Односторонняя связь

- Сегодня – последний день вашего пребывания у нас, - сказал Сиан, не оборачиваясь: он готовил напиток и глядел в огонь. – Ваши ментальные повреждения исчезли, ваши ментальные узы может разорвать только тот, кто их создал. Обычно вулканца, виновного в ментальном насилии над кем-то, призывают на Вулкан и наказывают… - Но не из другой вселенной, - понятливо кивнул Леонард, сидя на своей постели: ему предстояла очередная ночь уговоров. - Верно, - Сиан даже не обернулся, и Леонард был ему благодарен за это. – Он должен или ответить перед Вулканом своей вселенной – или разорвать узы сам. Последняя ночь и последний шанс для вас, МакКой, сын Дэвида. Ваш напиток, - он поднялся, держа в руках укутанный в полотенце котелок, и МакКоя посетило стойкое ощущение, что и сегодня он не уговорит чертова вулканца освободить его. - Я понял вас, Сиан, - негромко сказал он, беря в руки отвар и глядя в него, как в какой-то хрустальный шар. Если он сегодня не уговорит зеркального Спока его отпустить – он никогда не сможет позволить оригинальному Споку коснуться себя. Леонард выпил напиток. Тот всегда обжигал губы, но бодрил, давая новые силы, чтоб встретить зеркального Спока лицом к лицу. Кажется, на этот раз обстановкой вокруг «рулил» разум Спока: МакКой подумал так, потому что он уж точно не хотел запихивать их обоих в узкую комнатку с серыми стенами. И у одной из них на полу уже сидел Спок, откинувшись затылком на стену и свесив длиннопалые руки между коленями. - Спок… - хрипло позвал доктор, стоя в шаге от своего... партнера? Вулканец открыл глаза, не шевелясь. - Вы будете снова просить разорвать связь, - сказал он, и глаза коммандера казались жгучими угольками. Однако МакКой ответил не менее жгучим взглядом. - Требовать, - ответил он упрямо, так же не двигаясь с места. Спок прикрыл глаза. - Я обещал обмен, и он ещё не завершился, - сказал он бесстрастно. – Вы можете заняться со мной мелдингом? Сердце в груди доктора подпрыгнуло к горлу, он задохнулся гневом и возмущением: да сколько ж можно насиловать его душу?!? - Да хрен тебе, остроухий!!! – получилось даже более эмоционально, чем обычно, но МакКой не собирался допускать коммандера до своих мозгов в третий раз: лучше уж ему свою почку отдать! – Сколько ж… - Я понял. Вы считаете мелдинг сродни физическому сексуальному насилию, - отозвался Спок, на что МакКой только булькнул полу-возмущенно, полу-потрясенно. – Хорошо. Я расскажу словами. Шесть лет назад у доктора МакКоя умерла дочь. Леонард снова подавился воздухом: он чувствовал себя так, будто у него только что вышибли почву из-под ног, и серая стена, к которой он прислонился, оказалась как нельзя кстати. - Но ведь Джо жива… - В вашем мире? Похоже, у вас там рай, доктор: все живы… - в глазах Спока мелькнули искры почти веселья. – Тем не менее, доктор пошел работать с одной из баз на корабль завоевателей именно потому, что Джоанна МакКой умерла в пятнадцать лет от гнойного менингита. Опытного врача получить было сложно, так что капитан выбил МакКоя для нас. Он быстро понял правила.… Когда я попал в первый раз в медблок именно к МакКою с ранением.… Знаете, доктор, это было не так плохо, как при Пайпере: боли было меньше, да и необязательных химических веществ, использованных на мне, было всего три. Он больше лечил, чем упивался властью над нами… Доктор почувствовал тошноту. Что ж там у него за двойник? Впрочем, он знал, что: при нем, когда он был в зеркальном измерении, двойники ДнД почти подрались, споря, как долго протянет пациент прежде, чем потерять сознание от боли. Если доктор мира Спока страдал от потери дочери.