёрдо стоять на ногах, не держась за сыщика. Восстановив дыхание, Ёнджун пустил по своему телу немного духовной энергии, восстанавливая пострадавшие после попытки пробудить чары каналы. После он наконец почувствовал облегчение. — Вы в порядке? — обеспокоенно поинтересовался Субин, а Ёнджун лишь положительно кивнул. — Да, я в порядке, спасибо. Не поблагодарить в такой ситуации было бы неуважением. Субин очень помог Ёнджуну, сразу поняв, что нужно делать, и тем самым спас ему жизнь. Не окажись сыщика в нужное время рядом, возможно, процесс оказался бы необратим, и, не выпустив духовную энергию, сдерживающую колдовские чары, Ёнджун действительно мог умереть. — Сыщик Чхве, смотрите, — привлёк внимание Субина стражник, поднявший со стола нефритовую шкатулку, при виде которой тот обомлел, а Ёнджун внимательно проследил за его реакцией. — Кажется, это и есть шкатулка, которую вы искали. На вид она действительно кажется драгоценной, но внутри ничего нет. Субин осторожно отпустил целителя и, убедившись, что тот может стоять без посторонней помощи, подошёл к стражнику, перенимая шкатулку в свои руки. Он прожигал её взглядом, не веря собственным глазам. Это была она... та самая шкатулка, из-за которой погибли его родители. — Вы знаете, что это? — поинтересовался стражник Хуан, на что получил положительный кивок. Субин не мог проронить ни слова из-за захлестнувших его чувств. Он был в смятении и растерянности, но в то же время переполнен тревогой и беспокойством. Шкатулка, которую он утерял пятнадцать лет назад, вновь вернулась к нему со всем её содержимым. — Унесите тело советника Пака и сообщите в ведомство, что дело убитой госпожи Пак закрыто, — отдал приказ Субин, и все стражники, повинуясь его приказу, покинули подземный зал. В помещении остались только ослабший после неудачного ритуала целитель и подавленный сыщик. Оба молчали, рассматривая нефритовую шкатулку. Ёнджун хотел, чтобы Субин наконец пролил ему свет на тайну этой шкатулки, но тот не спешил что-либо делать. Глаза Субина покраснели, а в следующую секунду до Ёнджуна донёсся едва уловимый всхлип. Горячие слёзы катились по щекам рыдающего Субина и разбивались о поверхность крышки шкатулки. Ёнджун хотел подойти и утешить Субина, но так и не решился, боясь, что лишь усугубит ситуацию. — Мои родители погибли, защищая эту нефритовую шкатулку, — тихо произнёс Субин и вытер выступающие слёзы тыльной стороной рукава верхних одежд. — Но как бы злодеи ни пытались, у них бы не получилось заполучить её содержимое. — Но ведь она пуста, — так и не поняв, о каком содержимом шла речь, констатировал факт Ёнджун. Советник что-то говорил о том, что ключ от гробницы Кэим всё время был в этой шкатулке, и достать его мог только кровный потомок Чхве Усока или Кан Дэджуна, но Ёнджун всё равно не понимал, как это возможно. К счастью, Субин всё же решился открыть все секреты, прижав большие пальцы обеих рук к иглам и проткнув их до крови. Кровь залилась в отверстия, и послышался звук сработавших механизмов, после чего что-то щёлкнуло, и дно шкатулки открылось, являя взору обоих белый ключ, который так мечтал добыть глава клана Чунмо. — Это... — выдохнул Ёнджун и проглотил скопившуюся во рту вязкую слюну. — Ключ от разыскиваемой всеми гробницы Кэим, — ответил на так и не поставленный вопрос Субин и посмотрел на целителя. — Пятнадцать лет назад погибло много людей в битве с Кровавым дьяволом, желающим добыть этот ключ. Приятно осознавать, что ему так и не удалось его найти. Смерть моих родителей была не напрасна, — криво улыбнулся Субин. — Но десять лет не было никаких известий ни о Кровавом Дьяволе, ни о клане Чунмо, к которому он принадлежал. — Но он не принадлежал к клану Чунмо, — невзначай бросил Ёнджун, но тут же закрыл рот, понимая, что сказал лишнего, чего он, как человек не из мира боевых искусств, не должен знать. — Он выполнял все прихоти главы Мин, конечно же он принадлежал к клану Чунмо, — фыркнул Субин и опустил пустую шкатулку на стол, предварительно достав из неё ключ. — Стал бы человек из одного клана что-то делать для людей другого? Тем более убивать? Ёнджун ничего не ответил, решив лучше промолчать. Он действительно восемь лет был верным псом главы Мина, но никогда не приписывал себя к клану Чунмо. Он никогда не принадлежал ни одному из кланов. А сейчас он даже не принадлежал миру боевых искусств. — И что ты теперь будешь делать с этим ключом? — неуверенно спросил Ёнджун, боясь показаться излишне заинтересованным. — Отыщу то, что он отпирает, — гробницу Кэим. Возможно, там я найду ответы на все интересующие меня вопросы, как и то, куда пропал мой учитель, — быстро ответил Субин и спрятал ключ в своём голубом саше. — Отыскав его, я, возможно, найду и Кровавого дьявола, ибо я задолжал ему отмщение за всё то зло, что он мне сделал. — И что ты сделаешь, когда встретишься с Кровавым Дьяволом лицом к лицу? В помещении повисло молчание, которое с каждой секундой всё сильней давило на и без того ослабшего целителя. Его ладони вспотели, а лицо покрылось испариной из-за пронзительного до глубины души взгляда сыщика. — Убью, — недрогнувшим и полным стали голосом произнёс сыщик. — Как пятнадцать лет назад он убил моих родителей. Я дни и ночи жил с мыслями о нашей неизбежной встрече, при которой один из нас точно умрёт, и это буду не я. У Ёнджуна сердце ушло в пятки от безысходности. Его прошлая жизнь давила на его плечи тяжёлым грузом, не давая возможности выпрямиться и вздохнуть полной грудью, а слова сыщика Чхве ранили больнее обоюдоострого меча. Как же Ёнджун хотел рассказать всю правду, но понимал, что прежде чем он успеет объясниться, Субин уже лишит его жизни. Им двоим больше никогда не стоит встречаться, и, когда они оба покинут императорский двор, Ёнджуну нужно будет держаться от Субина как можно дальше. Возможно, учитывая сегодняшние события, он даже решится отправиться на гору Мунчжоу, чтобы очистить свои каналы от блокирующих его собственные силы чар и наконец стать полностью свободным. Возвращаться в мир боевых искусств он даже не планирует, ибо ему этого было предостаточно десять лет назад. Ёнджун хочет и дальше быть обычным странствующим по всей династии целителем, спасающим другим людям жизни. Ему казалось, что, делая добро, он искупает свои прошлые грехи, клеймом вычурные на его сердце. Он желал о прощении. — Давай отсюда выбираться, — предложил Ёнджун, чувствуя, как атмосфера давила на него. — Так как дело мы раскрыли, то теперь я могу покинуть императорский двор и пойти своей дорогой. — Подождите, разве вам не интересно, какую дверь отпирает этот ключ и что за ней хранится? — удивлённо спросил Субин, не ожидавший, что после всего пережитого целитель Чхве действительно решит просто уйти. — Нет, — кратко ответил Ёнджун. Задай Субин этот вопрос лет десять назад, когда Ёнджун ещё не попробовал вкус свободной жизни, ему, возможно, и было бы это интересно. Но сейчас, когда всего, чего хотел Ёнджун, это покоя, никакие гробницы со всеми её сокровищами его не интересовали. Ему это было не нужно. — Что ж, тогда я провожу вас до ворот, где мы разойдёмся, — предложил Субин, чувствуя какую-то тоску от предстоящей разлуки с целителем. За последние дни, что они вместе расследовали дело убитой Пак Джаин, он сильно привязался к нему. — Не утруждайся, я сам, — отказался от предложения Ёнджун и, поклонившись на прощание, ушёл туда, откуда ранее пришли Субин и стража. И, даже не оглянувшись на поникшего сыщика, покинул подземный зал. Субин ещё какое-то время стоял на месте, а после побежал за целителем, собираясь убедить его остаться и продолжить путь вместе плечом к плечу, ведь из них вышел довольно неплохой дуэт, но того уже и след простыл. Наконец покинув императорский двор, Ёнджун первым делом отправился в гостевой дом, где остановился раньше и оставил все свои вещи. Ёнджун решил всё же отправиться на север по направлению к горе Мунчжоу. Ему нужно было сделать это ещё десять лет назад, когда Сынчоль только дал это поручение, но решился только сейчас. — Прости, что делаю это так поздно. Надеюсь, ты всё ещё меня ждёшь, — произнёс Ёнджун, глядя на звёздное небо и, встряхнув поводья, помчался на своей лошади на север.

***

Сокол с прикреплённым к нему отделом для писем на всём ходу влетел через открытое окно в мрачное помещение и, покружившись вокруг трона, плавно спланировал на выставленное предплечье. Достав из коробочки небольшой свёрток, мужчина развернул его и вчитался в содержимое. На его лице медленно расползлась довольная улыбка, а глаза ярко засияли от восторга. — Долго же ты от меня прятался, Кровавый Дьявол, — усмехнулся мужчина и погладил седую голову еле дышащего человека у его трона. — Твои старания были напрасны, ибо совсем скоро я вновь воссоединюсь со своим обожаемым сокровищем, и на этот раз никто не помешает моим планам. Глаза мужчины, валяющегося на земле, забегали из стороны в сторону, а растрёпанные седые волосы скрыли все отразившиеся на его лице эмоции. Его тело всё так же осталось неподвижным, но в душе были беспокойство и хаос. — Я искал его десять лет, десять чёртовых лет с тех пор, как ты отнял его у меня! — рыкнул мужчина и пнул седовласого ногой по лицу, из-за чего тот откатился на несколько метров в сторону, но его очень быстро за прикреплённую к шее цепь вернули на место. — Когда я верну Кровавого Дьявола домой, в первую очередь прикажу ему уничтожить твоего ненаглядного Чхве Субина, а затем и всех, кто ему дорог. — Вы не посмеете! — возгласил седовласый, за что получил сильную пощёчину. — Ещё как посмею, ведь на этот раз никто не станет на пути к моему величию и восхождению на трон императора. Единственный, кто мог, сейчас валяется у моих ног и считает дни до своей скорейшей кончины. Но не переживай, я ускорю её, как только верну себе Кровавого Дьявола. Он лично уничтожит тебя.