… Наверное, сам МакКой глушил бы боль алкоголем, химикатами… и да, вполне возможно, что злоупотреблял бы своей властью: по крайней мере, он пару раз грозил Джиму вколоть гипо с коктейлем «Спящий засранец», чтобы усмирить его насмешки… - Так что ты счел его «мягким и чувствительным», - насмешливо заметил МакКой, пытаясь защититься от этих размышлений, как только Спок замолчал. Коммандер открыл глаза, посмотрел на собеседника. - Вас ваш Джим просветил, - констатировал он факт. – Не только. На корабле, где все подмечают слабости друг друга, нежелание убивать или ранить – слабость. Доктор МакКой – мягкий человек, но опытный, и так как капитан против жертв именно вражеских боёв на корабле, МакКой держится довольно долго. И я хочу, чтобы он продержался дольше. - Так, - Леонард откинулся спиной на стену, сунул руки в карманы: он чувствовал, что где-то с этого места начинается подлянка, и попытался вырваться. – Спок, если рядом с вами такой же, как я – ладно, может, чуть хуже – зачем вам держать меня? Разорвите эти узы, уговорите вашего МакКоя… или не уговаривайте, со мной вы как-то не церемонились… - Около года назад, - медленно заговорил Спок, снова прикрыв глаза, - у меня случился пон-фарр. Сердце у МакКоя подпрыгнуло, непонятно почему. Снова. Этот вулканец, определенно, был полон сюрпризов. Интересно, а его Спок…? - Конечно, первым это обнаружил капитан с его хитрым гибким умом. Он предпочел сохранить это как рычаг давления на меня в случае чего. - Так. Значит, Вулкан, Т’Принг… - Мы были далеко от Вулкана. Не долетели бы. Я выбрал партнера из команды… МакКой сглотнул, понимая, к чему все идет. - … доктора МакКоя. Я уговорил его – эти сведения тоже могли бы стать рычагом давления на меня, а кроме того, он мог бы просто убить меня, пока я спал после того, как моя кровь успокоилась… - Да я бы в жизни… - полузадушенно начал Леонард, но коммандер продолжил так, будто его и не перебивали: - Он согласился, и три ночи подряд он был моим в постели. Он не убил меня, пока я спал, и не озвучивал мои слабости в дальнейшем. Я сделал мудрый выбор. - Какого черта… тогда ты связался со мной? - На этом наше взаимодействие было завершено. Я обещал ему свою защиту – я сдержал слово. Я обещал ему, что это не будет иметь для него последствий… - …и поэтому связал меня, а не его, - договорил МакКой: эмоции схлынули, оставив после себя звенящее чувство пустоты от перегрузки. Спок поднял голову. - Доктор. Я сам инициировал у себя пон-фарр, - сказал он так же безэмоционально, и ноги МакКоя не выдержали. Всё, что он смог – сделать два шага вперед, чтобы съехать по той же стене рядом со Споком. - Хитрый засранец. Если наш Спок ещё раз скажет, что вулканцы не лгут, я ему это припомню. - Ну.… Так что, сами видите, доктор, вы для меня – единственный шанс быть вместе с тем, кого я люблю, - закончил Спок, глядя прямо и не шевелясь. – Любовь – это слабость, но вы вроде как не собираетесь возвращаться в мою вселенную, чтобы рассказать об этом капитану, правда? - Да. Завтра я возвращаюсь на корабль, - пусто сказал Леонард, глядя перед собой. – Целители сделали для меня всё, что могли, и если ты не разорвешь связь – а ты не разорвешь – у меня нет больше причин оставаться на Вулкане. Как следствие – я лишусь вкусного галлюциногенного чайка, с помощью которого общаюсь с тобой. Будешь снова глядеть из-за зеркала, не в силах быть услышанным. Устраивает? А то ты бы мог пойти к своему доктору, признаться… МакКой не был уверен, какие мышцы лица задействовал Спок, но ему показалось, что коммандер улыбнулся. - Предпочитаю иметь установившуюся связь с вами, чем надеяться на безнадежное, доктор. - А вдруг окажется, что все эти годы он тебя тоже любил? – спросил Леонард, закрывая глаза. Открыл он их уже в своей постели, чтобы увидеть лучи вулканского солнца. Он так и не уговорил Спока… но теперь эта связь хотя бы не казалась издевательством, а мелдинг – насилием. На корабль он поднялся ровно в срок, покачал головой в ответ на взгляд Джима, и тот сочувственно хлопнул его по плечу: ситуацию вслух никто не обсуждал, поскольку Спок, пока не вспомнивший ближайшее прошлое, был на своем месте. - Доктор, - поздоровался он через плечо, отвлекшись от калибровки датчиков, и Леонард чуть наклонил голову, становясь на свое привычное место за капитанским креслом. - Коммандер. Пальцы, накрепко вцепившиеся в стойку перед ним, почти не дрожали.